— А что, я похож на сумасшедшего? — спросил Орнари, с беспокойством прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Нет, никаких серьезных изменений в личности не наблюдалось. Или это только на первый взгляд так казалось, тогда как на самом деле…
— Считайте, что отделались легким испугом, — сказала в заключение Джейни. — На сумасшедшего вы действительно мало похожи. Впрочем, головные боли и расстройства памяти на ближайшие несколько недель вам обеспечены.
Закат угасал. Прежнее буйство красок сменилось привычной серостью, но, надо думать, последние выцветшие лучи умирающего дня даже для Джейни выглядели бледно и тускло. На стремительно темнеющем небе разгорались редкие звезды
Орнари сам не понял, как это случилось. Наверное, при прикосновении инфосферы пали последние барьеры, и он смог наконец принять и осознать свои истинные чувства, до тех пор находившиеся под запретом…
Он овладел ею прямо на песке, у кромки прибоя.
А она, к слову говоря, даже не пыталась сопротивляться…
— Дженнифер… Джейни…
Она беззвучно плакала, закрыв лицо ладонями.
— Что с тобой? Да это же кровь! Что случилось?
— Ничего… ничего… — прошептала она, — просто я… я просто… никогда раньше… никогда…
Она махнула рукой, встала и кинулась в океан, сразу нырнув по воду. Плавала она хорошо. Сам же Орнари, как и его кошачьи предки, воду не жаловал.
Он обескураженно соображал. Дженнифер недавно исполнилось сорок семь лет. По местным меркам не так уж и много… если не учитывать специфику ее профессии. Для целителей возраст в сорок семь лет был запредельным.
Как же получилось так, что она до сих пор не… а впрочем, что она видела в жизни, кроме бесконечных операционных?
Она вернулась на берег, когда уже совсем стемнело.
— Вы… еще здесь? — растерянно удивилась она, не торопясь вылезать из воды.
— А где еще мне быть? — с удивлением отвечал он.
— Отвернитесь пожалуйста, — тихо попросила она, — мне нужно одеться.
Он послушно отвернулся, не понимая, правда, зачем. Но раз она так захотела…
— Это безумие, — холодно, жестко сказала Джейни. — Это безумие и его следует прекратить немедленно!
Он повернулся и обнял ее за плечи, посмотрел ей в глаза.
— А я хочу быть безумным, — безрассудно сказал он. — Помнишь, как мы познакомились?
— Да, — прошептала она, не делая никаких попыток отстраниться. — Ты меня здорово разозлил.
— А ты мне сразу понравилась. Вот только понял я это лишь сейчас…
Они долго стояли, глядя друг другу в глаза. Навсегда запомнил Орнари этот миг и охватившее душу пронзительное чувство неизбежной утраты. Хотелось кричать от несбывшейся боли… от той боли, что еще таилась в грядущем. От боли предстоящей разлуки.
— Я не хочу тебя терять, — сказал Орнари.
— Я… — Джейни осеклась, отвела взгляд, но потом все же договорила:- я полагаю, что это — безумие, и мы его продолжать не будем. Не спорь! Лучше пойдем. Холодно.
— Погоди…
Он обнял ее, прижал к себе… остановить бы этот миг, удержать, продлить в бесконечность… Сердце плавилось от беспредельной горькой нежности. Я не хочу терять эту женщину! Орнари подумал об этом очень отчетливо. Я не хочу ее терять! Не отнимайте у меня эту женщину…
Джейни мягко отстранилась. И вновь пронизала сердце тоскливая боль предстоящей потери…
Ночной ветер нес в себе соленую свежесть. Пылали над океаном крупные одинокие звезды. И тихо шипели волны, старательно замывая следы…
Джейни не показывалась на глаза двое суток. Она словно пряталась от него, а сам Орнари чуть с ума не сошел, разыскивая ее по всему Кавинтайну.
На исходе третьих суток она появилась в лан-кайшене сама. Они долго смотрели в глаза друг другу, затем Джейни, не выдержав, шагнула к нему и уткнулась лицом ему в грудь.
— Я не могу больше, — сказала она. — Не могу без тебя! Пойдем. Где ты была? — спросил Орнари. — Я не мог тебя найти!
— В монастыре, — неохотно отвечала Джейни. — Пойдем со мною… поедем ко мне домой…
Занимала она небольшую квартирку в восточном крыле своей частной клиники.
В таинственном полумраке оплывали, потрескивая, свечи. Джейни была очень красива в своем закрытом платье. Он провел ладонью по короткому ежику ее волос:
— Надо бы тебе отпустить их. С длинными волосами ты будешь еще красивее.
По длине волос судили об общественном положении, чем длиннее, тем выше социальный статус человека. Но Орнари знал, что терране не придавали своим прическам такого значения. Женщины низших уровней сферы обслуживания могли носить длинные косы, а представительницы элиты — стричься коротко.
Джейни подняла бокал белого вина, лучшей марки, с виноградников Алокаменного.
— За нас, — шепнула она.
Вино было нежным и приятным на вкус. Не эйфориак, конечно же, но, глядя на Джейни, на ее красивые маленькие руки, светящееся счастьем лицо Орнари испытал сложную смесь эмоций: от волнующего кровь желания до боли предчувствия скорой утраты…
Не отбирайте у меня эту женщину…
Потолок в спальне оказался прозрачным. Сияли над их ложем далекие, редкие звезды, холодные и бесстрастные.
— Спасибо тебе, Джейни, — тихо сказал он, обнимая ее.
— За что? — удивилась она, прижимаясь к нему всем телом.
— За то, что ты есть. Именно такая, какая есть…
— Спасибо Богу, что свел нас вместе, — серьезно сказала она. — Ведь мы столько раз проходили мимо друг друга…
— Джейни… Я должен сказать тебе… Не так уж много нам и осталось. Несколько дней назад пришло мне предписание… В общем, скоро я должен буду покинуть вашу Систему и отправиться на Валем…
— Где это, Валем?
— По ту сторону Ядра. На территории клана Магайонов…
— У, далеко. А как скоро?
— Примерно через полтора ваших года…
— Полтора года! — рассмеялась она. — Это же целая вечность. За полтора года мы успеем друг другу надоесть, и мы с тобою тысячу раз поссоримся.
— Нет, этого никогда не будет!
— Это ты сейчас так говоришь..
Она была целительницей. Сорок семь лет — это почти предел для ее профессии. Каждый день был для нее подарком, каждый год — чудом. Джейни не сказала, что за полтора года вполне может погибнуть, сорвавшись на каком-нибудь безнадежном случае. Или просто переутомившись в течение сложного, наполненного тяжелыми пациентами дня…