— Какая именно? — спросила Френки. Сердце ее учащенно забилось.
— Доктор, который принес вас сюда. Странный человек— повернул свою машину до того, как броситься вам на помощь!
— Я вас не понимаю.
— Конечно, вы не можете понять — вы были без Сознания. Но почтальон, который ехал на велосипеде из Стэверли, никакой машины по дороге не видел. Однако, подъехав к месту происшествия, он обнаружил машину доктора, повернутую таким образом, как будто она тоже пришла из Стэверли. Вы понимаете, что я имею в в виду?
— Не совсем.
— Доктор не ехал со стороны Стэверли, следовательно, он приехал с противоположной стороны — со стороны холма. Но в этом случае его машина должна быть повернута в сторону Стэверли. Однако это было не так. Значит, он повернул ее.
— Если только он не приехал из Стэверли раньше.
— Тогда его машина должна была уже находиться там, когда вы спускались с холма. Была она там? — доктор направил на Френки пристальный взгляд.
— Я не помню, но, кажется, нет.
— Ты говоришь, как сыщик, Джаспер. Мой муж любит копаться в мелочах, — сказала Мойра.
— Да, мелочи меня интересуют, — подтвердил Николсон.
Он повернулся к хозяйке дома, и Френки вздохнула с облегчением.
«Почему он так меня допрашивал? Как он узнал все подробности аварии? Кроется ли за этим что-либо, кроме пустого любопытства? — Френки вспомнила темносиний «Тальбот» и тот факт, что Карстэрс тоже был канадец. — Что за странный тип?!» — подумала она.
После обеда Френки старалась держаться подальше от доктора и поближе к его милой, хрупкой жене. Она обратила внимание на то, что Мойра все время не спускала глаз с мужа. «Что это — любовь или страх?»— подумала Френки.
Николсон, казалось, был полностью поглощен беседой с Сильвией, но примерно в половине одиннадцатого, перехватив взгляд жены, поднялся и стал откланиваться.
— Как вам понравился доктор Николсон? — спросил Роджер после ухода супругов. — Очень незаурядная личность, не правда ли?
— Мне так же, как и Сильвии, он не очень понравился. Она мне более симпатична, — ответила Френки.
— Красивая, но не очень умная женщина, — заметил Роджер. — Она либо обожает мужа, либо до смерти боится его.
— Это как раз тот вопрос, который я себе задавала.
— Хотя я и не люблю его, но должна признать, что он прекрасный врач, — вставила Сильвия, — он вылечивал таких безнадежных наркоманов, которым никто не мог уже помочь.
При этих словах Генри поднялся и вышел из комнаты. Сильвия удивленно посмотрела ему вслед.
— Что с Генри? Он чем-то расстроен.
Френки и Роджер многозначительно переглянулись.
— Он весь вечер был в плохом настроении… Кстати, доктор Николсон пригласил на завтра в гости Томми. Они с Мойрой очень любят детей и, по-моему, тяжело переживают, что у них нет своих… Но мне не хочется пускать его туда. Обстановка в доме неподходящая для ребенка. Он может встретить кого-нибудь из пациентов доктора.
— Раз он так любит детей, то, вероятно, был на вашем детском празднике? — как бы невзначай спросила Френки.
— К сожалению, он должен был уехать на пару дней в Лондон.
— Ах так…
Перед тем, как лечь спать, Френки написала Бобби письмо.
Глава XV
Вынужденное бездействие раздражало Бобби. Он с нетерпением ожидал вестей от Френки.
— Тебе письмо, — в один прекрасный день сообщил ему Бэджер.
Бобби возбужденно и радостно кинулся навстречу другу, вырвал у него из рук письмо, и в этот момент увидел через окно удаляющуюся фигуру горничной Френки.
«Дорогой Бобби, — писала ему Френки. — Полагаю, тебе пора появиться. Я послала распоряжение домой, чтобы тебе выдали мой «Бентли», когда бы ты за ним ни приехал. Достань униформу шофера. Наш цвет всегда был темно-зеленым. Детали в таком деле очень важны. Отрастил ли ты усы? Они так меняют внешность. Приезжай сюда и спроси меня. Ты якобы привезешь мне письмо от отца. Местный гараж вмещает только две машины, следовательно, моя там не поместится, и тебе придется остановиться в гостинице в Стэверли.
