Брислер был в неважном состоянии, но помог Абигейл надеть туфли, накинуть тяжелый водонепроницаемый плащ и с помощью Лоуренса и Фостера вынес ее по крутой лестнице на холодный соленый воздух моря. Абигейл вздохнула с облегчением. Фостер волновался по поводу неудобств для Абигейл. Он не мог прекратить качку судна, но отыскал для Эстер отдельную койку, стюард и два боя перенесли ее, как вымокшее в болоте бревно. Прежде чем окончательно свалиться, Брислер выскреб в качестве своего последнего вклада каюту Абигейл. После этого Абигейл не видела его пять дней, а Эстер — целую неделю.
Капитан Лайд выделил ей помощника взамен Брислера. Джоб Филд принес ей немного сливок и свежего молока от находившейся на борту коровы и две ночи спал на сундуке около ее двери на тот случай, если потребуется помощь. Чтобы не выпасть, Абигейл держалась за края койки так, что у нее болели руки. Несмотря на боль, она была рада сильному ветру, с помощью которого, по уверению капитана, судно продвигалось с большой скоростью к Англии. Через некоторое время Абигейл обрела способность спать даже при качке. Она поднималась на палубу, но там было холодно и сыро; даже теплое пальто не спасало от озноба, и она не могла долго оставаться наверху. Лишь раз в течение дня ей удавалось пройти через общее помещение без посторонней помощи.
Все старались помочь. Джентльмены ежедневно покидали на час каюту, чтобы позволить женщинам помыться. Доктор Кларк дал Абигейл успокоительное лекарство и развлекал ее забавными историями о своих путешествиях на Восток. Он был внимателен к Нэб, так же вели себя Лоуренс и холостяк Спир. Мужчины проявляли повышенное внимание, стараясь не ставить женщин в неловкое положение. Хотя Абигейл не потребляла твердой пищи, она приходила в большое помещение ради компании. Квадратный стол был привинчен к полу, пассажиры частенько удерживались на месте, поддерживая руками друг друга и упираясь в стол ногами, чтобы не соскользнуть и не поломать кресла.
На восьмой день море успокоилось. Проснувшись, Абигейл увидела в дверях Эстер, изможденную, но с улыбкой на лице.
— Доброе утро, миссис Адамс. Я думала, что помру от морской болезни, но теперь я ее превозмогла. Принести вам завтрак?
— Хорошо, Эстер, я боялась, что больше не увижу тебя в добром здравии. Не нужно никакой еды, но открой сундуки и достань чистое белье. Принеси также ведро теплой воды и мыло.
Абигейл совершила чудо, поднявшись на верхнюю палубу без посторонней помощи. День выдался ясным, судно шло со скоростью меньше обычных семи-восьми узлов из-за того, что ветер утих. Капитан Лайд сообщил, что судно находится в восьмистах милях от Бостона, а это превышало четверть всего пути. К ним присоединилась Нэб. Абигейл придирчиво рассматривала дочь: та высоко держала голову, на щеках появился румянец, глаза светились.
В полдень они спустились вниз на обед. Впервые Абигейл ела за квадратным столом. К своему удивлению, она обнаружила, что на всех не хватает ножей и вилок, а чашек и того меньше. Ее удивление стало еще большим, когда подали пищу. Первое, что принес стюард из кухни, была покрытая щетиной нога поросенка; четверть часа спустя — пирог; через полчаса он торжественно внес пару зажаренных цыплят, а через двадцать минут — кусок говядины. Когда все кончили жевать, на столе появилось блюдо вареного картофеля.
Абигейл сидела большую часть времени сжав зубы. Когда стюард принес ведерко свежего молока, мистер Фостер неодобрительно поморщился, повернулся к Абигейл и спросил:
— Миссис Адамс, не могли бы вы посоветовать, как вычистить ведерко? Полагаю, что его не мыли с того момента, как мы покинули Бостон. По моему мнению, повар каждый день доит в него.
— Я удивлена, что вы еще не отравились. Дайте мне ведерко. Я сама его отмою.
Она отмыла ведерко чистыми тряпками и порошком из собственных запасов. Когда она вернулась с ведерком, доктор Кларк зааплодировал первым.
Через несколько дней капитан Лайд направил к ней делегацию с сообщением, что в результате последнего шторма корова заболела.
