И Красавин знал, что Мишка непременно ему отомстит. Никакого авторитета во всех стычках с Петром тот себе не заработал. Наоборот, над ним стали посмеиваться, особенно после драки у гаражей. Красавин не знал, что отец хоть и побил Мишку, но заодно и дал понять, чтобы при случае отвадил Красавина от учителя. Словом, чтобы тот ему больше в ремонте машин не помогал.. не знал Красавин и того, что никто другой как Мишкин отец написал на учителя анонимку, чтобы опозорить его на весь Полянск.
И в один из дней после того как Парамошкина увезли в милицию, в конце последней перемены, Козлобаев не утерпел. Когда Красавин выходил из туалета, стоявшего на краю спуска к речке, он и Гунькины окружили его. Долго-долго они такого случая поджидали. Троица вела себя задиристо. Перемена кончилась, и рядом никого, самый раз влепить Красавину. Втроем-то небось свалят и намнут бока.
-- Так где твой Рожкин-Мошкин? Куда подевался? -- загримасничал Козлобаев, вытягивая перед Красавиным и без того длинную шею. -- Ах, в милицию забрали? Может, поплачем? Давайте, ребята, вместе поплачем по Рожкину-Мошкину!
Гунькины тоже выпендривались и толкались. Мишка схватил Красавина за воротник рубашки и с силой, так что отлетела верхняя пуговица, притянул к себе:
-- Какой противный Петрушка! Эй, да он уже в штаны наложил!
-- Га-га-га! -- ржали довольные Гунькины.
Красавин оторвал Мишкину руку и, стараясь сдержаться, как можно спокойней проговорил:
-- Трое на одного? Вот бы кто увидел -- ей-Богу, со смеху помер бы!
-- А тут кусты, понимаешь, кустики, и не видать.
-- Отстаньте, хуже будет, -- нахмурился Петр. Он помнил, как учил действовать в таких случаях Григорий Иванович. Учитель как будто предвидел, что это вскоре пригодится.
-- Да еще грозит! -- вдруг завопил Козлобаев. -- У него память начисто отшибло! Забыл, как недавно гавкал! Щас, щас вспомнишь! Заставим!
Он бросился Красавину под ноги, а Гунькины с силой толкнули Петра на него. Но тот, недаром же столько занимался, сделав сальто, вмиг разметал нападавших. Гунькины опомниться не успели, как кубарем покатились вниз по склону, а Козлобаев, отлетевший от удара ногой в кусты сирени, хватал раскрытым ртом воздух и даже не пытался оттуда выбраться.
О случившемся Красавин никому не сказал, а драчуны, чтобы еще раз не опозориться, на время попритихли. Петр же переживал за Парамошкина и с надеждой ждал его возвращения.
XIV
Когда силы стали сдавать, а сердце пошаливать, Галина Семеновна устроилась уборщицей в райисполком. В этом у нее была своя выгода: хотелось решить квартирный вопрос, а где это проще сделать как не в райисполкоме? Рассчитывать на мужа не приходилось, он спивался и все чаще не приходил ночевать. Жить с двумя детьми на зарплату уборщицы было невыносимо тяжко. Красавина экономила рубли и копейки, но денег все равно не хватало. Приходилось перехватывать, потом при получке рассчитываться с долгами, а после вновь занимать.
Перед Новым годом от воспаления легких умер муж. Подкалымив, он напился с дружками до потери сознания и всю осеннюю ночь провалялся у заводского забора. А ночью ударили заморозки, он перемерз, заболел, а вскоре и скончался. Галина Семеновна поплакала, но не так по мужу, от которого никакой радости сроду она не видела, а больше о своей горькой женской доле. Как смогла помянула его на девять и сорок дней. Помогли с работы и соседи. А весной райисполком выделил ей однокомнатную отдельную квартиру. Хоть она была и в старом доме, но с барачной, где раньше жили, никакого сравнения.
Дочь уехала в город, и Галина Семеновна переключила все свое материнское внимание на сына. Плакала вместе с Петей, когда ему влетало от ребят, что постарше. Успокаивала, говорила, что как вырастет и станет сильным, уж отомстит своим обидчикам. Пете это нравилось. Что и как будет после этой мести с обидчиками, по ночам додумывал, фантазии у него хватало.
