На душе было легко и прозрачно. Он ведь знал, что и как из важных дел он будет делать сегодня, а это… цирк, шапито!
Глеб Никитин отсмеялся, всхлипывая, протёр глаза. Упруго вскочил на ноги.
– Без паники. У него на ремне фляжка – там должно ещё остаться немного волшебного лекарства. Дай, я волью ему в глотку пару глотков этого бальзама…
Не открывая глаз, Николас поперхнулся и в кашле выдул из себя целое облако блестящих капелек, почему-то страшно воняющих коньяком. Затем всё-таки посмотрел на жестокий мир и, отводя взор от своей практически отрубленной ноги, жалко попросил:
– Не ругай меня, Глеб…
– Не буду. Эй, гутен морген, Карл Иванович! Присаживайся, хватит валяться, промокнешь, соплями ведь завтра весь изойдёшь.
Сноровисто Глеб подсунул под зад голландцу мятый брезент, на котором только что упаковывал в глину гуся. Поручив О′Салливану придерживать раненого за плечи, стянул с его ноги пробитый грубый башмак.
– Царапина в полдюйма.
С официальными разъяснениями выступил младший командир.
– Ботинки-то военные, не гнутся, вот и не отрубил он себе ничего до конца-то.
Бойцы одобрительно и облегчённо зароптали.
Впервые за всё время их общения Николас не верил Глебу. Он знал, что добрый начальник его утешает и хочет сэкономить на причитающихся в таких случаях костылях.
– Встать на одну ногу сможешь? Вставай, не притворяйся! Макгуайер, научи его, как нужно обрабатывать раны в походных условиях. Да не так, что ты!
Возмущённым жестом Глеб остановил принявшегося было расстёгивать собственные штаны Макгуайера.
– Покажи ему! Просто покажи как, а дальше, я думаю, наш железный дровосек сам справится. Главный-то механизм он сам себе не рубанул.… Держи его, О′Салливан, на всякий случай, я пошёл, поищу подорожник.
Со стороны раненый богатырь и группа его поддержки выглядели гораздо забавней.
Глебу потребовалось всего несколько минут, чтобы на лесной тропе нарвать пригоршню молодой зелени.
Одним листом он протёр кровь с крохотной голландской раны, потом приложил к ней ещё несколько подорожников.
– Погоди, не трепыхайся.
Придерживая Николаса, Глеб развязал свой высокий ботинок и, стянув с собственной ноги носок, ловко натянул его на раненую лапу бледного голландца.
– Чтобы всё было в комплекте.… А теперь вы, добрые и уважаемые члены немецкой диаспоры, отнесите богатыря в лазарет. Да, да, все шестеро. Чтобы не надорваться. Впрочем, стой! Я должен это сфотографировать. Пригодится для самоучителя юного лесоруба.
До сих пор не расставшийся с железной зелёной каской на голове Стивен Дьюар прыснул.
– Молчи, неучтивый!
Разбить звонкую глиняную сокровищницу доверили Тиади.
Порывались, конечно, раньше времени выкопать гуся из огненного плена и другие отчаянные люди, но капитан Глеб велел всем ждать.
Бельгиец влетел на палаточную поляну стремительно, выскочил из кабины ловко, даже не хлопая в спешке дверцей своего микроавтобуса, и бросился на доклад к командиру.
– Я успел! Всё вовремя, а ты так волновался!
– Ну-у! Горжусь, горжусь тобой! Действительно, как и договаривались…
«Хорошая машина у Тиади. И цвет приятный, как правильно-то его назвать – вишнёвый металлик? Вишнёвый. Стоп! Кто и когда говорил мне про тёмно-красную машинку?! И по какому поводу…?».
Птица была хороша.
Тиади ритуально стукнул обушком топора по закаменевшему глиняному шару, потом ещё раз, посильнее, затем, встав на колени перед разворошённым и слабым уже костром, стал снимать сколотые верхние черепки.
Густой аромат горячего влажного мяса хлынул на поляну. Ряды едоков сомкнулись ещё более, кто-то услужливо подсунул под руки Тиади всё тот же кусок брезента.
– На нём чисти, в траве-то запачкается…
Бельгиец поднял сияющий взгляд на Глеба.
– Чёрт побери, как всё хорошо у нас получается!