Полковник Нортон из Массачусетского сената объявил:
— Вам решать, миссис Адамс. Должна ли корова умереть мучительной смертью или же избавить ее от мук?
Все напряженно ожидали.
— Если вы согласны, что бедное животное должно умереть…
С огромным трудом они подняли корову на палубу. Капитан Лайд прочитал отходную молитву, и корову выбросили за борт.
Разразился шторм с молниями, громом и дождем. Все укрылись в каюте, где мистер Фостер и полковник Нортон играли в триктрак. Абигейл либо читала книгу Уильяма Бьюкэна «Домашняя медицина», либо беседовала с женщинами. Остальные резались в карты. Началась килевая качка, она показалась Абигейл еще более неприятной, чем бортовая. Мистер Грин сообщил, что они прошли шестьсот миль. Абигейл повторяла всю ночь эту приятную новость, уцепившись руками за края койки.
Переход через Атлантику занял ровно месяц. Увидев на море двадцать различных парусов, они поняли, что приближаются к южному побережью Англии. Шкипер небольшого суденышка, промышлявшего контрабандой, заверил их, что они близки к цели. Один-два дня при хорошем ветре, и они войдут в порт. Но безветренный день задержал «Эктив».
— Терпение, терпение, терпение, — повторяла Абигейл, — первое, второе и третье достоинство моряка, нужное ему, как и государственному деятелю.
На следующее утро они увидели утесы Дувра, замок и город. Шел проливной дождь, но промокшая Абигейл радовалась мысли, что она не только соединится с мужем, но и, наконец, увидит свою родину. В то время как подходила лодка лоцмана и капитан поставил судно на якорь в протоке у небольшой деревни Дил, Абигейл мысленно вернулась к тем дням, когда Англию любили как источник всего хорошего и правильного в жизни. Она вспомнила, как выучила наизусть отдельные части коронационной речи короля Георга III в парламенте, как во время первой прогулки по улицам Бостона Джон говорил ей, что Бостон во многом должен уподобиться Лондону. Она представила себе путеводители из библиотеки дядюшки Исаака, где прочитала описание мягких английских пейзажей.
Ее охватила эмоциональная ностальгия; она никогда не уезжала из Массачусетса, а теперь ее волновала перспектива увидеть большой мир: сначала Лондон, а затем Париж. Ожидание осуществления давнишней мечты так взволновало, что ей пришлось прислониться к борту судна, чтобы не потерять равновесия.
Капитан Лайд посоветовал уложить самое необходимое в небольшие сундучки. «Эктив» простоит неделю в Ла-Манше, а затем поднимется по Темзе, высадит их в деревне Дил, и они проедут до Лондона семьдесят миль в почтовой карете.
Их одели в непромокаемые робы и спустили с судна в лодку размерами с паром в Чарлзтауне. К берегу лодку пригонят волны. Бурун достигал высоты почти в два метра. При отходе от судна лодка оказалась на гребне волны, а затем нырнула так глубоко, что Абигейл потеряла из виду «Эктив». Стоявший впереди нее мистер Фостер прислонился к борту лодки, крепко удерживая Абигейл, которая стояла лицом к берегу.
Абигейл и Нэб провели беспокойную ночь в небольшой гостинице в деревне Дил и в пять часов утра уже были на ногах. Меняя почтовые кареты, они проехали восемнадцать миль по вымощенной булыжником дороге в Кентербери. Абигейл поражали широкие обработанные, словно сады, поля пшеницы, овса, бобов, хмеля, подступавшие вплотную к дороге. В отличие от Новой Англии здесь не было оград.
На постоялом дворе в Кентербери были заказаны новые дилижансы. Пока их готовили к отъезду, пассажирам судна подали обильный завтрак. Абигейл поразило то, что Кентербери с его готическими соборами оказался более крупным городом, чем Бостон. Она обратила внимание на закрытые железными решетками окна соборов. Дилижанс был готов довезти их до Рочестера, где предстояло пересесть на другой, едущий в Чатем. При въезде во двор элегантной гостиницы их окружили лакеи. Вперед вышла хорошо одетая хозяйка. Абигейл предложили подписать счет. Через полчаса, отведенные для туалета, пассажиров пригласили к обеду; в порядке вежливости первое блюдо предлагалось бесплатно. За ним последовали семь блюд, включавших рыбу, дичь, мясо и овощи.