— Больно, Мей? — спросил он.
Я покачала головой. Физической боли не было. Саша мрачно посмотрела на меня своими синими глазами. Я почти слышала, как она говорит мне: «Перестань обманывать себя, Мей».
Когда они усадили меня, голод уже пропал, но я притворялась, что с рвением ем мясо. Я могла думать лишь об отце и истории, как он встретил мою мать. В его глазах всегда загорался свет, а пальцы в возбуждении хватались за трость. Шли годы, ему становилось больнее. Он продолжал рассказывать эту историю, но иногда забывал детали — цвет глаз моей мамы, форму ее лица, и тогда он отводил взгляд, пряча в полумраке хижины слезы. Со временем рана в его сердце становилась лишь хуже. И мысль о том, что мен ждет такое же, пугала меня.
А если Каз никогда не полюбит меня? Что тогда? Если я смогу любить только Каза, и всю жизнь я буду думать, что могла быть с ним, но сама же отдала его другой, видя, что к ней он чувствует то, что не чувствует ко мне? Что если до конца дней я останусь для мнего маленькой уродливой сестрой? Я чуть не выплюнула мясо, почуствовав горечь во рту.
А если я останусь одна навеки?
Саша уронила миску, и она стукнула о камни, на которых она сидела. Она встала, вскинув руки. Ее лицо было серым, такое бывает только у больных или испуганных людей. Ее глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх. Когда Каз проследил за ее взглядом, он потянулся за мечом.
Я увидела это последней. Я никогда не видела такое существо, то я тут же поняла, что это. Водяной все же решил на нас напасть.
Глава семнадцатая: Вид страха
Я стояла лицом к лицу с отвратительным существом, что столько дней преследовало нас. Он был темным, чернее ночи, и огромным, как лошадь. Но формой он напоминал личинку или толстого червя, его тело извивалось, когда он двигался, издавая эти клацающие звуки.
Клац-лац-лац-скрип-клац-лац-лац.
Когда он приблизился, я увидела, что на его теле был твердый панцирь, его части стучали друг о друга, когда его тело двигалось по земле. Это и издавало клацанье. Он двигался быстрее, чем я ожидала, быстрее, чем бегала Гвен. Когда он приблизился, то поднял голову, обнажая круг зубов и два широких черных глаза. Его передние лапы безвольно болтались в воздухе.
Каз сделал выпад мечом, но существо просто плюнуло в него, покрыв слизью. Я замерла, а слизь обволакивала Каза, сковывая его тело. Саша заскулила и устремилась прочь. По щекам ее текли слезы, она споткнулась и упала лицом вперед. Монстр выстрелил и в нее жидкостью, и она притихла.
Тело говорило мне бежать, но сердцем я хотела помочь друзьям. Страх сдавливал горло, когда я видела, что отвратительное существо приближается ко мне. Я пыталась встать с камней, но нога не могла шевельнуться. Я могла надеяться лишь на природу. Я призвала мастерство, посылая энергию в землю вокруг себя.
Ха-ха-ха-ха.
Я не сразу сообразила, что смех в моей голове принадлежит Водяному. Он говорил со мной в моей голове.
Рожденная с мастерством, ты не сможешь позвать своих маленьких бабочек. Лес не спасет тебя в этот раз.
— Почему нет? — сказала я. Мои пальцы дрожали, и я не знала, откуда взяла силы, чтобы задать такой вопрос.
Им хорошо известно, Белый Олень. Им известно, что со мной лучше не пересекаться. Я сильнее, ты такой никогда не станешь.
— Откуда тебе знать? — я заставляла себя не обращать внимания на ускоренное биение сердца и поднять голову. — Ты не знаешь, какой я стану.
Существо выстрелило в меня жидкостью, от которой по телу растекся замораживающий холод. Слизь обволакивала меня, связывая ноги и приковывая к телу рук. Когда она растеклась от шеи до ног, то затвердела, замуровывая меня в себе. Я была в ловушке.
Так, может, посмотрим на будущее героини, рожденной с мастерством?
Мир изменился. Монстр передо мной испарился. Мои руки были свободны, а боль в ноге пропала. Я была на коленях, сжимая в руке пенистую губку. Слева стояло ведро с водой. Я видела перед собой зал с высоким потолком, красными кирпичными стенами и прекрасными гобеленами. Был здесь и длинный стол из красного дерева, вокруг которого сновали слуги, ставя на его поверхность серебро, что сияло в солнечном свете, попадавшем сюда через огромные окна.
