— Я только, что проснулся, — незамедлительно откликнулся Святозар.
— Ну, раз только проснулся, то лежи тихо и смирно. Маргаст еще пошепчет, чтобы вернуть тебе твою красоту, — сказал Вий. — А то, ты, мне такой не нравишься… Маргаст, я не понял, ты, чего сидишь, сопишь, не шепчешь… а, ну, давай шепчи, а то я тебе хлыста дам.
— Сейчас, сейчас, ваша мудреность, — поспешил пропищать Маргаст, и принялся шептать над Святозаром.
— Маргаст, — пояснил Вий. — У нас тут главный колдун, он всех лечит здесь… Дасуней, демонов, вурколаков, колдунов.
— А, что, — заинтересованно вопросил Святозар. — Разве черные силы болеют?
— Конечно, болеют… болеют и умирают, — раскатисто, точно гром, вздыхая, ответил Вий. — А потом вновь возрождаются. Эта участь предрешена всему живому, и в Яви, и в Нави, и даже Богам.
Маргаст дошептал заговор до конца и затих, а мгновение спустя начал мазать лицо наследника мазью.
— Ну, вот так значительно лучше, — одобрительно хмыкнув, согласился Вий. — Может, стоит Маргаст еще пошептать?
— Ваша мудреность, — отозвался слабым писком колдун так, словно находился на смертном одре. — У меня силы на исходе, сейчас я вряд ли смогу поправить его лицо. Но я отдохну, и, придя в следующий раз, пошепчу еще, и над лицом, и над глазами. А пока, пусть человек отдыхает, ему нужно набраться сил, и хорошо бы его накормить и напоить настойкой смольего дерева, потому как он очень холодный.
— Холодный? — встревожено переспросил Вий, и, шагнув вперед, наклонился, да протянув палец, потрогал им подбородок наследника. — И, правда холодный, верно, ты, говоришь Маргаст надо его накормить и напоить. Но он не сможет есть сам, ты сказал ему надо лежать смирно, чтобы мазь не отпала.
— Ваша мудреность, а вы, прикажите дасуню Игледу, — предложил Маргаст, и наследник услышал, как колдун поднялся и вышел из темницы. — Он его и накормит.
— Не надо никакого Игледа, — вмешался в разговор Святозар, и внезапно почувствовал сильную боль в ранах на руках и спине, и чей-то беспокойный взгляд на себе. Наследник порывчато скривил от боли губы и глубоко выдохнув, добавил, — меня душа, Джюли накормит и напоит. У него руки светлые и он сможет, ох… Он сможет удержать в руках еду и кубок.
— Чего ты стонешь, наново раны заболели? — спросил Вий, и наследник уловил в голосе воеводы неподдельный страх.
— Да, — тихо ответил Святозар и ощутил, как в тот же миг пропала боль и чей-то взгляд. — Но сейчас все прошло, — дополнил он.
— Ох… ох… ох. — Теперь застонал воевода, и снова раскатисто вздохнув, сказал, возвращаясь к прерванному разговору, — так ты, Маргаст советуешь Игледа?
— Нет, Джюли, — не соглашаясь с мнением колдуна, откликнулся Святозар, — Вий, душа, точно плевать не станет.
Воевода малеша помолчал, тяжело переступил с ноги на ногу и молвил:
— Ну, хорошо, мальчишечка, пусть тебя накормит Джюли. Он уже и так такой светлый, что еще пару пятен света ему не помешает. А Иглед проследит за всем. Слышишь Иглед, — обратился Вий к дасуню и зашипел.
Глава сорок вторая
Когда Вий и Маргаст удалились, а Джюли накормил и напоил Святозара, да вновь принялся за свое наказание, дверь темницы заскрипев, затворилась, и Иглед тихо прошипев, что-то, громко цокая своими козлиными копытами, ушел. И лишь смолкло цоканье дасуня, Святозар, обратился к душе:
— Джюли, чего тебе этот Иглед шипел?
— Сказал, — довольным голосом, ответил Джюли. — Что у меня на макушке появилось фиолетовое пятно и надо об этом воеводе доложить.
