— Хелло! Это Хоккинс? Ты слышал, Бобби, что случилось? Мы должны встретиться. Самое лучшее — завтра в восемь утра. Я пойду прогуляться перед завтраком. Встретимся на тбм же месте, что и сегодня.
Бобби явился на свидание первым. Но Френки не долго заставила его ждать. Она выглядела бледной и расстроенной.
— Здравствуй, Бобби. Какой ужас! Я не сомкнула глаз сегодня ночью.
— Я не слышал никаких деталей. Знаю только, что мистер Бэссингтон застрелился. Это правда? >.
— Да, это правда. Сильвия уговаривала его лечиться, он-согласился. А потом, очевидно, у него не хватило мужества бороться — он пошел в кабинет, заперся, написал несколько слов и… застрелился.
Некоторое время оба молчали.
— Мне придется сегодня уехать, — вдруг сказала Френки.
— По-видимому… А как она… миссис Бэссингтон?
— Она совсем пала духом, бедняжка… Это страшный удар для нее… Подай машину часам к одиннадцати, Бобби.
Бобби ничего не ответил. Френки нетерпеливо посмотрела на него.
— Что с тобой, Бобби? У тебя такой вид, будто ты находишься за тридевять земель отсюда.
— Прости, Френки… Видишь ли…
— В чем дело?
— Я задумался над тем… Но, очевидно, все в порядке…
— Что в порядке?
— Я хочу сказать — ты уверена, что это самоубийство?
— А-а-а! Вот в чем дело?! — Она немного подумала. — Да. Это действительно самоубийство.
— Ты в этом абсолютно уверена? Видишь ли, Френки, Мойра сказала, что Николсон хочет избавиться от двоих людей. И вот — одного из них уже нет.
Френки снова задумалась, но опять покачала головой.
— Все-таки это самоубийство. Когда раздался выстрел, мы с Роджером были в саду. Вместе побежали в дом. Дверь кабинета была заперта изнутри. Мы побежали к окну. Оно тоже было заперто, и Роджеру пришлось разбить его. И только тогда появился Николсон.
Бобби стал размышлять над этими подробностями.
— Все как будто бы в порядке, — согласился он. — Но все же Николсон что-то очень уж быстро оказался на месте происшествия.
— Он вернулся за палкой, которую забыл вчера днем.
— Послушай, Френки, — не сдавался Бобби. — Предположим, что все же Николсон застрелил Генри…
— Предварительно заставив его написать прощальное письмо?
— Подделать такое письмо — ничего не стоит. Любое изменение почерка можно приписать волнению.
— Это верно. Развивай дальше свою теорию…
— Николсон убивает Бэссинггона, оставляет прощальное письмо, удирает, заперев предварительно дверь, и снова появляется через несколько минут, как будто только что приехал…
— Это неплохая идея, но она трещит по всем швам, — с сожалением сказала Френки. — Во-первых, ключ находился в кармане у Генри…
— Кто его там обнаружил?
— Собственно говоря, обнаружил его сам Николсон.
— Вот видишь! Ему ничего не стоило сделать вид, что он его там нашел.
— Но я наблюдала за ним. Я уверена, что ключ был в кармане.
— Так обычно говорят, когда наблюдают за фокусником. Ты ВИДИШЬ, как в шапку кладут кролика! Если Николсон преступник высокого класса, небольшая ловкость рук для него. — детские игрушки.
— Возможно, ты и прав в этом отношении, но, по совести, Бобби, все вместе взятое — просто фантастично. Сильвия была в доме, когда прозвучал выстрел, и сразу выбежала в холл. Если бы Николсон выстрелил в Генри и вышел из кабинета, Сильвия обязательно увидела бы его. Кроме того, она сказала, что он подошел к входной двери со стороны подъездной аллеи. Заметив его, она пошла ему навстречу и вместе с ним направилась к окну кабинета. К моему великому сожалению— у Николсона полное алиби.
— В принципе, я не верю людям, у которых есть полное алиби, — возразил Бобби.
— Я тоже. Но в данном конкретном случае не вижу, к чему можно придраться.
— Да. Слова Сильвии Бэссингтон не вызывают сомнений… Что ж, — вздохнул Бобби, — придется примириться с этой версией о самоубийстве… Что мы предпримем дальше?