Быстрые шаги по каменному полу приближались, я не успела оглянуться, а острый носок вонзился мне в бок, причиняя ужасную боль.
— Двигайся, — сказал резкий голос. — Свадьба вечером, каждый дюйм этого пола должен быть вычищен.
— Да, мэм, — я услышала свой ответ. Он был автоматическим, словно я уже говорила его множество раз. Я быстро взглянула на истокник голоса, которым была грузная женщина в черной форме горничной, она смотрела на меня, сжав руки. У нее были седые волосы, затянутые в строгий пучок, а кожа на челюсти провисала. Ее нога угрожающе поднялась, и я опустила голову, продолжая чистить пол, бок все еще болел от удара.
Я часами так скребла пол, колени болели. Изображение вдруг изменилось, и я оказалась на солнце. В этот раз я видела дворец снаружи, его высокие башни из красного кирпича с темно-оранжевыми крышами тянулись к небу.
Дворец окружали огромные медные шестеренки, что поворачивались с громким шумом. Каждая была связана друг с другом чем-то, напоминавшим веревку. Были здесь и высокие медные трубы, из вершин которых вырывался пар в голубое небо. Он не задерживался. Он исчезал вместе с ветром.
— Мей! — сказал знакомый голос.
Я отвела взгляд от дворца и увидела, что ко мне приближается Каз. В животе танцевали бабочки, когда он подошел ближе. Он был не тем Казом, которого я знала, чье лицо было в грязи из-за похода по лесу. Этот был в блистательном бежевом костюме, что подходил его глазам. Его лицо светилось от солнца, он ярко улыбался. Его глаза были большими от восторга.
— Ты можешь поверить в то, что я женился?
Слова ударили меня под дых.
— Нет, не верю, — я выдавила улыбку.
— Разве все не выглядит прекрасно? Разве Эллен не прекрасна? — он махнул рукой на празднование.
Я не заметила до этого ни палатку, ни украшения. Повсюду виднелись букеты цветов, добавляющие яркие краски. Посреди всего этого буйства красок была Эллен в белом платье, что ниспадало на землю. Она не беспокоилась о том, что ее одежда испачкается. Она отпивала из бокала и склоняла голову, чем-то восхищаясь. Ее кожа была идеально ровной, а черные волосы были уложены аккуратными локонами. Она была прекрасной.
— Можно? — сказал Каз, указывая на то, что было у меня в руках.
Я опустила взгляд и поняла, что держу поднос с бокалами шампанского. Он взял один и отпил.
— Я так рад, что мы нашли тебе работу во дворце, — сказал он. — Так мы можем оставаться друзьями.
— Казимир, простофиля, что ты тут служанок запугиваешь? — тучный мужчина подошел к Казу, хлопнув его по спине. — А ты знакома с принцем, да? — мужчина расхохотался и оттащил Каза за локоть в сторону.
Он ушел, а восхищенная Эллен подбежала ко мне. Она была не той Эллен, что я знала, ее щеки горели румянцем, улыбка сияла. Не ее привычная саркастичная улыбка, а открытая и теплая.
— О, Мей, спасибо тебе, — разразилась она. — Спасибо, что помогла мне. Если бы ты не отдала свое мастерство для дворца, я бы его не удержала. Я никогда не стала бы принцессой, — она подняла бокал шампанского. Я видела, что она слегка пьяна, у нее раскраснелась шея. — Но ты не можешь никому сказать. Это наш секрет, — она подмигнула мне и ушла.
Все растаяло. В этот раз я была одна, в руках ничего не было. Я видела лишь себя. Зеркало было грязным, покрытым пятнами ржавчины. Оно напомнило мне об осколке стекла, что мы использовали как зеркало в Хальц-Вальдене. Я не могла владеть целым зеркалом. А лицо передо мной было неузнаваемым. Оно было изможденным и старым, с обвисшими щеками и веками. Кожа вокруг моих глаз была такой темной, что я едва видела сами зрачки. Я была осунувшейся, а когда коснулась кожи под глазами, она была жесткой. Видимо, это все от изнурительной работы.