Дедушка уже привык к тому, что бабушка обо всём знала заранее, но всё-таки спросил:

— А почему же ты мне это заранее не подсказала?

— Я просто заранее хотела, — строго сказала бабушка, — чтобы ты об этом догадался сам.

Глава шестая

ВСЕ ВЗРОСЛЫЕ — БЫВШИЕ ДЕТИ

И вот, как вы уже знаете, зелёный самолёт с красными звёздами на крыльях летит по улицам.

А мимо него идут разные люди, и все думают о разном.

Вот, например, идёт физик. Он совсем не смотрит по сторонам, не отвлекается и, вполне, вполне возможно, думает о том, что если воду разделить на маленькие капельки, а каждую такую капельку разделить опять, то получатся совсем маленькие капелюшечки, которые называются молекулами, и если разделить такую молекулу, то получатся ещё меньшие частички, которые называются атомы, но и их можно разделить, и если это сделать…

Но улица шумит и мешает физику думать, а тут вдруг он ещё видит замечательный старинный самолёт, который летит ему навстречу.

«Интересно, — думает физик, — откуда берутся такие самолёты, где такие самолёты продают? Эх, хорошо бы купить такой, поставить его на пол в кабинете и опять стать маленьким мальчиком! Можно было бы даже позвать поиграть кого-нибудь из знакомых академиков…»

Умный физик подумал так и тяжело вздохнул, потому что сам когда-то был ребёнком, но в детстве так и не успел наиграться как следует.

А вот по улице идёт толстый повар и, конечно, думает о вкусной и здоровой пище. При виде самолёта у него моментально потекли слюнки, и ему тоже захотелось снова стать маленьким мальчиком…

И астроном, увидев зелёный самолёт с красными звёздами, моментально перестал думать о своих звёздах. И строитель забыл о домах, а взрослые женщины, увидев этот самолёт, вспомнили о куклах, которых нянчили в далёком детстве…

Глава седьмая

ВНУК ПЕТЯ И ДЕД ПЕТЯ

Внук Петя лежал под одеялом лицом к стене и думал, почему это слёзы такие солёные.

Он бы очень хотел не плакать, но слёзы сами собой выкатывались из глаз и по щекам стекали на подушку.

Петя, конечно, понимал, что настоящие лётчики не плачут, но никак не мог остановиться: его замечательный самолёт был разрушен и теперь он никогда не сможет его построить, потому что папину пишущую машинку «Эрика» трогать нельзя, мамину швейную машину трогать нельзя, пылесос — нельзя, Александр Сергеевич Пушкин и Лев Николаевич Толстой тоже не куклы, глобусом тоже нельзя играть, как какими-нибудь кубиками…

Ну почему же слёзы такие солёные, прямо как будто кто-то специально размешал в тёплой воде целую ложку соли?

И вдруг… И вдруг Петя снова услышал знакомое гудение, оно было очень похоже на то, которое издавал совсем недавно его самолёт. Но ведь этого самолёта уже не существовало!..

Петя перестал на секундочку плакать и прислушался.

Непонятное, загадочное гудение раздавалось из коридора и становилось всё сильнее и сильнее.

Петя приподнялся на локтях и стал глядеть на закрытую дверь: ведь если в прихожей гудит какой-нибудь самолёт, он каждую секунду может влететь сюда, в Петину комнату.

В следующую секунду дверь действительно сама собой открылась и в комнату действительно влетел зелёный самолёт с красными звёздами на крыльях и мягко приземлился на коврике около Петиной кровати.

Петя ещё никогда в жизни не видел таких удивительных, таких замечательных самолётов! Он был похож на довольно толстую стрекозу, покрашенную зелёной краской и стоящую вместо ножек на высоких колёсах. В кабине этого прекрасного самолёта сидели две куклы в кожаных шлемах и специальных очках.

— Нравится? — спросил дед Петя. Он ещё тяжело дышал, потому, что очень спешил к внуку Пете и потому что нести такой большой самолёт и одновременно гудеть не так-то легко, — Нравится?

Петя даже ничего не смог ответить от восторга. Конечно, нравится! Какой может быть разговор?!

