История публикации «Пира бессмертных»
Пройден путь длиной в тридцать лет, преодолено множество препятствий, прежде чем «Пир бессмертных» стал достоянием общества, вот об этом пути и пойдет речь.
После смерти деда бабушка уехала жить к матери, она не хотела жить в доме, где стены напоминали о любимом человеке. При переезде на новую квартиру среди вещей я увидел один экземпляр рукописи «Пира бессмертных», глядя на бабушку, еле скрывая радость, молча постучал пальцем по обложке одного из томов. Бабушка прошептала: «И не думай, эти книги тебя погубят».
Дед оставил бабушке приличное состояние, обеспечив безбедную жизнь на многие годы, тем не менее, бабушка жила на полном пансионе мамы, соблюдая вооруженный нейтралитет. Мама в нашей жизни — единственный и самый близкий человек! Война, арест родителей, исключение из института, голодное существование в военные годы. Первое замужество — первый ребенок, второе замужество — второй ребенок. В 1970-х годах у матери появился третий мужчина — талантливый, можно сказать от Бога, художник и скульптор Васильев Дмитрий Юрьевич, самозабвенно любивший мать и с почтением и уважением, относившийся к деду и бабушке.
В предисловии к книге «Залог бессмертия» автор пишет: «Без всякой надежды быть услышанным при жизни я твердо верю в наше будущее и работаю ради него и для него… Будь что будет — я пишу в собственный чемодан, но с глубокой верой в то, что когда-нибудь чьи-то руки найдут эти страницы и используют их по прямому назначению — для общего блага, для восстановления истины». Об издании книг «Возмездия» в СССР не могло быть и речи. Другое дело — книги других частей «Пира бессмертных» — «Цепи и нити» и «Щедрость сердца». О разведке можно писать всякую чепуху, главное — показать подвиг советского разведчика и победу над коварным врагом, да и об Африке можно рассказать любые небылицы. Подобные литературные произведения в разных вариантах и большими тиражами печатали для детей старшего возраста. Вот на эти обстоятельства и была сделана ставка. С разведкой дело обстояло просто, журнал «Наш современник» обнародовал в 1974 году повесть «Рага bellum» («Готов к бою»). Читатель не мог знать, что изложенные в повести события соответствуют действительности. С Африкой дело обстояло хуже: было ясно, что первый вариант книг «Цепи и нити», с которым знаком читатель, в те годы не издадут. Дед хотел рассказать об Африке и несколько раз переделывал книги, получая замечания:
Приключения у вас все какие-то… заковыристые… маловероятные, понимаете ли? Героя похищают! Это в наше-то время!
Перед моими глазами проносится столько фактов. Я отвечаю:
— Людей похищают в наше время днем в центре Парижа и Нью-Йорка, а уж в Сахаре… Там все можно! Там власть силы.
— Или вот, копье у вас протыкает человека насквозь. Разве оно может проткнуть насквозь?
— Может.
— Гм… Но как-то страшно… Или вот здесь: «Ее груди коснулись моей груди». Разве можно печатать такое? Наши журналы читают в советских семьях…
— Но негритянка в лесах Конго тогда ходила только голой.
— Однако можно же написать что-нибудь про одежду, понимаете, какой-нибудь бюстгальтер одеть на нее, что ли… Нет, такой материал мы не можем принять: если после издания критика разбомбит книгу, то ее повесят мне на шею. Поняли? Я дорожу своим местом… Нет, я не могу рисковать!
Редактора не рисковали, они искали выгоду. Дед на переделку книг «Цепи и нити» положил три года. «Грозовой рассвет над Африкой», «Искатели» и прочие названия. В конце концов, пошлая взятка сдвинула дело с мертвой точки. Беленсон Александр Наумович постарался включить в план издательства «Советская Россия» на 1975 год книгу «Искатели». Бабушка радовалась опубликованной книге, однако радоваться было нечему. Дед не видел гранки книги, к тому времени он умер. Редактор издательства Беленсон потрудился над книгой, часть текста удалил, часть изменил. Изменил и название книги, читателю дали книгу «В старой Африке», которая была неизвестна автору.
Ох уж эти чиновники!
Научные и технические достижения СССР поражали мир. За достижения в науке, технике и искусстве творческим работникам присуждали государственные награды и премии. Подобное отношение государства к творчеству принесло плоды — произведения многих советских авторов, именно советских, вошли в сокровищницу мировой культуры.
