После Костерина пришли повольники, которые хотели уточнить детали. Они остаются на базе, тут все просто. А каковы цены, по которым необходимо сбывать излишки товаров? Куда отправлять золото и серебро, вырученное на торгах? Сколько платить рабочим? И кому передать базу после того как истечет срок договора? Все это мы обговорили, и в конце я сказал, что драгметаллы нужно отправлять росанам, а судьба базы меня не интересует. И хотя я понимал, что они, несмотря на договор и мое доброе отношение к ним, постараются нагреть на торговле руки, меня это не волновало. Если выживу, деньги заработаю и когда‑нибудь построю новую базу, а пока это неважно.
Повольники оставили бункер, и заглянул Ромашин. Писатель долго мялся и подводил меня к какой‑то мысли, а потом выдал, что еще раз все обдумал и понял, что возвращаться на Землю не желает. Опасно там для него теперь. Поэтому придется обживаться на Кромке. Вот только это сложно, не имея финансов и поддержки. Все понятно. Я предложил ему деньги и оружие, машину и снаряжение. Он не отказался и поздно вечером я видел его с Соловьевым. В компании с несколькими наемниками они что‑то обсуждали и, наверняка, на поиски приключений писатель и снайпер отправятся вместе.
Последними появились Челбас и Ворон. Как я уже неоднократно говорил, они люди серьезные и разговор был по существу, прямой и четкий. Они не хотели меня оставлять, потому что со мной интересно и обоих устраивает оплата их умений. Оставаться на Кромке им не с руки, по крайней мере, в Преображенском анклаве точно, а на Земле нет достойного вожака, за которым рисковые люди готовы пойти. Таковы их резоны. А раз я ухожу, они следом, и вместе с ними небольшая группа боевиков. И если мне понадобятся услуги людей, которые знают, с какого конца держать автомат и не боятся крови, контакты они оставят, и будут ждать вызова. Что тут скажешь? Воины мне могут понадобиться, в самом деле. Особенно если соберусь закрывать земные порталы, соединяющие сектантов и демонов. Так что договорились. Челбас и Ворон, по–прежнему, остаются моими людьми, и будут готовы к проведению боевых операций в любое время, когда это нужно. Разумеется, при этом они гарантируют сохранение тайны и просят на обустройство базы для бойцов, выплату постоянного жалованья и снаряжение, денежку. Все по делу, без нервов. Поэтому они получили сто тысяч долларов, для начала, и разрешение погулять по арсеналу.
Некогда дружная команда рассыпалась на отряды и группы. Отныне каждый сам за себя и выяснилось, что количество людей, желающих вернуться на Землю, не велико. Из числа тех, кто подчинялся мне, всего двадцать семь человек, плюс Челбас и Ворон, с которыми уходили четыре бойца, это те, кому они доверяли на сто процентов. А помимо этого были еще потеряшки, тридцать шесть человек.
Ночь прошла без происшествий, а с утра пораньше нагрянули гости. Велимир с охраной, преображенские полковники с ротой спецназа на броне и старейшины росанов. Все они уже знали о моем намерении самоустраниться, хотя я об этом никому кроме своих офицеров не говорил. И отношение к этому у каждого было свое. Росаны сказали, что чего‑то подобного ожидали и были уверены, что мы еще встретимся, ибо в их племени есть пророки. Раз они так сказали, значит, все хорошо. Ведьмак меня поддержал. А вот преображенцы были категорически против и дошло до того, что полковники едва не отдали своим бойцам приказ о моем задержании. Однако, посмотрев на повольников и на охрану Велимира, а потом на башни бронетранспортеров и ДШК, которые бойцы Лиса направили на гостей, они сдержались. После чего начались переговоры, которые закончились, как я и предполагал. Между нами, по–прежнему, мир и дружба. Я перевожу на Землю одну группу преображенского спецназа и передаю воинам карты порталов с графиком их самопроизвольного включения, а дальше они решают свои проблемы самостоятельно. Есть контакты генерала Гурьянова, вот пусть и крутятся.
Росаны, забрав Минеева и кузнецов, покинули гору первыми. За ними последовали преображенцы, а Велимир остался. Как мое прикрытие от необдуманных действий преображенцев и гарант моей безопасности, хотя я считал, что справлюсь.
