Волыня бережно приподняла голову Святозара, и поднесла кубок с ярко-красной, густой жидкостью к его губам. Наследник тяжело сделал первый глоток, потом еще и еще один, и тотчас почувствовал, как по телу разлился необычный жар, такой сильный, вроде его посадили в бане сверху на горячую каменку, да еще, и поддали парку. Святозар допил до конца солнечный нектар, и так как губы, и язык согрелись, и опять стали мягкими, тихо вымолвил:
— Благодарю.
Волыня убрала от губ кубок, осторожно положила голову на ложе, и ласково погладила белой рукой с необычайно длинными, тонкими пальцами, и чуть розоватыми, удлиненными ногтями, наследника по волосам, мягко сказав:
— Надо же деточка, как ты похож на ДажьБога, даже удивительно… — Она нежно провела правыми пальцами по лбу и глазам Святозара, едва коснулась его носа и губ, и, убрав руку, проронила, — такие же губы, высокий лоб, голубые глаза. — Богиня улыбнулась, досказав, — ах! он хитрец, верно, вложил в тебя не только свою кровь, но и, что-то еще… Но, ты, не беспокойся, деточка, я об этом ни кому не расскажу, — и звонко, так как вытекает из-под камней лесной ручеек, рассмеялась.
Наследник принялся моргать, потому что на него начал наваливаться сон, а глаза стали слипаться, и Волыня, увидев это, тихо сказала:
— Поспи, поспи, деточка. А, я, посижу подле, погляжу на сэтко ДажьБога.
Святозара не пришлось уговаривать, согретый солнечным нектаром, он сейчас же закрыл глаза и крепко заснул.
Когда наследник пробудился, то почувствовал в себе силу и здоровью, а открыв глаза, увидел все тот же голубой свет наполняющий комнату. Немного приподнявшись и опершись локтем о поверхность ложа, Святозар посмотрел на Волыню. Богиня продолжала сидеть на голубом сиденье, и ласково ему, улыбнувшись, спросила:
— Как ты, деточка, себя чувствуешь?
— Благодарю тебя, светлая владычица морская, Волыня, — весьма бодрым голосом ответил ей Святозар. — Но, я, совершенно здоров.
— Ну, о здоровье говорить еще рано, — тихо откликнулась Волыня. — Так, что ты приляжь, приляжь пока. Тебе еще рано подниматься. Покуда я не велю, придется тебе побыть в ложе… Потому как я обещала ДажьБогу помочь тебе, и слова своего не нарушу. Ложись, деточка, прошу тебя.
Святозар согласно кивнул и выполнив просьбу морской владычицы, улегся на ложе, а Волыня поднялась с сиденья и подойдя к нему, протянула белую руку. Она нежно коснулась длинными, тонкими пальцами лба наследника, да едва нахмурив свой божественный лоб, на каковом вместо морщинок проступили еле видимые тонкие, желтые паутинки, заметила:
— Нет, ты, еще очень холоден. Тебе надо еще выпить солнечного нектара, иначе ты не сможешь пройти царство Черномора, и не сможешь преодолеть Пекло… Покуда лежи, — и Богиня вернувшись к своему сиденью, неторопливо опустилась на него.
— Светлая владычица Волыня, — поинтересовался Святозар и, чтобы ему было лучше видно Богиню, повернулся на правый бок. — А, когда приходил ДажьБог?
— Ох, деточка, — молвила Богиня. — Я же не веду счет времени, мне это не надобно. Но ДажьБог приходил задолго до твоего прихода, погоди, я подумаю. — Владычица задумалась, подняла вверх свою прекрасную руку и убрала с лица, длинный волосок, который выскользнул из-под золотого колпака, — если судить по меркам земной жизни, то дней сто назад.
Святозар порывисто вздохнул и широко улыбнувшись, произнес:
— Дней сто назад, я начал свой путь из Славграда…. Значит, отец мой знал, что я приду к тебе, и конечно он ведал, что у гомозулей вход закрыт… Однако нарочно не остановил меня, чтобы я вывел томящихся в темницах людей… помог и гомозулям, и лонгилам. Ах, отец и Бог мой, до чего же мудр ты…И, верно, решил, я, что иду не только освобождать душу матери, а буду вести бой за души других людей и народов.
— Конечно, деточка, ведь сразу видно, — поддержала его Волыня, журчащим, будто родник голосом. — Сразу видно, какой ты, светлый, точно как твой отец. Светлый он и справедливый Бог, наверно поэтому его дети — восуры, чистый народ. И живут они так, как велит им их отец, не погрязают в злате, да серебре, любят землю свою, труд, традиции, веру и Богов. И на тебя, вот я сидела и смотрела, да удивлялась твоей храбрости и смелости, идешь же ты, деточка, в само Пекло, в не иссекаемый источник вечного зла… Неужели не страшно?
— Страшно, светлая владычица, страшно, — ответил наследник и погладил указательным пальцем бровь. — Но я, все равно пойду, так как хочу спасти душу матери…Я… один лишь я, повинен в ее мученьях.
— Нет, нет, — закачала головой владычица. — Ты, зря на себя наговариваешь, ты, ни в чем не повинен… Я знаю все, мне ДажьБог рассказал. Она сама такой выбрала путь, сама по собственному желанию свершила сговор. Ты, в том не повинен, то был ее путь.