— Займемся супругами Кейман. Не могу понять, как мы допустили такой промах — не принялись за них раньше?! Ты сохранил их адрес, Бобби?
— Да. Кстати, он совпадает с тем адресом, который они указали на следствии, — Пэддингтон, Сент Леонард Гардене, 17. Но я почти уверен, что птички улетели из гнезда. Это стреляные воробьи!
— Да, если они не уехали, возможно мне удастся узнать что-нибудь о них.
— Почему тебе?
— Потому что тебя они знают, а меня нет.
— А как ты собираешься познакомиться с ними?
— Я займусь политикой. Буду вербовать сторонников консервативной партии. Приду к ним с листовками.
— Неплохо придумано, — признал Бобби. — Но скорее всего, ты их не застанешь. А теперь нам надо решить еще один вопрос — относительно Мойры.
— Боже мой!.. Я совершенно о ней забыла!
— Я это заметил. — В голосе Бобби прозвучал холодок.
— Ты прав. Чем-то надо ей помочь.
— И как можно скорее. Я чувствую, что ее жизнь висит на волоске.
— Но что мы можем сделать?
— Надо уговорить ее уехать отсюда немедленно..
Френки кивнула в знак согласия.
— Она может поехать в наш замок. Там она будет в полной безопасности.
— Если тебе удастся это устроить, Френки, ничего лучше не придумаешь.
— Это не представляет никакой трудности. Отец не обращает внимания, кто и когда приезжает или уезжает. Кроме того, Мойра ему, несомненно, понравится. Просто удивительно, до какой степени мужчины любят беспомощных женщин.
— Я не считаю Мойру такой уж беспомощной, — возразил Бобби.
— Чепуха! Она похожа на маленькую птичку, которая сидит и ждет, пока ее съест змея. И ничего не предпринимает для своей защиты.
— А что она может предпринять?
— Очень многое! Но не будем терять время на споры — приступим к делу!
— Ты просто ангел, Френки! А как ты думаешь поступить?
— Очень просто. Ты подашь машину в половине одиннадцатого. Я подъеду к дому Николсонов и попрошу вызвать Мойру. Если доктор будет присутствовать при этом, я напомню ей о ее обещании погостить у меня, тут же увезу ее.
— Великолепный план. И хорошо, что мы не будем терять времени — я очень боюсь, как бы чего не случилось..
— В таком случае — в половине одиннадцатого.
Когда Френки вернулась в Мэрроуэй Коурт, часы показывали половину десятого. Завтрак уже был на столе, и Роджер наливал себе кофе. Он выглядел измучен-ным.
— Доброе утро, — поздоровалась Френки. — Я ужасно плохо спала и, в конце концов, встала около семи и пошла погулять.
— Как обидно, что вам пришлось быть свидетельницей всего этого кошмара.
— Как Сильвия?
— Ей дали вчера снотворное. Она все еще спит. Бедняжка, мне ее безумно жаль. Она была так предана Генри!
— Я знаю. — Френки помолчала немного, затем сообщила о своем отъезде.
— Вам действительно лучше уехать, — сказал Роджер с сожалением. — Следствие назначено на пятницу. Я дам вам знать, если вы понадобитесь. Все зависит от следователя.
Проглотив чашку кофе и бутерброд, он поспешно вышел из комнаты.
В половине одиннадцатого Бобби подал «Бентли» к подъезду. Чемоданы Френки снесли вниз, она попрощалась с Томми и оставила записку Сильвии.
Машина тронулась.
Они довольно быстро добрались до лечебницы. Подъехав к главному входу, Бобби вылез из машины и позвонил. Несколько минут никто не отзывался. Наконец, дверь открыла женщина в белом халате.
— Миссис Николсон дома? — спросил Бобби.
Поколебавшись немного, женщина сделала несколько шагов назад и открыла шире дверь. Френки выпрыгнула из машины и вошла в дом. Дверь за ней захлопнулась. Френки заметила на дверях тяжелые засовы, и ее охватил безотчетный страх — как будто она попала в тюрьму. Стараясь стряхнуть с себя это глупое чувство, она последовала за сиделкой вверх по лестнице. Вскоре Френки очутилась в маленькой, уютно обставленной гостиной, обитой веселым ситчиком и уставленной цветами. Что-то пробормотав, сиделка удалилась. Через несколько минут дверь отворилась и в комнату вошел доктор Николсон.