Лихорадочно соображая, как оправдаться перед ЦП за длительное отсутствие на связи, но понимая, что промедление смерти подобно, Хлусов решительно вызвал ЦП:
— Центральный! Пожар потушен. Уровень воды в трюме полтора метра. Пострадавших нет. Был внизу во время тушения пожара. Проверил лично: очаги возгорания отсутствуют.
В ответ только ойкнули. В центральном посту царила исключительно мирная обстановка. Командир, пока корабль воевал сам с собой, читал Агату Кристи и пил чай. Остальные, потихоньку переговариваясь (дабы не дразнить шефа), терпеливо ждали конца отработок. От известия об уже потушенном пожаре и наводнении вся вахта центрального поста окаменела, а уж командир…
Через пару секунд по кораблю уже разносился самый настоящий сигнал аварийнойтревоги… Надо ли говорить, что началось потом. Матросы-шутники такого не ожидали и не планировали. Все закрутилось по полной программе! Замордованный Хлусов только потом заметил, что в отсеке звенит мирная «проверка сигнализации», что совсем нет запаха дыма, что инструмент как-то аккуратно разбросан, совсем нет воды и вообще нигде никаких следов катастрофы. Но это все было потом. Атак в течение почти часа экипаж всей подводной лодки, проявляя массовый героизм, боролся с мифической аварией. Слава богу, ВВД и ЛОХ в отсек не подавали. Ума в центральном посту хватило, хотя было желание все сразу и потушить, и воздушном подпереть. Панике-то все подвержены, в той или иной степени…
После «ликвидации аварии» Хлусова выдрали по полной схеме. Как говорил мой первый механик: «даже в те места, куда рука не достает». Отстранили от вахт, лишили всех денежных надбавок, выдали новые зачетные листы по всем существующим темам и многое-многое другое. Матросам врезали тоже. Но не так больно. И посоветовали — будет спать командир отсека, звоните в центральный пост. Но шуточек хватит! Можно и инфаркт заработать.
…к тому же нам пора вставать, на вахту надобно опять.
На ней, пока что с интересом следишь за ядерным процессом,
Сгоняя прочь остатки сна и ждешь, чтоб кончилась она.
Чтобы как в сказке про мочало, закончив день — начать сначала…
Капитан 2 ранга А. Башков
Посмотришь, бывало, в телевизор, послушаешь умные речи погонисгых адмиралов, из числа бывших замполитов, мол, «ходили мы походами», подумаешь: а кто, собственно, кроме нас самих, может рассказать о походе-то? Ну не о «героических» буднях походного штаба с многочасовыми «терзаньями» у карты Мирового океана с подстаканником в одной руке и бутербродом в другой, а так… попроще, о самом насущном: о том, как живут в море. Героизм оставим на совести политруков, это для них выход в море — героическое событие, а для подводника — просто работа…
Я стоял на вахте всегда в 3-й боевой смене. Только в самом первом походе довелось мне 90 суток просидеть в первой смене, но все остальное время только в третьей. А делятся боевые смены по времени так: первая смена с нулей (24.00) до четырех утра, вторая смена с четырех до восьми, а третья с восьми до двенадцати, и поехали заново: первая, вторая, третья. И так месяца три… А поскольку я был КГДУ-2, вторым управленцем, «начальником» левого реактора, то и присутствовал на ПУ ГЭУ во все тревоги и по всем общекорабельным мероприятиям. А вахту на ПУ ГЭУ несли одновременно три человека: один управленец на правый борт, он считался как бы старшим на пульте, один — на левый борт и еще один оператор, мичман или офицер, — на пульт управления электроэнергетическими системами (ЭЭС) корабля. Да… Еще за пультом ГЭУ, в своей каморке дремал киповец, все… Вот такая компания… Ну что ж, поехали! Всего один день. Простой день рядового дальнего похода ракетного подводного крейсера стратегического назначения.
24.00. Команда о начале развода по «Каштану» уже прозвучала. Но топота ног над головой еще не слышно. Мы вентилируем пульт, чтобы пришедшая смена завалилась не в предбанник, а в помещение с комфортной атмосферой. Это я на нашей вахте сторонник прохладного воздуха, и вентиляция пульта идет постоянно, а вот вторая смена, стоящая самую «собачью» вахту с 04.00 до 08.00, этого не приветствует и подремывает свои четыре часа при температуре за тридцать градусов. И нечего удивляться, пульт ГЭУ — это пятачок четыре на четыре метра, а вот приборов на этом пятачке далеко за сотню и даже не одну. А любой прибор, как известно даже домохозяйке, имеет свойство при длительной работе нагреваться. Отсюда и температура соответствующая…
— Первой боевой смене на вахту заступить! — наконец прохрипел «Каштан».
И сразу над головой затопали разбегающиеся по постам люди. Пульт находится прямо под средней, проходной палубой 3-го отсека, над ней центральный пост, под ней ПУ ГЭУ, киповня, каморка начхима — ЦДП, штурманская выгородка и единственный на весь отсек гальюн. На средней палубе рубка связи, выгородка ЗАС, «Алмаз» и вдоль всего левого борта пирамиды, то есть сейфы с оружием.