Теперь он больше не удивлялся, почему его слёзы такие солёные, он вообще перестал плакать, и щёки его как-то сами собой очень быстро высохли.

Петя не мог оторвать глаз от этой чудесной зелёной стрекозы с красными звёздами на крыльях и только спросил у деда еле слышно, потому что ещё не мог поверить своему счастью:

— Это мне?..

Деду Пете было очень приятно, что его подарок так понравился внуку. Теперь даже ему самому этот самолёт стал нравиться ещё больше. Замечательный самолёт!

Он стоял на пушистом ковре возле Петиной кроватки и, казалось, собирался взлететь с поля, поросшего высокой травой.

— Дед, это мне? — снова спросил внук, и дед Петя кивнул:

— А кому же ещё?! Конечно, тебе!

Тут внук Петя в одну секунду спрыгнул со своей кровати и три раза обполз вокруг дедушкиного подарка.

— А можно его немножечко потрогать? — спросил он. — Совсем немножечко…

— Потрогай, — разрешил дед. — Можешь даже повернуть пропеллер.

Внук Петя вытянул палец и совсем легонько дотронулся до маленького деревянного пропеллера, и пропеллер… немного повернулся.

Петя даже отдёрнул руку, подумал, что поломал что-то, но дед его успокоил:

— Всё в порядке. — И подсказал: — Там есть такая красненькая кнопочка, нажми-ка на неё.

Ага, вот она, эта кнопочка. Петя нажал её, и… пропеллер завертелся. Он вертелся всё быстрее и быстрее, он уже вертелся как бешеный. Казалось, самолёт сейчас покатится по пушистому ковру, как по траве, разгонится хорошенько и взлетит.

У внука Пети даже дыхание перехватило.

— Дед, — спросил он шёпотом, — а ты летал когда-нибудь на таком самолёте?

Дед Петя закрыл глаза и, наверное, вспомнил то время, когда ещё ходил в коротких штанишках.

— Летал, — произнёс он с удовольствием. — Тогда, давно, лётчики назывались ещё пилотами, а самолёты — аэропланами. Я уже был не очень маленький, но и не совсем большой, мне было тогда, как тебе сейчас, пять с половиной лет. И вот однажды, в один прекрасный день…

— Ты полетел! — догадался внук.

— Подожди, — улыбнулся дед. — Ты очень торопишься.

В тот прекрасный день полетел я только вечером, а ведь до этого ещё было утро… Одно прекрасное утро.

— А что было утром? — спросил маленький Петя.

— А утром… — Дед Петя придвинулся совсем близко к внуку Пете. — А утром я ещё успел ненадолго превратиться в обезьянку.

— Как?! — удивился маленький Петя.

— А вот так. Слушай и не перебивай, я расскажу тебе всё по порядку.

Глава восьмая

В ОДНО ПРЕКРАСНОЕ УТРО

Это было очень давно, когда по улицам ещё ездили извозчики, а автомобилям разрешалось гудеть сколько хочешь.

И вот в одно прекрасное утро мой папа, твой прадедушка, разбудил меня и сказал:

— Вставай, Петя, вставай, сынок! Сегодня мы идём в цирк!

Ой, что тут началось! Ну, во-первых, тут же заиграла музыка. Это в соседней комнате мама завела патефон, и по всей квартире зазвучал весёлый танец, такой весёлый, что я тут же стал танцевать от радости.

Мы все очень любили цирк: и папа, и мама, и я, — но в этот прекрасный день там было особенно интересно, так как в цирке выступал папин друг детства, знаменитый дрессировщик зверей Анатолий Анатольевич Дуров.

И его отец, и дядя, и племянники, и другие родственники — все были дрессировщиками. Они дрессировали самых разных животных, учили их самым невероятным штукам, и звери с большим удовольствием выступали в цирке перед зрителями, потому что все Дуровы очень любили своих питомцев, никогда не обижали их и не наказывали.

Сделает, например, заяц всё как следует (а он умел бить в барабан), Дуров тут же даёт ему морковку. А все зайцы, между прочим, любят морковку больше всего на свете, их просто хлебом не корми, а дай только морковку и капусту.