– Погоди ты, вот, возьми ещё соль у Бориски!
Обожжённая до красноты и чёрных фрагментов угольковой пригорелости, твёрдая глина была осторожно скинута с вершины несуразного шара, и в результате образовалось большое, грубое керамическое блюдо с едой внутри.
– Бери ножку, тебе ножка положена! Макни в соль. Ну, как?
Не в силах оторваться от горячего бельгиец замычал от удовольствия и поднял к толпе большой палец.
– Есть! Теперь все остальные. Стоп! Женщины и дети кушают в первую очередь. Начинаем с самых маленьких. Стивен, давай, отламывай самое вкусное! Ну, чего медлишь?
– Я не хочу.
Крохотный ботаник надвинул себе каску ещё больше на глаза и тихо отошёл в сторону.
– Ну, знаешь ли…
Капитан Глеб и сам был «знаешь ли», но сегодняшняя роль требовала от него бойкого куража и щедрости.
– Профессор, к барьеру! Вам причитается вторая ножка!
Бадди тоже как-то нехотя протянул руку за угощением.
– Я отнесу Николасу.
– О, как славно! Вот это друг! Настоящий дружище! Налетай, давай, остальные!
Минут сорок потребовалось мужчинам на то, чтобы обглодать убиенного гуся и запить его оставшимся молоком.
Постепенно вечерело.
Густым становилось совсем недавно освободившееся от пелены дождливых туч небо, в лесу с оптимизмом зачирикали какие-то смелые птицы.
Часть боевого отряда устроилась у восстановленного, жаркого костра. Кое-кто из хозяйственных мужичков сновал между огнём и палатками с мокрыми личными вещами в руках. Макгуайер задумчиво прогуливался по кромке оврага.
– Глеб, они здесь! Бандиты.… Те самые, «Красная рука»!
Даже по голосу было заметно, что Тиади очень сильно встревожен.
– Что ты? О чём? Какие ещё бандиты…?!
– Пойдём, сам увидишь.
Придерживая Глеба под локоть и, суетливо посматривая по сторонам, Тиади двинулся к ближним кустам, на окраину лагеря, где был припаркован его микроавтобус.
– Смотри. Колёса пробиты.
Так же осторожно оглянувшись на свет костра, Глеб Никитин опустился перед машиной на колено.
Действительно, вишнёвый «микрик» стоял в высокой траве как-то неуклюже, сильно осунувшись носом вниз. Оба передних колеса топорщились слабой, без воздуха, резиной. На правом очень заметно зиял свежий, сантиметра в два-три, разрез.
– А если не бандиты это сделали, то кто же тогда?
Растерянность Тиади была значительна, по ситуации.
– Из наших-то мужиков кому это надо? И зачем? Мяса, что ли, кому-то не хватило? Да нет, смешно…
Продолжая бережно поддерживать Глеба под локоток и рассуждая, бельгийский парнишка опять ловко и настойчиво повлёк его к костру.
– Нет. Это совсем не наши, не иностранцы! Может, кто-то из русских мужчин, которые в посёлке живут, сюда пробрался и отомстил мне, ну, сам понимаешь, из-за этой местной девушки…? А, как ты думаешь? Они же здесь такие…, провинциальные, как правильно ещё сказать, отсталые. Они не хотят, чтобы я к ней ездил! И чтобы она со мной встречалась! А мы так любим друг друга! Вот уже два года….
Свободной рукой Тиади прикрыл свои печальные глаза.
– Или, может, колёса у машины испортил её родственник, вроде кузен, как моя девушка его называла? Он тоже живёт рядом, нервный парень такой, мне он уже два раза угрожал, даже Яна нашего ругал очень, грозился тоже убить из-за своей сестры! Эти грубые крестьяне всегда хотят ущерб обеспеченным людям сделать…
Шагов за десять до высокого кострового огня они остановились. Тиади последним окончательным жестом вытер глаза.
– Как будем теперь поступать, ведь у меня только одно запасное колесо имеется? Никуда мы сейчас и не сможем поехать. Получается, Глеб, я опять тебя подвел…
– Ничего, ничего.… Не расстраивайся ты особо. Мне наконец-то удалось дозвониться – сюда уже едет наша «техничка». Так что…