— Просто ДажьБог, меня, оправдывает в твоих глазах, светлая владычица, а я того не заслуживаю… — чуть слышно пояснил Святозар и отвел глаза от лица Богини, устремив взгляд на голубые витиеватые ножки ее сиденья.
— Нет, ДажьБог, очень справедлив. Он не станет оправдывать тебя, деточка, если ты виноват, — улыбнувшись, заметила Богиня. — Не стоит себя оговаривать. Я ведь жена самого Бога Солнца Ра и как он тысячелетия дарил земле тепло и свет, так и я сразу вижу в человеке добро или зло. А, твоя, деточка душа так и полыхает чистой лазурью, и этот исходящий из тебя свет наполняет, кругом живущих тебя, людей добром и счастьем.
Волыня встала со своего сиденья, подошла к темному треугольному выходу и негромко сказала туда, явно обращаясь к кому-то:
— Омисемхат Рарой наусер, — и развернувшись, вновь подошла к ложу наследника.
Она коснулась его лба пальцами, озабоченно покачала головой, да вернувшись, села на прежнее место.
— Светлая владычица, — обратился к Богини Святозар. — А, что это за язык, на котором здесь говорят, его я слышу впервые.
— Это язык царство Алтынского, — молвила Волыня, и провела удлиненным, розоватым ногтем по широкой ручке сиденья, а после положив на подлокотник руку, поглядела на наследника. — Ты, слышал легенду об этом царстве? — Святозар отрицательно покачал головой, а владычица улыбнувшись, принялась сказывать, — муж мой солнечный Бог Ра, в начале начал вышел из лица Рода. Тысячелетия он на золотой колеснице запряженной крылатыми конями выезжал на небеса, проливая на Мать Сыру Землю живительные, солнечные лучи, которые дарили свет, тепло и жизнь. Еще на заре нашей жизни мы встретились и полюбили друг друга, у нас родились дети. Дочь моя Пленка и ее муж Святогор, порожденный самим Родом, чтобы беречь и охранять столп, поддерживающий небесный свод, правили на суше в Алтынском царстве долгие века и имели много дочерей, от которых пошли на земле великие народы и племена. Незадолго до начала Всемирного потопа Святогор обратился в гору, как было предначертано Всевышним, Пленка не пережив смерти мужа умерла. А когда начался Всемирный потоп, их величайшее Алтынское царство опустилось на морское дно. Я объединила свое царство и царство дочери и в честь нее сохранила название, которое она когда-то дала ему — Алтынское. В этом царстве живут люди, предки которых прежде жили на суше, и говорят они на языке, на каковом прежде говорили на суше.
— А, так это выходит алтынский язык, — догадливо протянул Святозар.
— Да, деточка, алтынский, — благодушно отозвалась Волыня.
Святозар малеша помолчал, обдумывая услышанную легенду, и развернувшись на ложе, лег на спину, да обращаясь к Богини, спросил:
— Светлая владычица, а, что значит такое чудное название царства Алтынского?
— Святогору, Богиней Макошь было предначертано жениться на змее, — незамедлительно, словно ожидая того вопроса, начала пояснять владычица. — И решил он избежать своей судьбы, да отправился на далекий остров, где более уже никто не жил… А когда-то, вельми давно, на этом острове жили первые люди, но их не разумность привела к тому, что земля оскудела, леса погибли, зверей и птиц они истребили, воды загрязнили, и уже долгие века оставались на том острове лишь развалины некогда величественных дворцов, храмов и домов. Вот на такой развалине, некогда царского дворца, и увидел Святогор огромную черную змею, с кроваво-красными глазами, и догадался, что это и есть его суженная на которой предначертано ему жениться. И тогда выхватил Святогор из ножен свой богатырский меч, громко крикнул в небо, обращаясь к Богине Макошь: «Ну, нет! Не бывать такому!», а после разрубил змею напополам. Глянул Святогор на истекающие кровью части змеи, и в ужасе от сотворенного убежал с острова, однако перед тем как покинуть остров, оставил он на развалине дворца, золотой алтын. Не успела еще от берега отплыть ладья Святогора, как из разрубленной части змеи вышла моя дочь Пленка. Подняла она алтын Святогора, алыми губами прикоснулась к нему, и при помощи волшебства заключенного в нем и в ней самой, возродила любовью, светом и чистотой, некогда покинутый и забытый всеми остров. Вновь на острове выросли леса, земля покрылась травами и цветами, зазвенели ручьи и реки, вернулись туда пчелы и бабочки, птицы и звери, а позже вернулись и люди. Они наново отстроили дворцы, храмы и дома, провозгласив Пленку своей царицей. Но молодая красавица Пленка не желала править одна, и решила она позвать на остров лучших витязей, на состязанья, пообещав выйти замуж за победителя. На состязанья приехали сильнейшие люди и Боги, ибо о красоте Пленки слагали легенды. Приехал на состязанья и Святогор, да не было никого равным его силе! И когда победитель Святогор означился, Пленка показала ему его алтын. Опустился Святогор на одно колено, поцеловал руку прекрасной Пленки, а затем сыграли они свадьбу и жили долго и очень счастливо. А царство в честь этого волшебного алтына, что происходит от слова «альт», и значит золотой, так и назвали. Ведь этот алтын, как откупная от зла, вернул к жизни не только Пленку, но и сам остров, да принес туда неисчислимые богатства, счастье и радость.