вытянутым до места брам-шкотам.
Команда под руководством Павла Степановича быстро
развивалась и знакомилась с своим делом. Строгий до крайности за вялость,
сн умел привязать к себе матросов; никто лучше его не умел
говорить с ними; немногие знают, какое таинственное влияние он имел
не на одни суда, которые носили флаг его, а на многие другие,
независимо от влияния начальника дивизии. Знают это немногие, потому
что истинное достоинство, как всякая добродетель, не любит
выставлять себя наружу, а остается скрытым до тех пор, пока
добросовестный историк выработает его из лабиринта ветхих материалов.
![Адмирал Нахимов _211.jpg](https://litlife.club/books/269752/read/images/_211.jpg)
...Во время бомбардированияг ранен легко адмирал Нахимов.
Адмирал Нахимов тип оригинального, отменно честного моряка,
любимый всеми, он имеет много странных сторон.
Государь император, отправив в Крым полковника флигель-
адъютанта Альбединского, приказал ему передать поклон его и
поцелуй Нахимову.
Альбединский исполнил поручение государя. Нахимов принял
царский привет со слезами на глазах.
Через неделю позже Нахимов, озабоченный обороною
Севастополя, после обхода батарей возвратился к себе; является флигель-
адъютант, чтобы передать генералу Нахимову новый поклон
государя, сообщенный им в письме к Меншикову.
«Милостивый государь-с! — начал Нахимов. — Вы опять с по-
клоном-с, благодарю вас покорно-с, я от первого поклона был
целый день болен-с, не надобно нам поклонов-с, попросите нам плеть.
Плеть-с, пожалуйте, милостивый государь, у нас порядка нет...»
«Вы ранены?» спросил кто-то Нахимова. — «Неправда-с, —
отвечал он, заметив на лице кровь, прибавил, — слишком мало-с,
слишком мало-с...»
![Адмирал Нахимов _212.jpg](https://litlife.club/books/269752/read/images/_212.jpg)
Никогда не забуду тот момент, когда в первый день
бомбардирования Корнилов, Нахимов, Тотлебен и почтенный священник с
крестом, благословляя всех, обходили бастионы. С каким чувством
каждый из нас подходил к кресту и как одушевляли нас своим
спокойным духом все эти достойные люди. Но, к сожалению, в
первый же день мы должны были лишиться героя нашего Корнилова.
Ежедневными посетителями моего бастиона были начальник
оборонительной линии адмирал Нахимов, главный инженер Тотлебен и
жившие у нас на бастионе начальники 2-го отделения, сначала ад-
мирал Новосильский, а потом капитаны 1 -го ранга Кутров, Спицыи
и Микрюков. От начала бомбардирования и, можно сказать, до
конца его 4-й бастион находился более всех под выстрелами
неприятеля, и не проходило дня в продолжение всей моей 8-месячной
службы, который бы оставался без пальбы. В большие же
праздники французы на свои места сажали турок и этим не давали
нам ни минуты покоя. Случались дни и ночи, в которые на наш
бастион падало до 2 тысяч бомб и действовало несколько сот ору-
лий. Но подобные сильные угощения случались довольно редко,
отплачивать за них приходилось большою потерею людей и
разорением какого-нибудь бруствера, который мы должны были всегда
создавать к утру вновь, а также переменять подбитые орудия и
станки под сильным неприятельским огнем. Приятно было видеть,
с какою любовью каждый командир орудия хлопотал об
исправлении своей амбразуры, траверзы и орудия и вообще о приведении
всего в порядок, и как хватало сил у этих молодцов работать день
и ночь, для каждого из нас было непонятно. В первые 2 месяца на
4-м бастионе не было блиндажей для команды и офицеров; все мы
помещались в старых казармах, но когда неприятель об этом
разведал, то направил на них выстрелы и срыл их. Вообще внутренность
бастиона представляла тогда ужасный беспорядок. Снаряды
неприятельские в большом количестве валялись по всему бастиону;
