— Ладно, — вздохнул директор. — Леонид, о тамошних монстрах ничего нового?
Тот пожал плечами. Вид у него был весьма смущённый. Ещё бы: только что товарищи едва не погибли в когтях неведомого хищника, а тут по Реденлу бродят загадочные монстры, о которых известно лишь то, что они охотятся на людей. Наверняка он ожидал, что Лысый запретит и посещения Реденла, но директор ничего подобного не сделал. Наоборот, Селиванов объявил о награждении группы новыми повязками. Красную Ермолаю дали сразу же, как только он открыл свой мир. А теперь ему присвоили оранжевую, а Ольге — зелёную. Братья носили красные повязки, Кутков — оранжевую, Игорь — тоже красную. Без повязок оставались пока Инга, Сашка и Лёшка.
Торжество момента несколько омрачила Инга.
— Юрий Константинович! Можно вопрос?
Харламов почувствовал, как Игорь и Ольга мысленно подстроились к Бакановой и принялись её успокаивать. Дело это для них было привычным, но мгновенного результата ждать не приходилось. Директор кивнул, с интересом рассматривая ученицу. Он, похоже, уже предвидел вопрос.
— Мариэтта Узоян получила красную повязку сразу, как только оставила группу. Надо ли нам думать, что её наградили именно за этот шаг?
— Надо. Это шаг и решительный для самой Мариэтты, и способствующий развитию группы. Её отвага и сознательность, можно сказать, спасли будущее вашей группы. Узоян продемонстрировала и зрелый взгляд на жизнь и понимание целей идущих Путём Радуги. Вот это понимание само по себе достойно красной повязки, — Лысый дружески улыбнулся и добавил: — Мне кажется, Мариэтта на этом не остановится. Да и ваша группа — тоже.
Комнаты всех школяров были одинаковы, но собирались, по какой-то неписанной традиции, у Игоря. Харламов окончательно перебрался к подруге, и его бывшая кровать превратилась в скамейку, на которой обычно располагались девчонки. Вот и сейчас они в ряд сели на кровати, а сбоку пристроился Лёшка. Остальные парни использовали кровать Игоря и табуретки.
— Не знаю, — дочь шамана даже руками развела. — Лысый хорошо закрывается, кто не верит, может сам попробовать. Мне показалось, что он в монстров Реденла попросту не верит.
— Если Ерёма в своём мире пропустил супер-хищника, то отчего бы Лёньке не ошибиться в другую сторону? Может, там монстров и нет, и Лысый это прекрасно знает? А нам не говорит, чтобы не расслаблялись, — предположил Игорь.
Дочь шамана покачала головой, Сашка негодующе фыркнул, открыв всем на секунду свои мысли. Жолудев в ответ пожал плечами: "мол, я вообще-то не настаиваю, кто может, пусть объяснит лучше". Юноша уставился в пол и спросил:
— Кто знает, зачем вообще всю группу нужно таскать в приват-мир, каким бы он ни был? Что это нужно для формирования общего группового взгляда на возможные миры, мы все давно знаем. Вот у нас два мира, оба потенциально опасны, но закрывают только один, причём закрывают его только, если он окажется полумягким. А ведь в этом случае он почти для всех нас безопасен!
— Почти, в данном случае, ключевое слово, — усмехнулся Кутков. — Скорее всего, Юрий Константинович просто сделал вывод из вашего же опыта. Двое, будучи во плоти, могут прикрывать друг друга. Одиночка слишком рискует.
Ребята переглянулись, и никто не осмелился возразить. Версия была убедительной.
— Ермолай, а когда ты меня в Гволн возьмешь? — поинтересовалась Инга.
Юноша неохотно ответил, что дня три придётся подождать, пока спина заживёт. На поверхности без крыльев делать нечего, а в подземелья согласился лезть из всей группы только Кутков — тому бесконечный лес и в собственном мире надоел. Подземелья Гволна пугали не своей жарой или лиходейскими тварями; само пребывание в них выглядело напрочь бессмысленным. Вот и Ермолай с Леонидом, столкнувшись там с псевдо-гномами, поспешили ретироваться. А что оставалось делать? Под землей её обитатели любого пришельца рассматривали как врага. Никаких переговоров не получалось, псевдо-гномы желали только одного — изрубить чужака на мелкие кусочки. Да и на поверхности, как выяснилось, они вели себя так же.
