Моя общительная Ирина со многими из них сдружилась и познакомила с ними меня. Все они приезжали на работу на год или два и вначале решительно заявляли:
- Америка - это хорошо. Но мы здесь не останемся, поедем обратно.
Но, когда подходило время, их решимость ослабевала, и, вместо отъезда, они вызывали в Америку близких и продлевали визу. А потом уже всей семьей подавали бумаги на Green Cardй», «зеленую карточку», - документ на право постоянного проживания.
Среди них были два Евгения, два Жени, с которыми мы сошлись ближе. Один из них, старший, известный ученый, думал-думал и все-таки уехал:
- Приятели пишут, что сейчас в Москве тоже можно заниматься наукой, а для денег я начну какой-нибудь бизнес, как многие другие, - объяснял он.
Но вскоре после отъезда Женя-старший запросился обратно и писал Ирине: «После Америки мне здесь все не нравится, какое-то все лилипутское».
Его снова взяли на работу в лабораторию, он вернулся с семьей и больше о возвращении в Россию не заикался.
Женя-младший был родом из Саранска. Эрудированный человек, он каким-то образом умудрился сохранить в себе черты провинциала. В ту пору началось повальное увлечение Интернетом, Женя стал его фанатом и при каждой встрече уговаривал меня:
- Владимир Юльевич, по Интернету можно все. Интернет - это весь мир, в нем все есть.
- Женя, некогда мне сидеть и глазеть в Интернет.
Он так ко мне приставал, что однажды я написал стихотворение:
КАК НА ИНТЕРНЕТЕ НАРОДИЛИСЬ ДЕТИ
Раз включил я Интернет -
Поглазеть на белый свет,
И гонял я до одышки
По экрану стрелку мышки;
Дабл-дабл-дабл-Ю,
С Интернетом - как в раю,
Все, чем мы теперь живем,
Все находится на нем:
Он на то и Интернет -
Для него секретов нет.
И задумал я в момент
Провести эксперимент,
Двинул мышку вверх и вниз -
И две линии сошлись,
Перекрестной буквой Эксом
Заниматься стали сексом -
Одна линия под другой
Изгибается дугой,
И качается другая
(Догадайтесь - кто какая?).
Я гляжу - на Интернете
Нарождаться стали дети!
Он на то и Интернет -
Невозможного в нем нет...
И пришлось, едрена мать,
С экрана роды принимать.
Женя тоже сначала рвался обратно в Россию, вскоре после приезда:
- Что-то на Волгу так захотелось, - говорил он мечтательно.
Но, как ни сильна была в нем привязанность к России и к ее природе, благополучная жизнь все перебила и патриотический пыл в нем ослабевал. А его практичной жене Наташе возвращаться на Волгу совсем не хотелось. И что же? Сначала они купили себе машину и стали часто выезжать за город. Потом, при очень скромных заработках, приобрели загородный дом на берегу реки Делавер. Там с нерастраченным крестьянским пылом Женя возился на земле, а Наташа наводила уют в доме. Я назвал это их хозяйство «Саранск на Делавере». Потом они купили второй небольшой дом, в пригороде Нью-Йорка.
Так Америка легко побеждала русофильские настроения тех, кого заманила.
Мы с Ириной тоже начали снимать летний дом под Нью- Йорком, в небольшом городке Монро. Туда переехал наш сын с семьей, ближе к работе. У него было уже трое детей - родилась двойня, мальчик Грегори и девочка Лорин, и мы с Ириной летом часто приезжали навещать внуков.
По соседству жили несколько семей иммигрантов из России, у них работали прислугами и нянями так называемые «русские нелегалки».
Это была четвертая группа новой волны - женщины разных возрастов, которые приехали по гостевым визам на полгода, но оставались здесь годами на нелегальной подработке в состоятельных домах. Многие из них были учителя, инженеры, врачи, музыканты. Но теперь на родине для них или вообще не было работы, или платили так мало, что стать прислугой или нянькой в Америке было намного выгодней. Почти все, что зарабатывали, они отсылали домой, чтобы поддержать существование своих семей.