— Джюли, ты, мне только честно скажи, а я, правда, на Пана стал похож, — поинтересовался Святозар.
— Нет, на Пана, ты сейчас не похож, — успокоил наследника Джюли. — Однако лицо твое все покрыто черной тирликовой мазью, и понять, на кого ты похож невозможно.
— Не хотелось бы мне вернуться в Явь, к моей раскрасавице жене, таким дурашманом как Пан, — усмехаясь, сказал Святозар. — Думаю, что меня тогда не только Любава испугается, но и все, кто увидит.
— Не тревожься Святозар, колдун Маргаст тебя излечит, — тяжело вздыхая, заметил Джюли. — Ведь он подчиняется Вию, а тот очень за тебя беспокоится и не позволит, остаться тебе уродливым… Да, и потом, видел бы ты, во, что превращает дасуней хлыст Вия, однако через какое-то время, после шептания Маргаста, они выглядят совершенно здоровыми.
Святозар негромко захмыкал, и широко улыбнувшись, молвил:
— Ну, если в твоем понимании Джюли эти отвратительные морды дасуней называются здоровыми, то мне становится страшно за свое лицо… Интересно, после лечения, что со мной произойдет? У меня отпадет нос, выкатятся из глаз очи или растянется до ушей рот?
— Нет, таким как они, ты, не станешь, — поспешил успокоить Святозара, Джюли. — Я имею ввиду, что обожженные места заживут и даже не останется шрамов.
— Интересно, а почему тогда не заживают раны от кнутов дасуней? — спросил наследник, и, нащупав на покрывалах подушку, придвинул к себе и положил на нее левую руку, чтобы удобнее было лежать.
— Потому что, — пояснил Джюли, и наследник услышал, как тот на мгновение оторвался от своего занятия. — Потому что кнутами не бьют дасуней. Дасуни получают наказание от Пана и Вия, лишь кругопосохом и хлыстом. От этих ожогов помогает тирликовая мазь, которая излечивает раны. А от кнутов наверно нет лечения, потому что на душах раны не остаются, а дасуней кнутами никто не обжигает.
— Все ясно, — вздыхая, проронил Святозар. — Теперь мне стало намного спокойней, когда я узнал, что буду видеть, и лицо мое станет прежним.
Наследник смолк, и, протянув руку, прикоснулся к лицу, на нем толстым слоем лежала плотная, с какими-то мелкими пупырышками и волосками по поверхности, неприятная на ощупь мазь.
— Святозар, — прервал затянувшееся молчание Джюли. — А почему Вий называет ДажьБога твоим отцом? И вообще кто такой ДажьБог?
— ДажьБог… — протянул Святозар ощущая внутри себя теплоту от этого столь дорогого ему имени. — Джюли, ты, не знаешь, кто такой ДажьБог?
— Нет, я, конечно, знаю, что ДажьБог внук Сварога и Бог, — ответил Джюли. — Но кто он и чем знаменит не знаю?