Будучи там, постарайся раздобыть как можно больше сведений о докторе Николсоне, который содержит в этой местности лечебницу для наркоманов. Вот несколько подозрительных деталей о нем: у него темно-синий «Тальбот», он не находился дома 16-го, когда на тебя было совершено покушение, и он проявил большую заинтересованность и осведомленность о деталях моей «аварии».
Я, кажется, установила личность пострадавшего!!!
До свидания, мой друг Ватсон.
Шерлок Холмс».
Настроение Бобби резко повысилось, и он начал готовиться к отъезду. В тот же день он получил письмо от отца. После подробного описания всех местных и семейных событий, отец сообщал ему следующее: «Во время моего отсутствия к тебе приходил какой-то человек. Он очень сожалел, что не застал тебя и сказал, что ему нужно с тобой встретиться. Миссис Робертс дала ему твой лондонский адрес. По ее описанию, это был мужчина высокого роста, немного сутулый, в пенсне».
«Высокий сутулый человек в пенсне»… — Бобби тщетно пытался вспомнить, кто из его старых знакомых отвечает этому описанию. Внезапно его осенило: приход этого человека связан с попыткой нового покушения на его жизнь. Бобби серьезно задумался. «Они, вероятно, только теперь узнали, что я уехал в Лондон. Ничего не подозревающая миссис Робертс дала им мой новый адрес. В таком случае, за мной, возможно, уже установлена слежка. А в данной ситуации это особенно, нежелательно. Надо принять меры предосторожности».
— Бэджер, — позвал Бобби, — иди сюда.
— В ч-чем, д-дело, дружище?
Следующие несколько минут друзья посвятили разработке плана дальнейших действий. Когда они расстались, Бэджер мог наизусть повторить все указания Бобби. Бобби же, сев в старый двухместный «Фиат», помчался к скверу Сент-Джеймс, оставил на стоянке машину и пошел в свой клуб. Там он позвонил по телефону в несколько мест и стал терпеливо ждать. Через два часа ему вручили два больших пакета.
Вскоре из клуба вышел шофер в темно-зеленой униформе и направился прямо к стоянке, где его уже ожидал зеленый «Бентли»— машина Френки. «Бэджер с честью справился с возложенными на него обязанностями», — подумал Бобби.
Он сел за руль, и машина тронулась. Путь Бобби лежал на юг, но, чтобы запутать возможных преследователей, он направился в противоположную сторону. Через некоторое время, убедившись, что за ним никто не следит, Бобби окольным путем выехал на дорогу, ведущую в Хэмпшир.
После вечернего чая у ворот Мэрроуэй Коурт остановился темно-зеленый «Бентли» с невозмутимо-корректным щофером за рулем. Увидя машину, Френки воскликнула:
— А вот и мой «Бентли»!
Сопровождаемая Сильвией и Роджером, она вышла к воротам.
— Все в порядке, Хоккинс?
Почтительно приложившись к фуражке, шофер ответил:
— Все в порядке, миледи, машина полностью отремонтирована.
— Отлично.
Шофер вынул письмо.
— От графа, миледи.
Френки взяла письмо.
— Вы остановитесь в гостинице в Стэверли, Хоккинс. Если вы будете мне нужны, я позвоню вам утром.
— Слушаюсь, миледи.
Бобби дал задний ход, повернул машину и уехал.
— Жаль, что у нас нет места в гараже, — сказала Сильвия. — Такая прекрасная машина!
Френки была довольна, что Роджер не узнал Бобби. В этом, впрочем, не было ничего удивительного — маленькие усики, чопорная манера держать себя, так непохожая на обычную непринужденность Бобби, плюс униформа шофера делали его совершенно неузнаваемым. Даже его голос стал совсем другим. В общем — перевоплощение было полным. Френки и не подозревала у Бобби таких актерских способностей.
Приехав в гостиницу, Бобби устроился там под именем Эдварда Хоккинса, шофера леди Френсис Дервент. Он не имел представлення, как ведут себя шоферы в частной жизни, но решил, что небольшое высокомерие делу не повредит. Восхищение женского персонала гостиницы вдохновляло Бобби, и он вскоре понял, что авария, в которую попала Френки, являлась основной темой разговора в Стэверли.