Общительная Ирина близко сошлась с некоторыми из «нелегалок». Одна из них, женщина из Минска, милая и веселая, рассказывала:
- Конечно, в моем теперешнем положении я чувствую себя ушибленной судьбой. Ведь я пятьдесят лет прожила, двоих детей вырастила, положение занимала - была начальником планового отдела на заводе. Работали мы на весь Союз и на соцстраны. Я даже в ГДР в командировки ездила, барахлишко домой привозила. И муж начальник был, по профсоюзной линии. Квартиру имели, дачу построили. Как говорится, «пердячим паром» строили - дача хоть и маленькая, а все своя. «Москвич» купили, на курорты по путевкам ездили. И вдруг как снег на голову - в 1991 году распускают Советский Союз! Все сразу рухнуло и пошло кувырком: на заводе заказы прекратились, зарплату платить перестали. Мужа с работы уволили, он с горя запил. Евреям хорошо, они все в беженство подались: кто в Израиль, кто в Германию, кто сюда, в Америку. А нам, русским людям, куда податься? Некоторые женщины, что помоложе, те в Польшу и в Чехию перебрались, там официантками, уборщицами нанимались, а каких даже в проститутки завербовали. А мне под старость лет - куда? Научили меня податься в Америку «нелегалкой». В старину говорили, «в люди наняться». Заплатила я взятку, получила визу на полгода, нашла работу у евреев, русских иммигрантов. Люди хорошие, в Ленинграде музыкантами были, а здесь на компьютер кончили. В Америке все на компьютер кончают. Вот, живу у них два года прислугой. По-американски «хомутендой» называют, а по русскому - домработница значит. За двумя ихними детьми ухаживаю, варю на всю семью, дом убираю. Платили мне двести пятьдесят долларов в неделю, теперь надбавили - триста получаю. И кормлюсь бесплатно...Что зарабатываю, все в Минск отсылаю - своим. Все мы тут на заработках, как коровы дойные, для своих семей. Да я этому и рада, о себе уж не думаю. Мало ли, что начальником была и с мужем жила... Мне еще другие бабы завидуют, что в Америку сумела попасть. Виза моя давно кончилась, живу, конечно, нелегально. А одна моя подруга, которая здесь тоже нелегалкой была, уехала обратно в Минск, и оттуда мне пишет: сиди в Америке и не рыпайся - никому мы тут не нужны...
Грустно было ее слушать. Мать - не нужна? Жена - не нужна? Деньги - нужны!.. Надо было суметь довести страну до такого состояния, чтобы она посылала своих матерей, жен, дочерей и сестер наниматься «в люди» в Америку!.. Эта «нелегалка» была хоть довольна своими хозяевами, а некоторые попадали как в рабство - слышали мы и такое... Но без денег и вида на жительство деваться им было некуда.
Отрешившись от прошлого своих жизней, «нелегалки» оставались в Америке по нескольку лет и тем поддерживали существование своих семей на предавшей их Родине. Много их приехало, да еще больше хотели бы приехать, только не знали - как это сделать. Это было настоящее нелегальное беженство советских жен и матерей от неустройства и голода в их стране. И конечно, предприимчивые люди в Америке, тоже иммигранты, развили вокруг них настоящую индустрию - создали десятки нелегальных агентств по устройству «нелегалок» на работы. Телефоны этих агентств были известны всем «нелегалкам». За сумму трехмесячного заработка агенты находили для них хозяев. А деньги за это брали с них вперед.
Я это потому пишу,
Что сам давно уж не грешу...
А.Пушкин
Рассказал я о судьбах русских женщин в Америке, и пора мне рассказать о своих наблюдениях за женщинами Америки.
Теперь у нас было три внука - Кортни, Грегори и Лорин. Но радость наша была подпорчена плохими отношениями с женой сына Линдой. С самого начала не было у нее к нам никакой приветливости. Со всем нашим жизненными опытом мы неназойливо пытались найти пути к душевному сближению с ней. Ирина предлагала ей помощь в уходе за растущими внуками - она в ответ молчала. Мы помогали им материально: дали половину денег на новый большой дом, который был для них слишком дорог, и с радостью привозили подарки - она этого как будто не замечала. Нам хотелось почаще видеть растущих внуков, но мы сами в гости не напрашивались, а бывали только, когда сын позовет. Наша старшая внучка Кортни почувствовала разлад в семье и по-детски пыталась примирить свою мать с нами. Но это помогло лишь на короткое время.