— Мы можем в Реденл вчетвером выходить, — неожиданно сказала Аникутина. — Лёня с собой одного человека берёт, и я могу взять Ерёму или Лёшу. Со временем, быть может, и обоих сразу возьму.
— Ерёму — понятно, — удивился Сашка, — но почему Лёшку, а не кого другого?
Дочь шамана сослалась на свои ощущения и на то, что Алексей вскоре станет четвертым в их группе оператором миров. Новость, как ни странно, никого не обрадовала. Ну, появятся они в Реденле вчетвером, и что с того? Летать они не умели, дорог там не было, а сколько ещё предстояло продираться по лесу, невозможно было даже предположить.
— Если бы мы хоть инструмент какой могли с собой туда взять… — тоскливо сказал Игорь.
— То что? — поинтересовался Леонид.
— Плот бы смастерили и сплавились по реке. Кое-где пришлось бы волоком его по камням тащить, но сплавом всё равно быстрее получится.
— Так зачем тебе топор? Ты же сам кинетик-флорист, из живых деревьев что угодно сготовишь, — удивился Кутков.
Жолудев радостно хлопнул себя по лбу:
— Верно! Знать бы только, когда я плот сготовлю и назад вернусь, на следующем погружении в Реденл найду ли я его на том же месте?
Ольга кивнула, Лёня тоже заявил, что воровать плоты в Реденле способны только люди, до которых они никак не могут добраться.
— У меня другая версия возникла, — оживился Ермолай, — с одеждой связанная. В Реденл мы в одежде попадаем, в той, что на нас, верно? И ничего другого пронести с собой не можем. А если взять сдутую автомобильную покрышку и завернуться в неё? Или подпоясаться? Она в Реденл как одежда пройдёт?
Кутков восторженно заявил, что Ерёма — гений, и побежал за покрышкой. А дочь шамана предложила Игорю немедленно отправиться в Реденл и заняться плотом. Вернувшись, Кутков взял с собой одного из братьев, подпоясался покрышкой, и они погрузились в Реденл. А остальные разошлись по своим комнатам, так как время было позднее. Юноша, улегшись в одиночестве, ещё раз обдумал сегодняшний день. В общем, не только они с Кутковым — вся группа предпочитала приват-миры расщепу. Там была волнующая неизвестность, а здесь — что? Устоявшийся быт и рутинные обязанности.
Реденл
Туманное расплывчатое облачко — такой облик имел в Гволне Александр Алешин — колыхалось над правым плечом Харламова, как привязанное. Открыватель месил длинными жилистыми ногами глубокий сугроб, стараясь нащупать в глубине островки наста. По ним он мог хотя бы кое-как идти, раздвигая грудью снег. В противном случае проще было лечь и пытаться ползти. Вернувшись, в который уже раз, в свой приват-мир, в то же самое место, где повредил крыло, он упорно пробивался в сторону скал. Из всех его спутников только Галина обладала, пусть и без плоти, свободой передвижения. Она и подсказала, что неподалеку проходит натоптанная тропа. Взлететь в такой чащобе Ермолай не мог, приходилось пробиваться пешим ходом.
— Ерёма, — донеслась мысль Александра, — вокруг собрались несколько псевдо-соболей. Они злятся.
Только этого ещё не хватало. С каждым визитом в Гволн местные обитатели вели себя более беспокойно. Псевдо-гномы кидались в топоры, едва завидев его фигуру. Может, не могли простить убитого на тёплом источнике сородича, а может, он вообще воспринимался ими как демон из жутких подгорных сказаний — кто их разберет? Псевдо-белки упорно швырялись в него шишками. Хоть оно и безвредно, но неприятно чувствовать в своём собственном мире нежелательным гостем. А теперь вот и хищники что-то задумали.
Впрочем, эти не злились. Скорее, смеялись. Расселись на пути его следования, и смотрели сверху, издавая писки и переглядываясь. Насколько он понимал наземную живность, агрессии в их поведении не было. Но и копошиться в снегу под внимательными взглядами было не очень приятно. Но вот вдали показался псевдо-соболь,