Вечером я посетил Медногорск и встретился с Гурьяновым. Ему от меня ничего не нужно, генерал вжился в местные реалии и, как мне показалось, жил уже в каком‑то своем, придуманном мире, где все хорошо и прекрасно, он барин и у него есть холопы. А его дочь, моя любовница, встретила меня весьма прохладно. Куда делись былые чувства, если они были? Развеялись ветром, без следа и остатка. Поэтому, пожав плечами, я пожелал всем доброй ночи и вернулся на базу. После чего сформировал колонну из желающих вернуться на родину и повел ее в земли росанов, где благополучно перевел потеряшек на Землю.
Это было уже утром. Потеряшки, счастливые и улыбающиеся, толпой спешили навстречу цивилизации, к городу Нерль. И вроде бы каждого инструктировали, что нужно быть осторожнее, они вели себя, словно дети. И я был уверен, что через пару–тройку часов половина из них окажется в полиции. Слишком странно они выглядели. Даже, несмотря на наличие денег в карманах современной одежды, которую им выдали на базе, все равно они будут выделяться из толпы. Но это уже их проблемы. Хотели на родину? Да никаких проблем. Добро пожаловать, дамы и господа. Впрочем, несколько человек от толпы отделились и направились в противоположную сторону. Эти должны выжить. Сразу заметно, что люди опытные.
Снова переход на Кромку и мы с Велимиром, под усиленной охраной, отправились в Александровск. Здесь встреча с преображенским спецназом и отрядом ведьмака. Пока шли по лесу и собирались возле свободного портала, разговаривали и я подал Велимиру хорошую идею. Пусть он встретится с бабкой Валентиной, земной волхвой. Вдруг она что‑то знает про таинственных эсвернов? А может быть она сама эсверн, хранитель древних сооружений?
Ведьмак выслушал меня и признал, что в моих словах есть резон. А потом он дал пару телефонных номеров. Оказывается, у него на Земле уже есть свои агенты, и через них мы можем держать связь.
Наконец, все в сборе. Переход и опять я на Земле, в каком‑то болоте невдалеке от города Юрьев–Польский.
Преображенцы сразу обшарили территорию и начали вести разведку. Ведьмак со своими воинами, махнув на прощание рукой и пожелав удачи, ушел на север. А я с группой Ворона–Челбаса двинулся на юг.
Вот и все. Пусть кто‑то снабжает Кромку, а кто‑то ищет древние дворцы и бункера. Меня это не волнует и не касается, ибо надо идти своим путем. И чтобы легче было идти, рядом хорошо подготовленные вояки, а за спиной набитый долларами большой рюкзак.
36
По пешеходному мосту я пересек Москва–реку, сделал несколько шагов по набережной, остановился и, облокотившись на ограждение, посмотрел на проходящий мимо речной кораблик. Справа от меня фонтан Европы, и за ним Киевский вокзал, а слева зеленый сквер, где еще при советской власти планировали поставить монумент в память 300–летия воссоединения Украины с Россией. Однако монумент не поставили и в центре провонявшего мочей, пищевыми отходами и бомжами сквера стоит одинокий камень, напоминание о былом намерении. Прохожих немного, день холодный, несмотря на то, что уже середина мая, и рядом только усталая тетка в оранжевой куртке, которая сметает в кучку окурки и прочий мусор.
Полной грудью вобрав наполненный газами воздух мегаполиса, я поморщился. Да уж, Земля не Кромка. Это там от девственной природы деваться некуда, а в Москве, как и в других крупных городах планеты, нескончаемые потоки автомобилей, фабрики, заводы и люди, которые ежедневно производят тысячи тонн мусора. Отсюда болезни, психозы и стрессы. Люди меняются не в лучшую сторону и, глядя на них, мне становится жаль этих несчастных. Куда‑то бегут, торопятся, добывают денежку, копят мелочные обиды и строят планы. Зачем? Для чего? Все равно конец один, могила.
«Что‑то ты, Олег, философствовать начал, — промелькнула у меня мысль и я улыбнулся. — Кромку вспоминаешь, а сам сбежал обратно в родной мир».