Наклонившись к мертвецу, я перевернул его на спину, а потом вывернул карманы куртки и пиджака. Есть навороченный телефон с бриллиантами, записная книжка с карандашиком и портмоне с ключами, деньгами и кредитками. Больше ничего, но и эта добыча сойдет. Наверняка, в телефоне немало интересной информации, как и в записной книжке. Но с этим будем разбираться после завершения операции, а пока сектантов и наемников нужно расколотить, да выживших преображенцев вытащить, если получится.
В этот момент снова взвыло мое чувство самосохранения:
«Опасность! Позади противник!»
Перекатом ушел в сторону и в то место, где я только что находился, упала граната. Охранники, которых сдерживал Кабарга, поспешили вслед за хозяином, и хотя они опоздали, перед ними оказался я, один–одинешенек.
Прикрыв голову ладонями, я упал в неглубокую яму, вжался лицом в мокрый грунт и раздался несильный взрыв. Наверное, это была маломощная РНГ. Осколки меня не зацепили, но почти сразу телохранители олигарха открыли огонь из автоматов. Справа заваленный забор, а слева дорога, которая простреливается. Еще пара секунд и рядом упадет очередная граната. Высунуться мне не дают, шансов уцелеть мало, только если подоспеет помощь, и я не знал, что делать.
Все мои чувства были на пределе. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты спасения, и в итоге я поступил так, как подсказывала интуиция.
Собрав всю волю, я сконцентрировал силу в левой руке и вытянул ее в сторону забора. После чего резко раскрыл ладонь и выдохнул:
— Ха–а-а!!!
Забор откинуло в сторону, словно пушинку, будто по нему ударил трактор. Проход открыт и, не задумываясь над тем, что сейчас произошло, я вкатился во двор, оказался под прикрытием стены и поднялся.
Бегом–бегом–бегом! Я обогнул дом, а телохранители олигарха стреляли мне вслед и кидали гранаты.
Перезарядив оружие, взобрался на крышу и осторожно подошел к противоположному краю. Уже темно, но своих противников, которые посчитали, что я не вернусь, и приблизились к телу Викентьева, разглядел хорошо.
«Сейчас срежу псов», — подумал я, но выстрелить не успел.
На улице появился Кабарга и с ним пара бойцов из роты «Клин». Они обстреляли телохранителей и охранники заметались. Дернулись вправо, а там другие ополченцы, которые выскочили из‑за угла и расстреляли их в упор…
На этом моменте для меня активная фаза боя была окончена. Навстречу сектантам и наемникам выдвинулись штурмовики «Клина» и произошло небольшое сражение. Один БТР противник потерял на ферме, его подбили преображенцы. Второй сожгли воины Ворона. И без брони вражеская пехота даже в поселок войти не смогла. Кобольд активировал радиодетонаторы и вдоль дорог взорвались мины. Снайпера тоже не зевали и сняли немало вражеских бойцов. А затем ополченцы выставили на окраине поселка станковые и ручные пулеметы. После чего сектанты, кто уцелел под шквалом из свинца и стали, побежали.
Ночь. Разрушенный поселок. Стрельба. Вопли. Горящие бронетранспортеры и взрывы мин. Хлопки гранат и выстрелы подствольников. Если бы год назад мне сказали, что такое возможно в Центральной России, не поверил бы. А сейчас воспринимал происходящее, как должное, и понимал, что полиция далеко и нам никто не помешает.
Тем временем с криками «Ура!» ополченцы начали преследование отступающих сектантов, а затем на их плечах ворвались на горящую ферму. Цели операции были достигнуты, и удалось спасти двух спецназовцев. Контуженого Дементия и Осу, девушку–снайпера.
Преображенцам оказали первую медицинскую помощь, а штурмовики собрали трофеи и, в сопровождении воинов Ворона, окольными путями выдвинулись в сторону Дмитрова, где для них сняли дом отдыха. Телефоны у всех были изъяты заранее и большинство ополченцев искренне считали, что сегодня они работали на ФСБ, и сражались с бандерлогами, которые задумали устроить в России переворот. Пусть так и дальше думают, им спокойней будет. Тем более в отряде «Клин» двое убитых и трое раненых. Потери незначительные, но погибли ополченцы по глупости, подставились под длинную пулеметную очередь, которую в отчаянии выпустил зажатый в угол сектант.
