Наглое, вызывающе хамское поведение, чтобы какие-то замулынданные девки вывешивали на плетень пряжи вдвое против любой лучшей, обществом признанной романовской пряхи? На кухнях начались бурления общественных мнений. Не имеют права они прясть больше! Если так кажная девка, или, прости господи, сноха, по стольку прясть будет, то куды котится мир? Разрушение устоев и вообще, страшно сказать, революция!
Однако возмущаться - это одно, а сделать это другое. Дело, собственно, в понятиях деревенских, не отягощённых хотя бы минимальными навыками увязывания причин со следствиями, одно - поджечь к хренам, чтобы много о себе не думали ни Глашка, ни змея подколодная Панкратиха. Поджечь, даже не думая о том, что вместе с цехами сгорит ещё полдеревни.
Но шпиёны из всех трёх лагерей, ещё окончательно не потерявшие сознание, вовремя проболтались о готовящемся теракте, и инициаторов взяли на горячем. Саня впервые видел Анну Ефимовну во гневе. Тезис о неотвратимости наказания действовал со страшной силой, и помещица, под страхом вызова следственной команды из Александровой слободы, закрутила гайки до предела. Борцуны и борчихи за посконную социальную справедливость покаялись, получили по пять плетей и новые нормы выработки. Благо Саня к тому времени Трофиму заказал компактные самопряхи версии два, в количестве двадцати штук, которые и стали основой повышенной производительности труда.
Финалом противостояния стала эпическая битва возле колодца, когда в поисках виноватых - а ведь должен же быть кто-то виноват! - молодые девки, науськанные лидерами противоборствующих группировок, сошлись стенка на стенку.
Саня с Гейнцем издалека любовались на народные забавы, до них доносились крики:
- А ну, дурка, удались борзо, не то харю раздроблю. Ишь боешница сыскалась! Я те в разбор съезжу, сверну салазки, - провопила одна баба.
Вокруг драчух сгрудились и пялились как завороженные - эко диво, девки бьются, - мужики, отвлекшиеся от своих дел. Послышались крики:
- Дай ей бухана!
- Рубани ей чушку!
Начали спешно подтягиваться резервы с разных концов деревни.
Гейнц пробормотал:
- Jebaleitung! Wie schwer ist es ohne Pistole in dem Dorf!*
- Трилобиты, ага, - услышал его Саня, - жаль, коромысла в дело не пустили. Не знаю, почему.
Драка закончилась ничьей. Истины оппоненты, как и водится в таких случаях, не нашли, зато выпустили пар. Ну и развлечение, какое-никакое.
_______ ___________
* - "Какое варварство! Тяжело в деревне без нагана!"
Кстати о наганах, тут же перескочила его мысль на замечание Гейнца, можно ведь попробовать? Бертолетку, слава богу, сделаем, а там и до унитарного патрона недалеко... Ну, накрайняк, просто капсюль сделать - уже прогресс, всё не чиркать кремнем под дождём. Добавим какой-нибудь флегматизатор, навроде толчёного стекла, слава богу, бутылки из-под водки ещё остались, и сделаем капсюли. Хотя, опять же подумал он, зачем нам капсюли? Мы же текстилем занимаемся.
- А в том цехе что? - всё-таки переспросил Костя, судя по всему, интересующийся не что, а кто в том цехе.
- Там ткацкие станы. Не ходи туда, там работа и детский сад. Хорошо, что печи стоят голландские, а то бы и жратву там варили. Работает три стана, хотя я планировал восемь! От незнания, да. Пять так и лежат разобранные в сарае. Так эти три жрут пряжу со страшной силой, от десяти до четырнадцати пудов пряжи в месяц каждый стан. Калашников уже всех своих приказчиков поодиночке в разные углы разослал, Трифона не отпустили на отхожий промысел, отправили по деревням. До Москвы уже добрались. Да и тут левые купцы уже стали появляться. Скупаем всё, что можно, всё в дело пускаем. И коноплю, и лён и шерсть.
- Как там наш алкоголик? - спросил Костя.
- Поначалу начал кудри заворачивать, так я ему пообещал, что ты скоро приедешь, рёбра переломаешь. Притих, перестал всякое фуфло везти. Как один раз ему оглобли развернули, так больше не выёживался.
- Надо будет к нему зайти, проведать добра молодца. Жена у него смачная, так и просится. Да и дочка вроде ничё.
