Винтерфелл же... Иногда л"лэрду казалось: уж лучше бы запил! Как мужики, которые его воспитали. Но мальчишка предпочёл умереть, сунув нос не в своё щенячье дело. Бестолковыми действиями аватар разворошил гнездо заговорщиков и едва не погиб, притом, не раз. К счастью для всех, остался почти невредим и даже чуточку поумнел.
Л"лэрд удивился, если бы расчётливые маги не использовали в своих целях живучесть аватара и харизму Алессы. В первую войну с южанами столица Империи устояла благодаря Деве и её Волку - история правдивая, хотя изрядно приукрашенная. Вновь, триста лет спустя, возникает угроза вторжения со стороны Поднебесной Цепи. По легенде, в лихое время Хранители вернутся и защитят Равенну, и - вот, посмотрите-ка! Дева и её Волк во плоти.
В Ковене нет единого лидера, власть делят архимаги палат. Целитель Ревенгар Стайн всеми силами стремился привлечь на свою сторону принцессу и последнего из рода аватар, он же и распустил слух о Деве и Волке. Люди высматривали в небе комету Фия, раз в сотню лет полдлетавшую максимально близко, первого славицы наступало Полнокружье - високосный год, по поверью, сулящий перемены, храмовники со всех помостов вещали о грядущем конце света... Нарочно нельзя было подгадать более удачное время для возвращения Хранителей.
Л"лэрд Шантэль не доверял архимагу, да и не разобрался пока, во благо будет эта слава или во вред. С одной стороны, толпа пойдёт за кумиром куда угодно и на что угодно, с другой, стоит ему оступиться, - затопчут. Дева с ответственностью справится, но Волк?!
В ком л"лэрд был абсолютно уверен, так это в ученице. Шантэль и мечтать не мог, что на закате жизни вновь повстречает урождённую ведьму. Последнюю из них эльф знавал более тысячи лет назад, прекрасную, свободную и почти всемогущую. Затем образовался Ковен, его адепты объявили себя магами, Душу Мира - силой, и разучились чаровать без либров.
Шантэль думал, это навсегда, но, хвала Альтее, ошибался.
***
Капище разорили в ночь на двадцать седьмое лютня, за сутки до кануна орочьего праздника Большого Сева. Нарочно подгадали, не иначе, и оттого акт вандализма казался особенно омерзительным. По крайней мере, так считали Триш и её друзья, а вот святоши сочли это делом богоугодным, о чём с утра со всех помостов и возвестили, не испугавшись тухлых яиц и зелёных кулаков. К полудню обстановка накалилась. Среди взбешённых орков прошёл шепоток, будто бы роковой ночью близ капища видели нескольких человек в коричневых рясах послушников Церкви, причём никого не смутило, что мороз тогда стоял лютый, да ещё снег валил как мука из дырявого мешка. Видимо, будущих жрецов в их тоненьких балахонах согревала исключительно вера. Храмовники отнекивались и своих выдавать отказывались, маги устроили внеплановый совет с дискуссиями, Его Величество обещал всё уладить, а, меж тем, встал вопрос, не кто заплатит даже, а кто должен ответить и когда.
К трём пополудни Ярини связалась с Триш и дала добро действовать. Девушка собрала бригаду из тех академических приятелей, кто ещё помнил студенческие посиделки в орочьих кабаках и от оных воспоминаний не отфыркивался в надушенный платочек, и назначила встречу у орканского посольства. Дома нацепила нужные амулеты, постучала по косяку на удачу, а во дворе столкнулась с сударем Шантэлем. Эльф выглядел на редкость бледно и неуверенно, будто всю ночь что-то обдумывал, вместо того, чтобы спать, но Триш сейчас было не до его заморочек и околостей, по которым точно мозаику выкладываешь картинку, а уж только потом разбираешься, как себя повести.
- Сударыня Трисса, мне нужно с вами поговорить.
- Сударь Шантэль, сейчас я немного занята, - бросила девушка, запрыгивая в седло. - Давайте завтра с утра, ладно?
- Да, хорошо.
Согласие не только на словах, но и в голосе настораживало. Но времени было в обрез.
