Особенно сильное впечатление произвела в 1950 г. статья-отчет А. Д. Сахарова и И. Е. Тамма об управляемом термоядерном синтезе. Игорь Евгеньевич рассказывал мне в этой связи, что все мы тогда работали как бы в шорах, были полностью поглощены атомной проблемой, не было минуты свободного времени. И вот приходит как-то вечером Андрей Дмитриевич и излагает свою идею о том, что можно попытаться удержать (термоизолировать) горячую плазму в тороидальном замкнутом объеме и, в принципе, разогреть ее до температуры термоядерной реакции. Совместная разработка двумя выдающимися физиками этой идеи привела к рождению нового направления в науке — к теории и разработке магнитных термоядерных реакторов — МТР (термин, предложенный И. Е. Таммом).
Здесь следует подчеркнуть, что с самого начала знакомства И. Е. Тамма и А. Д. Сахарова между учителем и учеником установились дружественные, проникнутые взаимной симпатией и доверием отношения, сохранившиеся до последних дней жизни И. Е. Тамма скончавшегося в 1971 г. Игорь Евгеньевич всегда отзывался об Андрее Дмитриевиче с большой теплотой, отмечая его незаурядный талант ученого и изобретателя и высокие моральные качества. В последние годы жизни Игорь Евгеньевич неоднократно возвращался к «феномену Сахарова», он говорил, что трагедия Андрея Дмитриевича состояла в том, что ему пришлось пожертвовать своим любимым увлечением — физикой элементарных частиц, чтобы сначала заняться атомной и водородной бомбой, а затем, осознав беды нашей цивилизации, почти все силы отдать борьбе за выживание человечества… Игорь Евгеньевич оказал большое влияние на формирование нравственных принципов Андрея Дмитриевича. В январе 1989 г. на предвыборной встрече с сотрудниками ФИАНа Сахаров говорил: «Мои взгляды формировались под влиянием тех людей, с которыми я общался, под влиянием семьи, в которой я рос, жил и работал; большую роль сыграл И. Е. Тамм, о котором здесь уже говорили…»
Основное время и силы с 1950 по 1969 гг., исключая довольно частые поездки в Москву и участие в семинарах и научных дискуссиях в теоретическом отделе ФИАНа, А. Д. Сахаров посвятил работе во ВНИИЭФе, где он внес огромный вклад в разработку и создание ядерного оружия, в обеспечение ядерного паритета. Параллельно он разрабатывал новые научные направления. В 1951 г. он выдвинул идею создания взрывомагнитных генераторов, основанную на превращении энергии химического или ядерного взрыва в энергию магнитного поля. В 1964 г. на таких генераторах были получены рекордные значения напряженности магнитных полей в 25 млн. эрстед. В 1967 г. он публикует работу о возможной нестабильности основной частицы мироздания — протона, предсказывая время его жизни 1030 лет. Эта смелая гипотеза получила дальнейшее развитие в так называемых единых моделях элементарных частиц («моделях Великого Объединения»). Сейчас во многих странах мира, включая СССР, проводятся и планируются новые эксперименты по обнаружению этого уникального явления. В 50-е — начале 60-х гг. на него обрушивается шквал заслуженных наград и официальных признаний: ему без защиты присваивают звание доктора наук и избирают академиком (1953), трижды присваивают звание Героя Социалистического Труда (1953, 1956, 1963); он становится лауреатом Ленинской и Государственной премий. Однако внешне это не отразилось ни на стиле его поведения, ни на уже сформировавшихся морально-этических принцпах: он остался самим собой и, как часто говорят, — выдержал испытание славой и богатством[150].