Государство платило за творческий труд по самым высоким ставкам. Например. Вне зависимости от значимости произведения и тиража автор за авторский лист (40 000 печатных знаков) литературного произведения получал 200 рублей гонорара (авторского вознаграждения). За книгу в 200 страниц — 2000–3000 рублей, за сценарий фильма — до 8000 рублей. Для сравнения: средний месячный заработок инженерно-технического работника составлял 140 рублей. Были созданы союзы творческих работников: писателей, композиторов, художников и т. д. Творческие союзы получали от государства дополнительные блага — дачи, дома творчества, рестораны и прочее. Где были блага, там сразу же появлялись чиновники, управлявшие распределением благ, они создавали себе систему кормушек и сытно кормились, доводя любое дело до абсурда. Для примера. Если ты член «Союза художников», то художник и можешь купить в магазине нужные для художественных работ материалы. Не состоишь в союзе — не купишь. Художник мог посетить «Дом художника» или приехать в «Дом творчества», получить государственную дачу или мастерскую. Только у художника покупали его работы и давали премию. «Союз художников» располагал и своим издательством «Советский художник», регулярно публиковавшим справочники членов «Союза художников СССР», пусть все знают, кто есть кто. Так, на странице 136 справочника за 1973 год указано: «Быстролётов Дмитрий Александрович, 3.1.1901. График. Доктор права Пражского университета, доктор медицины Цюрихского университета» и т. д.
Между чиновниками в творческих союзах за место у кормушки и личную выгоду шла невидимая и жесткая борьба, в которую втягивали чиновников, распределяющих средства на развитие культуры. Личная выгода заместителя председателя КГБ Семена Кузьмича Цвигуна стала причиной разговора с Быстролётовым зимой 1974 года. Цвигун неоднократно обращался к деду с просьбой проконсультировать «своих» авторов или высказать мнение о произведениях на тему разведки. Дед выполнял просьбы, рассказывая с юмором о встречах. Цвигун контролировал идеологию киноиндустрии, распределяя финансы на производство фильмов, утверждал заказы киностудиям. Цвигун заказал киностудии «Мосфильм» производство фильма «Человек в штатском»,
контролировал работу над фильмом и был на премьере фильма в кинотеатре «Художественный» осенью 1973 года. В 1973 году Семен Кузьмич лично решил заняться творчеством. Фантазия? Ничуть. Многосерийный телевизионный фильм «Семнадцать мгновений весны» создавали с 1973 года по заказу Цвигуна. Консультант фильма — Мишин, псевдоним Цвигуна. Цвигун с разведкой дел не имел, тем не менее, был консультантом фильма, сделанного по роману Юлиана Семенова. Затем Цвигун решил заняться более доходным делом. И «Мосфильм» по сценарию Днепрова, псевдоним Цвигуна, создает широкоэкранные цветные фильмы в двух сериях «Фронт без флангов» и «Фронт за линией фронта». Зимой 1974 года Семен Кузьмич, получив от деда новый сценарий фильма, дал понять о конкуренции, намекнув на книги «Пир бессмертных». Во время травли и высылки из СССР Солженицына заместитель руководителя КГБ был опасным конкурентом, дед сжег рукописи, оставив себе один экземпляр. Для меня это был удар, да и дед перенес нервное потрясение.
«Пир бессмертных» был опасным произведением!
В 1979 году бабушка пригласила меня в музей «Чекистский зал», открытый КГБ в центральном клубе им. Ф.Э. Дзержинского. В музее открыли экспозицию, посвященную Быстролётову, созданную, со слов бабушки, консультантом фильма «Человек в штатском» Н. Пекельником, который взял у бабушки документы и рисунки деда, оставив расписку с неполным перечнем взятого. В музее я не увидел документов и рисунков деда, видел лишь фотографии, с которых И. Кедров и С. Шпигельглаз в упор смотрели на Быстролё-това. Еще одним достижением бабушки в 1979 году было переиздание повести «Рага bellum». Повесть была опубликована издательством «Советская Россия» в четвертом сборнике «Чекисты рассказывают», в конце повести стояла лаконичная фраза: «Литературная запись Олега Шмелева». Вновь отличился Беленсон — после смерти автора у автора объявился соавтор. Шмелев обокрал деда и получил контроль над произведением, поскольку у соавторов равное право на произведение. Сегодня для публикации первого варианта книг «Щедрость сердца» мне нужно оплатить разрешение Шмелёва, таков Закон.