Он прервался, чтобы погладить рыжего волка, вновь беспокойно заметавшегося в своих оковах. Зверь натягивал цепи, скреб когтями по булыжникам и надрывно скулил.
– Да, чуть не забыл, – фальшиво спохватился Рэф. – Вас наверняка интересует, что именно нам нужно. Очень немногое. Мы хотим получить обратно Эртеля Эклинга и его пасынка. Он был и остается правителем нашего края – хоть в людском образе, хоть в каком другом. Во-вторых… – он остановился перевести дыхание, и тогда вразнобой заголосила Стая, словно откликаясь на призыв беспокойного заклятого, языком пламени стелившегося над землей. Рэф дождался тишины, и завершил свое требование, прозвучавшее с оттенком вынужденного почтения: – Во-вторых, мы с нетерпением ожидаем деву, которая должна присоединиться к нам.
– Какую еще деву? – очень спокойно и ровно осведомился правитель Аквилонии. – У нее есть имя?
– Само собой! – откликнулись снизу. – Кстати, тебе отлично известно, о ком я говорю. Ее зовут Ричильдис. Диса, принцесса из Тарантии. Если она там, на башне, то пусть услышит, – долетавший наверх голос стал вкрадчивым, требовательным: – Веление пророчицы собрало нас, дабы ожидать под стенами, а мое решение гласит, что мы будем проявлять терпение только до завтрашнего рассвета. Если с первыми лучами солнца принцесса и Эртель Эклинг не выйдут к нам, мы придем за ними – и неважно, кто попытается преградить нам путь.
Дослушав невероятное заявление, Лаэг от изумления потряс головой. При чем здесь Диса? Зачем своре одержимых жаждой убийства полузверей понадобилась его младшая сестренка?
Мальчик не сразу понял, что кто-то настойчиво теребит его за рукав. Посмотрев вниз, он узрел причину спора – Ричильдис, злую, как голодной демон, и больше не витавшую в своих таинственных размышлениях.
– Подсади меня, – потребовала девочка. Забравшись в проем между зубцами стены, она наклонилась и звонко, с вызовом прокричала:
– Сначала отпусти людей, Волк! И немедленно сними ошейник с… с этой женщины! Ей и без того плохо!
– Это для ее же пользы, – возразил Рэф. – Иначе она покалечит себя или кого-нибудь другого. Так ты идешь? Мы договорились?
– Нет, нет, нет! – выкрик принадлежал Зенобии Канах, пустынным ураганом налетевшей на своих детей. Лаэг даже не успел понять, как это матушка умудрилась одной рукой отпихнуть его, а другой – сдернуть Дису со стены. Девочка потеряла равновесие и шлепнулась на каменные плиты, болезненно ойкнув.
Дженна продолжала кричать, едва ли осознавая, что именно выкрикивает:
– Убирайтесь! Убирайтесь, вы… твари! Моя дочь никуда не пойдет, и тем более – к вам в лапы! Дай! – она выхватила у оказавшегося поблизости караульного, с раскрытым ртом взиравшего на творившееся вокруг безобразие, арбалет, с яростью дернула рычаг, взводящий тетиву, и выстрелила, почти не целясь.
Зенобия промахнулась – тяжелый болт воткнулся в склон рва, выбив маленький фонтанчик пыли. Рэф с ленцой проследил за полетом стрелы, пропуская мимо ушей град обрушившихся на него оскорблений, и повторил свой вопрос:
– Мы договорились? Или вам нужны доказательства серьезности моих слов? Это не составит особенного труда, – он полуобернулся к насторожившимся тварям, охранявшим пленников, и те сорвались с места, врезавшись в кучку людей.
Поднявшаяся пыль милосердно скрыла вспыхнувшую потасовку, а спустя десяток ударов сердца из желтоватых клубов появились и тяжеловесно скатились вниз, на дно рва, несколько человеческих тел. Одно из них было по-прежнему облачено в драный изумрудный халат, а в другом, похожем на небрежно сломанную игрушку, угадывалась женщина.
– Сделайте же что-нибудь! Прикончите его! – аквилонская королева метнулась сперва к мужу, затем к придворному волшебнику. – Озимандия, ну что ты стоишь и смотришь? Где твое колдовство?
– Оно не годится, – растерянно пробормотал старый чародей. – Я в жизни никого не убивал с помощью магии…
– Тогда пусть это сделает Крэган! Где он? – Дженна в ярости топнула ногой, и, словно откликаясь, с другой стороны рва долетел истошный вопль агонизирующего человека. – Куда подевался? Уж чего-чего, а убивать гиперборейцы отлично научились! Я хочу, чтобы, он уничтожил эту мерзость в человеческом облике!
