В тот же вечер в маленький городок Эмбледевер прибыл молодой человек с усами, одетый в дешевый темносиний костюм. Он остановился в гостинице недалеко от вокзала и зарегистрировался под именем Джорджа Паркера. Оставив чемодан, он направился в ателье проката и взял там мотоцикл.
В десять часов вечера через деревню Стэверли проехал мотоциклист в шлеме и в очках и остановился на уединенной дороге неподалеку от лечебницы доктора Николсона. Спрятав машину в кустах, Бобби стал прогуливаться вдоль стены лечебницы, пока не дошел до маленькой двери. Как и в прошлый раз, она не была заперта. Бросив взгляд на дорогу, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, Бобби тихонько проскользнул внутрь. Засунув руку в карман пиджака, — он нащупал рукоятку револьвера. Это придало ему чувство уверенности.
Вокруг все казалось спокойным. В нескольких окнах верхнего этажа и в одном на первом этаже горел свет. Бобби подкрался к этому окну. На нем была задернута штора, но через небольшую щелку пробивался свет. Он поставил ногу на подоконник и бесшумно поднялся. Заглянул в щелку.
За столом сидел доктор Николсон и что-то писал. Он находился так близко, что если бы не стекло, Бобби мог бы достать его рукой. Впервые он мог разглядеть Николсона. У него было волевое лицо — крупный нос, выступающий подбородок, ясно очерченная, хорошо выбритая линия рта. Доктор продолжал писать, по временам останавливаясь, как бы подыскивая нужное слово.
Бобби решил, что сейчас самое время пробраться в дом. Если ему удастся проникнуть через окно, то ночью, когда все уснут, он сможет обследовать все комнаты. Обойдя дом, он остановил свой выбор на одном из окон первого этажа. В комнате было темно — очевидно, никого в настоящее время в ней не было. Как раз против окна росло дерево, что облегчало возможность добраться до подоконника. Еще через минуту Бобби уже взбирался на дерево. Все шло хорошо. Он уже протянул руку, чтобы ухватиться за край окна, когда ветка, на которой он находился, с треском сломалась, и Бобби полетел вниз головой. К счастью, он упал на куст гортензии, что смягчило силу удара.
Кабинет Николсона находился на этой же стороне дома, немного дальше. Бобби услышал, как доктор издал какое-то восклицание, и увидел, как раскрылось окно. Оправившись от испуга, он вскочил на ноги, выпутался из плена гортензий и бросился к тропинке, ведущей к маленькой двери. Пробежав несколько шагов, он снова спрятался в кусты — у того места, куда он только что упал, слышались голоса и мелькал свет зажженной спички. Бобби не шевелился и затаил дыхание.
Постепенно звуки замерли, огни исчезли. Все, по-видимому, вернулись в дом. С большой осторожностью Бобби вышел из своего укрытия. Прислушался — все тихо. Тогда он направился обратно к дому. В этот момент что-то ударило его по затылку. Он упал и потерял сознание.
Глава XXVI
В пятницу утром к привокзальному отелю в Эмбледевере подкатил зеленый «Бентли». За день до этого Френки телеграфировала Бобби на имя Джорджа Паркера, сообщая, что по пути в Стэверли, куда ее вызывают для дачи показаний по делу Генри Бэссингтона, она заедет в Эмбледевер. Френки ожидала, что получит в ответ телеграмму с указанием места встречи. Не получив ее, она подъехала прямо к гостинице.
— Мистер Паркер, мисс? — удивился служащий гостиницы. — Мне кажется, что такого у нас нет. Но я проверю. — Через несколько минут он вернулся. — Мистер Паркер приехал в среду вечером, мисс. Оставил свой чемодан и сказал, что может вернуться очень поздно. Его чемодан здесь, но он не приходил за ним.
Френки почувствовала, что ей дурно. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Вам плохо, мисс? — сочувственно спросил служащий.
Френки отрицательно покачала головой.
— Все в порядке… Он не оставил какого-нибудь поручения?
Служащий снова ушел, но вскоре вернулся.
— На его имя пришла телеграмма. Больше ничего нет.
Не подав и виду, что взволнована, Френки поспешно села в машину и уехала. Мысли вихрем проносились в ее мозгу. «Почему Бобби не вернулся?» На этот вопрос могут быть только два ответа. Либо он напал на след, и этот след увел его куда-то, либо… либо что-то с ним случилось.