Вместе с Велимиром, который был доволен, ибо свалил нескольких сектантов, Кабаргой и командиром штурмовиков с позывным Рокс, суровым мужчиной в камуфляже и с трофейным АС «Вал» на плече, я остался на месте. И пока воины разъезжались, разговаривал с командиром ополченцев и рассказывал ему о Кромке, сектантах и войне, которую люди ведут против демонов.
Что сказать? Как здравомыслящий человек он мне не поверил. Наверное, посчитал, что после боя у работодателя непорядок с головой. Однако деньги, которые он получил за боевую операцию, были настоящими, и морду олигарха Викентьева ополченец узнал. Поэтому спорить со мной или отказываться от дальнейшего сотрудничества Рокс не торопился. Он молчал и кивал, а потом рядом остановились трофейные «хамви», в которые погрузили уцелевших преображенцев. После чего мы совершили небольшое путешествие к ближайшему порталу и перебрались на Кромку. И тут уж хочешь или нет, а Роксу пришлось поверить в существование параллельных миров.
44
На Кромке нас встретили бойцы с заставы Преображенского анклава. Раненых сразу отвезли в Ольгинск, который находился в тридцати километрах от точки перехода. А на рассвете появился полковник Лапшин. Не один, а с Лисом, каменецкими диверсантами и новой группой своих спецназовцев, которые были готовы к отправке на Землю. После чего начались переговоры, хотя, правильней сказать, что уговоры.
Лидер Преображенского анклава хотел сотрудничать и развивать торговлю. Это на словах, а на деле он намеревался захватить меня в плен. Но опять не решился, поскольку рядом находился ведьмак. Он человек авторитетный и уважаемый, а еще его боялись. Поэтому нарушать свое слово в его присутствии полковник не решился. Тем более что о временной потере своих способностей Велимир ему не рассказывал.
На время, прервав общение с Лапшиным, я получил от Лиса сорок килограммовых брусков золота и пакет с драгоценными камушками, а затем дал повольникам свободу и узнал о судьбе наших переселенцев. У всех полный порядок, люди живут и осваиваются в новом мире. Ромашин и Соловьев, с группой отчаянных вояк ушли в Каменец, где объявили себя повольниками и двинулись в разведрейд на левый берег Тихой. Николаев и Костерин живут в Преображенске, вместе с Ахметшиным выполняют приказы Гурьянова и всем довольны. Сам генерал перебрался в свой горный замок и бухает, а его дочь Алина крутит роман с полковником Дорошенко, который, по слухам, готов сделать ей предложение руки и сердца. Володька Минеев у росанов, кует оружие, и горцы его оберегают. Автомеханики, строители, радисты, компьютерщик и прочие ценные специалисты, находятся в Медногорске или Александровске. А Лис и его отряд, оставив разрушенную гору, намерены двинуться в Зеленогорье, где им предложили хороший контракт.
В общем, что есть я, что нет меня, активные люди всегда пристроятся и найдут себе место в жизни. Это правильно, ведь я не добрый мальчик, который обязан обо всех заботиться, и не центр мироздания. Нужно это понимать и воспринимать, как должное, а иначе можно возомнить себя великим и незаменимым наследником Предтеч и быстренько лишиться свободы или жизни. Случай с дампирами меня этому научил.
Попрощавшись, Лис уехал, а я снова стал слушать полковника. Еще раз просканировал его и, узнав, что ради благополучия своего анклава он готов посадить меня на цепь, покивал головой и поставил Лапшина перед фактом. Я перевожу на Землю преображенских и каменецких бойцов, а дальше они сами по себе. Если его это устраивает, работаем и, возможно, еще будем сотрудничать. Если он против и намерен совершить опрометчивый поступок, в таком случае мы враги.
Лапшин думал недолго и заверил меня, что в мыслях не имел как‑то ограничивать мою свободу. Как можно? Ведь мы друзья, деловые партнеры и товарищи, которые имеют общую цель. На что я опять кивнул и согласился с ним, а затем предложил ему трофейные «хамви» и оружие. Он, естественно, сразу же согласился и расплатился золотом. А затем я приказал всем грузиться по машинам и выдвигаться к следующей точке перехода, где сейчас безопасно…