В середине 50-х гг., после смерти Сталина и разоблачения Н. С. Хрущевым на XX съезде партии культа личности и обстановки террора, которая царила в нашей стране и партии, Андрей Дмитриевич впервые начал серьезную переоценку своего мировоззрения. Впоследствии в своей автобиографии он писал, что «участие в разработке термоядерного оружия, в подготовке и осуществлении термоядерных испытаний сопровождалось все более острым осознанием порожденных этим моральных проблем». С конца 50-х гг. Андрей Дмитриевич все глубже осознает опасность накопления ядерного оружия у противоборствующих сверхдержав — СССР и США, а также возрастающую экологическую угрозу, которая, в частности, связана с испытанием этого оружия. Он был единственным ученым-экспертом, кто возразил Н. С. Хрущеву осенью 1961 г. против возобновления испытаний ядерного оружия. К его голосу не прислушались. Именно тогда он, по всей видимости, начал осознавать, что вероятность ядерного конфликта неизмеримо возрастает в том случае, если ответственные политические решения зависят от бесконтрольной воли отдельного руководителя или группы лиц, стоящих во главе партии и государства…
Хорошо помню, какой резонанс в нашем отделе и в научных кругах имело выступление А. Д. Сахарова на общем собрании в Академии наук в июне 1964 г. против избрания в академики ближайшего сподвижника Т. Д. Лысенко Н. И. Нуждина. В конце своего выступления на общем собрании Академии Андрей Дмитриевич сказал: «Я призываю всех присутствующих академиков проголосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы «за», были бюллетени тех лиц, которые вместе с Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются»[151]. (Аплодисменты.) Такого выступления в стенах Академии не было за все годы советской власти. Н. И. Нуждин не был избран в Академию наук СССР. В этом поступке, так же как и при споре с Н. Хрущевым в 1961 г., проявилась одна из наиболее привлекательных черт личности А. Д. Сахарова: не идти против своей совести, отстаивать свои убеждения до конца, невзирая на лица. Это качество особенно ярко раскрылось в последние три года жизни Андрея Дмитриевича, когда он получил возможность публично излагать свои взгляды в печати и выступал на Съезде народных депутатов и в Верховном Совете…
Переломным в его судьбе стал 1968 г. Он публикует меморандум «Размышление о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», где привлекает внимание к главным опасностям, стоящим перед человечеством: к угрозе термоядерной войны, голода, проблемам геогигиены (экологии), расизма, национализма, милитаризма, диктаторских режимов, пишет об интеллектуальной свободе. Статья ходила по рукам. Власти не разрешили опубликовать ее в открытой печати[152]. Несмотря на то, что впоследствии Андрей Дмитриевич оценивал эту работу как «эклектическое и местами претенциозное произведение»[153], читая ее сейчас, можно убедиться, что там заложены основы программы всей его дальнейшей общественной деятельности и что в то время Андрей Дмитриевич еще верил в «жизнеспособность социалистического пути». Однако дальнейшая эволюция нашей страны в сторону «развитого социализма» привела ее на грань катастрофы. Это полностью развеяло у Андрея Дмитриевича иллюзии о возможности диалога с тогдашним руководством страны и в корне изменило его взгляды на «социалистический путь» развития.
А тогда, в 1968 гг., он вынужден был уйти из ВНИИЭФа и после почти 20-летнего перерыва в 1969 г. вернулся в ФИАН. Ему предлагали для работы другие учреждения, но он соглашался работать только в теоретическом отделе. Я был свидетелем, когда он пришел в кабинет И. Е. Тамма и написал заявление о восстановлении его в должности младшего научного сотрудника. Ему предложили возглавить сектор. «Я слишком отстал и вряд ли смогу сейчас кем-либо руководить», — ответил Андрей Дмитриевич. Андрея Дмитриевича убедили занять должность старшего научного сотрудника. Аналогичная история повторилась в декабре 1986 г., после возвращения Андрея Дмитриевича из Горького — он согласился занять должность главного научного сотрудника и снова наотрез отказался возглавить сектор…
Период с 1969 по 1980 гг. наполнен в его жизни драматическими событиями. Началась его последовательная и бескомпромиссная защита инакомыслящих; борьба за коренную демократизацию и кардинальные изменения всей нашей экономической, социальной и политической системы, против ядерной опасности за выживание человечества[154].
150
Все свои сбережения — 139 тыс. руб. — Андрей Дмитриевич пожертвовал в Красный Крест и на строительство Онкологического центра в Москве (1969 г.).
151
«Советская культура», 10 марта 1990 г.
152
Парадоксально, что эта работа опубликована в СССР только в 1990 г. в сб. «Тревога и надежда», тогда как за рубежом она издана тиражом, превышающим 20 млн. экз.
153
См. предисловие А. Д. Сахарова к этой статье в сб. «Тревога и надежда».
154
За рубежом широко была издана его книга «О стране и мире». За выдающийся вклад в борьбу за ядерную безопасность и мир в 1975 г. он был награжден Нобелевской премией мира.