Следствие прошло гладко и быстро. Следователь вел себя очень тактично. Семья Бэссингтонов была популярна в округе, и следователь сделал все, чтобы пощадить их чувства. Приговор гласил: «Самоубийство под влиянием аффекта».
«Странно, — подумала Френки, — два самоубийства под влиянием аффекта! Нет ли между ними связи?»
Что это самоубийство подлинное, сомнений нет — ведь она сама была свидетельницей всего происшедшего. Теорию Бобби об убийстве надо было отмести, как несостоятельную. Алиби доктора Николсона неоспоримо. Оно подтверждено самой вдовой.
Когда все разъехались, Сильвия ушла к себе отдохнуть. Френки и Роджер остались одни.
— Бобби исчез, Роджер! — взволнованно сообщила Френки.
— Исчез?
— Да.
— Где и когда?
В нескольких словах Френки все объяснила.
— И с тех пор его никто не видел?
— Нет. Что вы думаете об этом?
— Мне все это не нравится, — медленно ответил Роджер.
Сердце Френки упало.
— Неужели вы считаете?..
— Может быть, ничего плохого и не случилось, но… Ш-ш-ш… Сюда идет доктор Николсон.
Своей неслышной походкой в комнату вошел доктор Николсон. Он потирал руки и улыбался.
— Все прошло великолепно. Доктор Дэвидсон был очень тактичным и деликатным, И в отношении следователя нам тоже повезло.
— Да, по-видимому… — заметила Френки механически.
— Поверьте, леди Френсис, у следователя очень широкие полномочия. В ею власти упростить или усложнить дело. В данном случае все прошло идеально…
— Да, действительно, неплохо поставленный спектакль. — Голос Френки звучал решительно и твердо.
Николсон удивленно посмотрел на нее.
— Я разделяю чувства леди Френсис, — заявил Роджер, — мой брат был убит, доктор Николсон.
В глазах Николсона мелькнул испуг.
— Я убежден, — продолжал Роджер, — что те преступники, которые пристрастили Генри к морфию, совершили убийство, даже если они и не выстрелили в него из револьвера. Я сведу с ними счеты. — Его слова прозвучали как угроза.
— Я согласен с вами, — произнес Николсон, опустив глаза перед угрожающим взглядом Роджера. — Приучить человека в морфию — действительно тяжелое преступление!
В голове у Френки был полный хаос. Одно подозрение сменялось другим. Услышав обращенные к ней слова доктора, она пришла в себя.
— Вы приехали на машине, леди Френсис? На этот раз обошлось без несчастного случая?
— Мне кажется, злоупотребление «несчастными случаями» является большой ошибкой, доктор Николсон.
— Вас, вероятно, вез шофер?
— Мой шофер исчез, — она посмотрела прямо в глаза Николсона.
— Что вы говорите?
— В последний раз его видели, когда он ехал по направлению к вашей лечебнице.
Николсон удивленно приподнял брови.
— Я и не знал, что среди моей прислуги есть привлекательные экземпляры.
— Во всяком случае, именно там его видели в последний раз.
— Не слишком ли большое значение вы придаете местным сплетням? Они не всегда достоверны. Я слышал такие дикие истории… — После небольшой паузы Николсон продолжал. — Мне даже говорили, что видели мою жену, беседующую с вашим шофером у реки… — Снова небольшая пауза. — Он, вероятно, незаурядный молодой человек, леди Френсис?
«Неужели он собирается пустить версию, что его жена убежала с шофером?» — подумала Френки. Вслух она сказала:
— Хонкинс действительно стоит намного выше обыкновенного шофера.
— По-видимому… — Николсон повернулся к Роджеру. — Мне надо идти. Поверьте, я очень сочувствую вам и миссис Бэссингтон.
Роджер вышел проводить доктора. Френки последовала за ними. На столе в холле лежали два письма, адресованные ей. В одном лежал счет, второе было от Бобби.
«Дорогая Френки.
Наконец-то я напал на след. Немедленно приезжай в Чиппинг Сомертон. Поезжай лучше поездом, а не на машине. «Бентли» слишком бросается в глаза. Тебе нужно найти дом, который называется Тьюдор Коттедж. Я тебе объясню, как его найти… Ни у кого не спрашивай дорогу (за этим идет подробное описание дороги). Поняла? Никому ничего не говори (подчеркнуто трижды). Никому. Твой Бобби».