— Джюли… ну, ты, даешь, — возмущенно заметил Святозар. — Это ж надо такое сказать: «Чем знаменит?», ты еще, Джюли, скажи, чем ДажьБог знатен… Это же Бог, как он может быть знаменит? — Наследник недовольно хмыкнув и немного помолчав, погодя начал сказ, — ДажьБог сын Бога Перуна, Бога битв и войны, и русалки Роси. По отцу он внук Сварога, а по матери внук Велеса. ДажьБог сильнейший витязь. Нет ни в Сварге, ни в Яви, ни в Нави никого, кто бы смог сравняться с ним силой, мощью, удалью, храбростью и смелостью! Много веков назад он победил и уничтожил самого Чернобога, правителя пекельного царства, — Святозар на малеша прервался, и, улыбнулся уголками губ. — Когда-то очень давно, через корову Земун он породил восурский народ, такой же сильный и смелый, как и он сам. А я, Святозар, был первым восурским ребенком, который появился на свет Божий. У нас у восуров есть сказ, а там такие слова:
Когда я родился, ДажьБог принес меня народу, который жил прежде на землях Восурии, возле Северного моря, и этот народ не имел сыновей, а лишь дочерей. ДажьБог отдал им на воспитание меня и других отроков, рожденных после меня. Но ДажьБог не просто породил восуров, он установил новые традиции и обряды, он защищал, учил и лелеял молодой народ. Он растил и любил нас, своих сыновей. И это ДажьБог создал восурский язык, за основу он взял язык того народа, который жил там прежде, но принес в этот язык новое начало. Он не просто возродил умирающий язык, он его переродил. И так как ДажьБог очень почитал и любил Бога солнца Ра вышедшего из лица Рода, он наполнил восурский язык его именем, светом и чистотой. Каждое слово восурского языка несет в себе огромный смысл, и только раскрыв этот смысл, мы можем понять само назначение слова. — Наследник опять замолчал, малеша подумал и добавил, — вот например слово радуга: ра — это имя Бога солнца, а дуга — это согнутая линия, которая образует кривизну. Вот и получается, что радуга — это исходящая от солнца кривая линия. А к примеру слово радость: слово дасть, дость, дать, давать — значит дарить, вручать, доставлять, то есть слово радость обозначает — дарящий солнце. Слово рассвет, само слово свет — это состояние противное тьме, ночи; значит слово рассвет, надо понимать следующим образом — восходящее на небо солнце прогоняет ночь и дарует нам день. Кстати, Джюли, в восурском языке даже звуки имеют значение: звук в — это звук закона; е — звук силы, потому слово вера означает — законную силу солнца. Звук т — звук творения; ц-крови; о-звук чувств, поэтому мы и зовем создавшего нас отцом, так как отец — это значит — силой чувств сотворивший кровь. Земной отец — творит плоть, свою кровь, а небесный отец — творит душу и свою духовную кровь посылает в человека. А не менее дорогое, для каждого человека, слово мать значит — вечно творящая судьбу, потому что ма — это звук судьбы, этот звук произошел от имени Богини Макошь. Да и согласись Джюли именно мать и творит судьбу своего ребенка. Если мать любящая, нежная, заботливая, то дитя вырастет в любви и заботе, он вырастит достойным, светлым и счастливым, и любовь, и забота матери будет поддерживать ребенка до конца, поддерживать, помогать и подсказывать. И всегда, всегда достойная и светлая мать будет творить судьбу своего дорогого дитя. — Святозар горестно вздохнул, вспомнив свою мать, которая тоже творила своими руками и любовью его судьбу, и судьбу его несчастного брата Эриха. — А вот еще есть звук з — это звук отрицания, поэтому то углубление на площади Чернобога и называется зчаша, а проще говоря, то вовсе и не чаша. Это как слово разбой, ра-солнце, бой-битва, з-отрицание, и получается, что разбой — это битва отрицающая солнце, отрицающая свет, день, добро; битва совершающая набег, нападение, несущая тьму, ночь, зло. Я уже не говорю о том, что восурский язык насыщен, наполнен именами Богов и образованными от этих имен словами. Имя Богини Сречи — от него образовано слово встреча, ведь Богиня Среча посылается Богиней судьбы Макошь навстречу сильным духам, людям борющимся за счастье, людям которые не отчаиваются, не изменяют своей мечте, а смело идут вперед. От имени Богини весны и тепла Живы произошли слова живая, заживает, подживает и конечно оживает, ведь эта Богиня несет в себе пробуждение к новой жизни, и посему все слова с ее именем несут в себе это живое начало. От имени Бога Семаргла, Бога огня, произошло слово моргает, одно из названий жемчуга — маргарит; и название цвета — ярко-пунцовый. Огонь — это мерцающая, моргающая стихия, и все, что от него образовано тоже мерцает и моргает. От имени Бога Сварога произошло слово рог — оно означает силу, власть, могущество, и все кто носит рога на голове имеют такую силу и власть, к примеру: олень или лось, или наша прародительница корова Земун, и прародительница Дыя и Вия — коза Седунь. Рога-это уважение, мощь и благородство, ведь и сам звук ро-есть звук рождения.