земля для исправления брустверов, для большей поспешности
бралась тут же около орудий, а потому вся кругом была изрыта и
представляла неудобства даже для ходьбы. Адмирал Нахимов, приходя
ко мне, каждый раз выговаривал обратить внимание на приведение
бастиона в порядок и устройство блиндажей. Но мне казалась эта
работа тогда невозможною, так как под сильным огнем и
беспрерывным разорением брустверов, нам едва хватало времени
поспевать исправлением к утру повреждений брустверов. Но как у нас
в Черном море невозможного ничего не было, то я и начал отделять
по нескольку человек прислуги от орудий на эту работу и через
2 недели усиленных трудов с помощью инженеров я успел сделать
6 блиндажей, выровнять по возможности землю, подобрать в кучи
бомбы, ядра и осколки и привести бастион в лучший вид. Блиндажи
мы делали довольно скоро, потому что дубовые кряжи брались из
Адмиралтейства, на верхний накат. Сверху насыпалось около
аршина земли, потом клали в два ряда фашинник, пересыпанный
землею. Но несмотря на эту настилку и насыпь, все-таки 12-пудовые
бомбы, падавшие иной раз в одну точку одна за другой, пробивали
и блиндажи. Также случалось, что некоторые бомбы, вкатываясь в
блиндаж и разрываясь внутри, убивали и ранили находящихся там.
Я сам два раза был свидетелем появления в блиндаже подобной
непрошенной гостьи, но меня бог в те разы миловал. Разумеется,
от синяков, контузий и легких ран нельзя было уберечься, равно
как и от земли, которая, обваливаясь с брустверов и траверзов,
засыпала зачастую. Но пока силы дозволяли, до последней своей
раны, я оставался на бастионе. Ядра и бомбы, приходившиеся нам
по калибру, мы обратно посылали к неприятелю. Ежедневно же эта
приборка производилась на заре, так как пальба в это время была
слабее, и каждый комендор после своего утреннего обеда, т. е.
около 3 часов утра, имел обыкновение убирать часть бастиона
около своего орудия.
Впоследствии я вполне согласился, что подобные усиленные
занятия заставляют солдата забыть тягостное его положение, не дают
ему времени думать об окружающей его опасности и тем делают его
совершенно хладнокровным. По приведении бастиона в порядок
адмирал Нахимов благодарил меня за сделанное и сказал: «Теперь
я вижу-с, что для черноморца невозможного ничего нет-с».
![Адмирал Нахимов _213.jpg](https://litlife.club/books/269752/read/images/_213.jpg)
...Павел Степанович Нахимов, будучи строг и взыскателен по
службе, в то же время был очень добр и заботлив о своих
подчиненных — офицерах и матросах. Корабельные чиновники, шкипер,
комиссар и другие были им почтены: им даны были и рабочие, и
экономические материалы, чтобы построить дома.
Нахимов про них говорил: «Они заведуют большим казенным
имуществом, на десятки тысяч рублей; жалованье же получают
маленькое. Так чтобы они не крали и были не только исправны, но и
ретивы, нужно поддержать их».
Заботливость Нахимова о матросах доходила до педантизма:
ни за что, например, не позволялось потребовать матроса во время
отдыха или посылать на берег шлюпку без особой надобности.
Нахимов был холостой и всегда восставал против того, чтобы
молодые офицеры женились. Бывало, ежели какой-либо мичман
увлечется и вздумает жениться, его старались отправить в дальнее
плаванье для того, чтобы эта любовь выветрилась.
«Женатый офицер — не служака», говаривал адмирал.
Особенно же сердечность Павла Степановича высказалась во
время Севастопольской обороны.
Помню, как Нахимов в походе на фрегате «Коварна» сделал
мне замечание за то что моя «десятка» 2 плохо выкрашена или
уключины были не в порядке.
Характеристика Нахимова будет не полная, ежели мы не
коснемся, хоть вкратце, состояния Черноморского флота того времени.