- Ничё, - подтвердил Сашка, - особенного. Шерсть вообще никакая, только валенки катать и шинельное сукно делать.
- Это у неё что ли?
- Да нет, - мотнул головой Сашка, - я тебе про ткани, а у тебя одни бабы на уме.
- Дык... два с лишним месяца, прости господи, без женских ласк. Ну ладно, ладно, - ответил Берёзов, увидев, что Сашка к этой теме равнодушен, - давай про ткани.
- Вот, посмотри, поэкспериментировали. В дело пускаем всё, что привозят. П/ш сделали, основа лён, уток - шерсть. Но получается так ничего себе. Это из пробной партии.
Саня раскладывал перед Костей образцы тканей.
- Вот эта мяконькая, из него неплохо бы трусы пошить. А то я уж совсем поистрепался, - заявил Костя.
- Это да, это экспериментальное полотно. Щёлочь разрушает что-то там в льняном волокне, так она вот такая мягкая и получается. Ну а вот это парусина, чистая посконь, больше похожа на брезент. А вот тут и вообще мешковина. В общем, на складе у нас сейчас... Ты что явилась? - возмущенно спросил Сашка, когда увидел, что Акулина снова пришла во второй цех.
- Меня бабка Панкратиха послала, спросить, не надо ли чего барам, может чаю заварить?
- Надо, - сказал Костя, - вечером придёшь в баню, спину мне тереть!
Акулина пискнула и исчезла.
- Зря ты это сказал, - осуждающе сказал Саня.- На складе у нас около ста штук разных тканей. По сто двадцать аршин в штуке. Нет, здесь не дадут поговорить, ща пока все девки на тебя не посмотрят, не успокоятся. Пошли в дом.
Костя нехотя согласился. Они вышли на крыльцо.
- 13 алтын 2 денги за фунт табаку, 2 алтына 2 денги за трубку, - похвастался Костя, - настоящий табачок-с, не то что нынче в сигареты пихают. Держи, это я тебе лично привёз в подарок.
Они с наслаждением перекурили и зашли в дом. Поскольку Славка сразу же по приезду умчался квохтать вокруг Анны Ефимовны, так парни, после испивания настоящего кофия с сахаром, вышли ещё раз покурить на крылечко.
- У нас две стратегические новости, - по дороге сказал Костя, выпуская в небо замысловатый виток дыма.
- Начинай с плохой.
Костя поднял палец в небо и менторским тоном произнёс:
- Стратегические новости не могут быть или плохими или хорошими, потому что они стратегические. Хе-хе. Так вот. Старый хрен напросился на руководство экспедицией на Сахалин. Пока на Сахалин. Вот же подсуропил, все планы наперекосяк! И что ему шлея под хвост попала? Новость вторая - мы получили разрешения на всё, что просили, включая типографию. Генеральным цензором назначен Брюс, потому что никто больше в этом не понимает. Да, забыл сказать - можно печатать всё, всё, кроме духовной литературы.
- А что, в России есть какая-то иная? - хмыкнул Саня.
- Ну, остальное - учебники, календари, мемуары и планы завоевания мира. Но это не срочно. Деда в дорогу будем собирать мы. Отсюда вытекают новости помельче: А - мы стали поставщиками Адмиралтейства, в части снаряжения экспедиции. Б - нужно срочно готовить комплектацию. В - часть работ по Генплану переносятся на потом.
- Да, действительно. Я-то тут раздухарился... Планы составлял... Мечты лелеял.
- Тебе не надо будет делать всё. Погоди, вот приедет Григорич, привезёт бумагу от Апраксина, тогда можно будет нагибать и туляков, и Адмиралтейские мастерские. Нам, главное, иметь точные чертежи того, что мы хотим получить. А получить нам надо много чего. Фургоны, палатки, полушубки, валенки, накомарники. Полевые кухни, сани, лыжи. Энцефалитки, шапки-ушанки, рукавицы, шарфы. Сапоги, верёвки, штыри, карабины. Полевые печки, крупы, мука и сало. Я бы ни за что не впрягся в это дело, без нас сто лет жили, и ещё сто лет проживут. Но раз уж дед идёт, то надо его и снабжать по полной, чтоб не загнулся раньше времени во глубине сибирских руд. Я потом напишу списки. Из расчёта на сто пятьдесят рыл, с запасцем на непредвиденные обстоятельства.