В посольстве всё прошло гладко. Сперва Триш рассыпалась в извинениях за вандалов, затем обругала их смачно, по-орочьи, вызвав одобрительный гогот, и, наконец, от имени Ковена предложила услуги своей бригады. До праздника оставалось чуть больше суток, и осевшие в столице степняки согласились, благо заготовки для идолов взамен изрубленных и обожжённых у них имелись. Всю ночь шаманы трудились в своих мастерских, вырезая лица Созидателю Аттрессу Степному Жеребцу и животным духам-покровителям, а маги испаряли снег, разравнивали изрытую чем-то землю, отскабливали алтарь от нечистот и скабрезных надписей да выкорчёвывали изуродованных кумиров. К счастью, управились вовремя, и инцидент законсервировался, но, увы, не исчерпался окончательно. Когда выжатая Триш, клюя носом шею жеребца, под утро возвращалась домой, в малом зале заседаний Ковена ещё горел свет - видимо, магистрам было легче работать языком сутки напролёт, чем сделать пару пассов.
Сударь Шантэль пришёл, как и обещал, но Триш была просто не в состоянии оторвать голову от подушки.
На Большой Сев Лис сумел отличиться, взорвав один из салютов прямо в доме. Л"лэрд припозднился, но всё-таки пришёл с вином и южными фруктами, несмотря на варварский, с его точки зрения, повод, сел в своё кресло у камина, положил больную ногу на свой валик, и орочий праздник удался. До серьёзных ли разговоров было?
***
Кружевница не зря отваживала л"лэрда от сударыни Триссы, дав время на раздумья, по истечении которого Шантэль утвердился в мысли, что не стоит говорить ей о завещании. Ученица и так привязалась больше допустимого, а молоденькие барышни частенько ищут двойное дно там, где и единственное-то без тёмных углов. Придёт время - гномы её оповестят. Так будет лучше для всех.
Решив так, Шантэль собрался хорошенько выспаться, да вместо этого заседлал Руавэна и поехал в гости к самой безумной компании, какую только встречал в своей долгой жизни, отмечать безумный же орочий праздник. Впрочем, как сказал господин Метис, "было бы выпить, а повод найдётся". Он первым и "устал", по святой человеческой традиции заснув щекой в салате.
Сойка прилетела на следующий день, безошибочно постучав клювом в окно адресата. Ещё не отвязав письма, написанного симпатическими чернилами, Шантэль уже знал, от кого прибыла почта. Эльф немного помедлил, наслаждаясь веющими от бумаги ароматами лесных цветов, каких зимой и в императорской теплице не сыскать, мятных трав и кленового сока, а затем пошёл готовить проявляющий состав.
"Мой дорогой друг!" - так начиналось письмо, и Шантэль усмехнулся: принц Савиэль был молод, романтичен, и культура людей наложила на него отпечаток. Дальнейшее содержание заставило л"лэрда нахмуриться. Дело касалось самого Шантэля.
По словам кронпринца, Его Величество недоволен первым советником.
Во-первых, будучи настолько приближен ко двору неверрийского императора и являясь доверенным лицом Аристана, Шантэль обязан поставлять в Силль-Миеллон гораздо больше сведений, чем приходит сейчас. Проще говоря, задача государственного шпионажа выполняется без должного рвения и с неудовлетворительным результатом...
Это было несправедливо. Шантэль добросовестно поставлял двору Кленовой Ветви всю информацию о событиях в столице людей и во дворце в частности, которую считал достоверной... и не вина л"лэрда, что её набиралось так мало. Письма получал кронпринц и, в свою очередь, сам решал, о чём уведомить деревенеющего отца. Например, не счёл нужным докладывать о стальных кораблях, пушках и "своём" демоне по имени Веррея, дабы пощадить слабеющий разум Короля...
Во-вторых, поведением своего советника Саридэл разочарован ещё больше, чем работой. Мало того, что почтенный л"лэрд замещает капитана личной стражи Аристана, сиречь, тесно общается и разрешает проблемы орочни и этих "огрызков вечности" (тут эльф призадумался, гадая, сам ли Король в запале так величал недолгоживущих людей или же принц сочинил, желая точнее передать отцовский настрой), так ещё и принимает участие в "гульбищах" неверрийской черни - так Саридэл именовал народный праздник Ярицы. Кроме этого, Шантэль редко появляется в Силль-Миеллонском посольстве, а прибывший в столицу друид остался недоволен сухостью приёма, в то время как с неверрийским Архижрецом Лаврентием л'лэрд беседует и трапезничает регулярно.