На пульт вваливается смена. Как всегда сморщенный и весь в шрамах от подушки командир 7-го, реакторного, отсека каплей Бузичкин, командир 10-го отсека молодой старлей Вавакин и электрик, командир 6-го отсека старлей Спесивцев. Ритуал смены с вахты прост до лаконизма.
— Все, как всегда. Идем на 22%, по 80 вперед… Испаритель восьмого на пресную…
Страшно хочется курить. Пользуясь статусом «годка», покидаю пульт без команды «Подвахтенным от мест отойти». Надо спешить в 5-бис отсек, к курилке, пока туда не выстроилась очередь человек в двадцать. Вообще, в курилке положено курить по четыре человека, там и сиденья всего четыре, но, как правило, туда набивается человек по шесть, особенно после вахт, или между тревогами. Более всего этим недоволен начхим, в чьем заведовании она находится. Чем больше народа — тем чаще фильтры менять приходится. Без очереди в курилку ходит только командир, наездники-адмиралы, оба старпома и некоторые особи из походного штаба, ну те, которые понаглее. Попытки остальных пролезть без очереди встречают очень серьезный и единодушный отпор от всех категорий моряков. Курилка — территория нейтральная, и уставами не предусмотренная.
00.10. Перекурить успел без очереди. Правда, в пятом отсеке выпал на идущего в ЦП старпома, но тот был в хорошем настроении и ничего не сказал. Хотя хрен его знает, сейчас прибежит в центральный и запишет замечание. Это, конечно, фигня, но вахтенный офицер смены будет долго нудеть по этому поводу, прося не наглеть и пожалеть его нелегкую судьбу. Быстренько спустился на свою палубу, сполоснул руки — и в каюту. Там переоделся в кремовую рубашку с погонами. Вход в кают-компанию в рабочей одежде запрещен. Каждое место за столами расписано давно и навсегда. Смена есть смена. Наконец пошла команда о пересменке. Не дожидаясь следующей команды, иду в кают-компанию.
— Третьей смене пить чай!
Я уже за столом. Мажу масло на хлеб, сверху сгущенка. Творога не хочется. Никогда не любил эту сублимированную искусственную и мокрую массу. Хотя многим нравится. Это сейчас, в нынешние времена, вечерний чай — так это просто чай, без реального сытного перекуса, а раньше все было посолиднее. Сыр, колбаска, вареньице. Красную икру, вино и воблу, по общей договоренности, мы не употребляем: интендант отдаст в конце похода, прямо перед базой. Домашних деликатесами порадовать.
00.20. Я снова в курилке. Снова успел до аншлага. Большая часть смены еще допивает свой вечерний напиток. Теперь можно и на боковую. Хотя нет, сначала надо в душ залезть, да и рубашку постирать не мешало. Помыться на корабле вроде как бы и не проблема, но в то же время удовольствие, доступное не всем. Официально каждый день положено плескаться кокам, ну, это понятно: приготовление пищи требует чистых рук. А вот всем остальным официально мыться можно только один раз в неделю. По субботам. В банный день. Тогда и сауна на офицерской палубе раскочегаривается, и никаких вопросов ни у кого это не вызывает. А неофициально… Основной массе экипажа в течение недели эта радость жизни недоступна. Кроме электромеханической боевой части, БЧ-5, к основному ядру которой я и принадлежу. Об этом знаю все, включая командира и любого штабного, хоть раз выходившего в море, но бороться с этим невозможно. Причем абсолютно невозможно. В обоих турбинных отсеках имеется по тамбур-шлюзу, предназначенному для аккуратного и безопасного выхода из «машины» в разных нехороших ситуациях. Они же по совместительству и душевые. Заходи, задраивай нижний люк и плещись, сколь душе угодно. Внизу турбина, пар под 300 градусов, кипятка хватит на все. Есть такой же и в реакторном 7-м отсеке. Он вообще предназначен именно для помывки, нержавеющие переборки, иллюминаторы в дверцах, раковина красивейшая со смесителем специальным, как в операционной… Так она для этого и предназначена, лечить, а точнее отмывать зараженных и облученных при аварии в отсеке. Слава богу, у нас ее пока для этого не использовали, повода не было, поэтому и плещется личный состав реакторного отсека в свое удовольствие. И кстати, такая вот несанкционированная радость очень коробит группу «К», во главе с командиром. Он-то как раз, да и старпомы тоже, могут в любое свободное от вахты время открыть сауну и там оттянуться, но вот то, что это могут делать и другие, наравне с ними, как-то колбасит наших командиров и начальников. Принцип нарушается, что дозволено Юпитеру… сами понимаете. Поэтому с таким явлением, как мытье в корме в неразрешенное время, ведется борьба всегда и безуспешно, но под благородным предлогом сохранения материальной части, и более экономного расхода воды. Бред, конечно, но что люксам докажешь? Кстати говоря, и от сауны у меня ключ тоже есть. Свой. И все вплоть до командира это знают. И самое большое, что меня ожидает, если я пойду туда мыться и буду обнаружен, так это фраза «Да ты просто обнаглел, Белов !», и не более. «Годковщину на флоте еще никто не отменял». Но мне надо еще и рубашку постирать, поэтому иду в восьмой отсек.