– Йен, замолчи, – вполголоса рыкнул киммериец, оглядываясь по сторонам. – Где они?.. Клянусь, только что я видел их здесь! Лаэг! Диса!
– Наконец-то вспомнили, – мальчик помог сестре встать на ноги и потащил за собой, не очень-то воспитанно проталкиваясь сквозь неразбериху на площадке. Ричильдис прихрамывала и отчаянно жмурилась. Предательские слезы, никак не украшавшие аквилонскую принцессу, все-таки текли, оставляя влажные ручейки. Одновременно девочка пыталась говорить, но сквозь хлюпанье прорывались только отдельные маловразумительные слова: «Нечестно!.. Они не должны быть такими!..»
Наконец детям удалось проложить себе дорогу, и зареванная Ричильдис, выдернув ладошку из руки брата, устремилась к отцу.
– Я ей ничего не сделал, – на всякий случай предупредил Лаэг, обращаясь почему-то к Озимандии. – Она сама начала хныкать. И все время бормочет, мол, все нечестно, а что именно нечестно – я не понимаю.
– Он посадил Нейю на цепь, – Диса отчаянно зашмыгала носом. – Так нельзя, она же не дикое животное! Он натравливает оборотней на людей, а они слушаются, потому что не понимают! Никто не понимает! Папа, я не хочу идти туда! Он заставит меня носить ошейник или посадит в клетку, будто я – вещь!
– Почему ваша милость считает то ужасное создание госпожой Нейей? – внезапно заинтересовался волшебник, извлекая откуда-то чистый лоскут ткани и вручая его принцессе. Девочка зарылась в платок лицом, оттого ее ответ прозвучал убежденно, но слегка глуховато:
– Но это и есть Нейя! Я знаю! А большой медведь в чешуе – месьор… как его… мы с ним встречались, он управлял замком… когда был человеком… – она снова расплакалась.
– Похоже, она имеет в виду Темвика Магнуссона, – краткое замешательство аквилонского короля, вызванное путаными словами дочери, быстро сгинуло. Он присел рядом с девочкой, пытаясь ее успокоить и настойчиво повторяя – ей не грозит никакая опасность. Она останется в Цитадели, вместе с братом и матушкой, где о них позаботятся. Страшные звери никогда не доберутся до Дис. Она же понимает – нельзя придавать значение глупостям, сказанным безумцем. Смешно для почти взрослой и такой умной девицы – бояться и плакать.
Так и не успокоившаяся Дженна попыталась вмешаться в разговор, но, уловив короткий раздраженный жест супруга, отступила в сторону и понурилась. Лаэг подергал опечаленную родительницу за длинный рукав платья:
– Смотри, мама – они уходят.
Скогры, сбившись в группы по десятку или дюжине голов, зарысили вниз по склону, увлекая за собой пленников-людей и упиравшуюся рыжую волчицу на привязи, но предусмотрительно оставив у ворот подобие дозорных. Мальчик углядел полосатую рысь с мордой собаки, прыжком взлетевшую на крышу ближайшего к крепости дома, и непонятных существ, скользивших вдоль кромки рва и шаривших среди зарослей. Крепость по-прежнему оставалась в осаде, и неизвестно, что опаснее – быть окруженными неразумными зверями или знать, что теперь среди них завелось создание, способное заставить диких животных действовать сообща.
Разумно остававшийся в стороне от непонятных разговоров сильных мира сего брат Бомбах бочком подошел ближе, исподтишка разглядывая Ричильдис Канах. Дитя как дитя – миловидная глазастая мордашка, две топорщащиеся косички, тонкий голосок. Ежели не знать, что девочка происходит из королевской фамилии, то подобных маленьких резвушек можно встретить где угодно – в захолустной деревеньке или на городской улице. И все же, все же… Монах поскреб в затылке, пытаясь отыскать среди россыпей хранившихся в его памяти имен, лиц и историй нечто похожее. Ребенок среди хищников… Невыполненный договор… Волчий клич под луной и кровавые следы на снегу…
Из распахнутого окна в верхней части башни-донжона, по соседству с королевскими покоями, за Стаей наблюдал Крэган Беспалый из Халоги. Никто, собственно, его не приглашал и не впускал, но гиперборейский магик рассудил, что стал достаточно важной персоной среди обороняющихся и имеет полное право ходить там, где ему вздумается.