Обрадовалась, когда в школе появился учитель по физкультуре и труду -- Парамошкин. Сын сразу привязался к нему, записался в автокружок. Повеселел. Галина Семеновна каждую неделю ходила в церковь и ставила свечку за здравие Григория, а потом молилась и благодарила Господа Бога. Когда Парамошкина забрали в милицию, сын места себе не находил, молчал, вздыхал, от еды отказывался, с матерью почти не разговаривал. Она тоже переживала, но старалась поддержать и успокоить сына.
-- Ты, Петь, не давай волю нервам, придет он, никуда не денется, -- говорила ему.
По утрам, для поднятия духа, сны рассказывала. Начинала обычно так:
-- Уж такой сон, сынок, приснился -- теперь ясней ясного: нонча к обеду как есть и заявится.
Но учитель не заявлялся.
День, о котором пойдет речь, тоже начался с рассказа матери о сне. И все у нее получалось так складно, что Парамошкин никак не мог после этого не придти. Мысли Петра сразу заработали. Где лучше с учителем встретиться: у гаража или там, где он снимает квартиру? А что если после уроков завернуть к гаражу? Придет, а он уже там. Вот здорово!
Как только уроки закончились, Красавин сразу пошел к гаражам. Мишки он теперь не опасался. Знал, что с Гунькиными у того не лады, а один напасть побоится. В который раз вспоминал по пути как учитель по-доброму ему помогал. Если что и не получалось, то никогда не кричал и не обижал. А без него все опостылело, даже учиться не хотелось. Петр шел, не оглядываясь. Пройдя длинную улицу, он свернул направо, пересек железнодорожное полотно, убегавшее в сторону сахарного завода, и вскоре вышел к гаражному кооперативу. Часть гаражей была построена раньше, а вот дальняя площадка, где находился и гараж Григория Ивановича, сплошь была завалена кирпичом, плитами, блоками и другими стройматериалами. Готовых гаражей на площадке было немного.
Красавин не мог даже подумать, что за ним, стараясь оставаться незамеченным, шел, постоянно озираясь по сторонам, Козлобаев.
В открытую с Петром он связываться не хотел, не раз обжигался. Решил бить из-за угла. Запомнив дорогу, по которой петлял Красавин, вскоре отстал и стал поджидать его возвращения. Петр дошел до гаража, расстроился, не увидев учителя, какое-то время покрутился у закрытых ворот и медленно побрел обратно.
Кругом было тихо и спокойно. Зато в выходные дни тут шума хоть отбавляй. Подумал, что завтра надо зайти к жене Парамошкина. Он у учителя дома был всего один раз, стеснялся.
Из-за угла недостроенной гаражной стены мелькнуло что-то недлинное, но упругое, и тут же из глаз посыпались искры, и он, вскрикнув от боли, упал рядом с плитами. Козлобаев ударил гибким металлическим прутом с гайкой на конце. Прут был обернут куском темной тряпки. Удар пришелся по касательной и не гайкой, да и больше по затылку и спине, но кожа на голове была рассечена. Упавшего Красавина Мишка бил пинками, пока тот не потерял сознание.
Проезжавший мимо водитель "Жигулей" выскочил из машины и бросился за убегавшим Козлобаевым. Но не догнал, тот юркнул за кучи кирпича. Вернувшись, достал бинт и стал перевязывать Петру голову. Мальчишка застонал.
-- Слава Богу, жив, -- сказал пожилой водитель. -- Это кто ж тебя, малый, так отколошматил?
Петр не ответил. Открыв глаза, шепотом попросил отвезти домой.
Мать встретила плачем и причитаниями, но приставать с расспросами не стала. Знала, что сын когда надо сам расскажет. Бегать по соседям тоже не было резона -- начнут пытать, что да почему. Пусть Петр сам разбирается.
Тело ныло, голова раскалывалась на части. Мать хотела отвести сына в больницу, но он отказался. Лежал на диване, уставившись в потолок, и воспроизводил в памяти случившееся. Внутри все кипело: догадывался, что это козлобаевские проделки. Это он для папаши, гад, постарался!.. Чем же ударил? И сколько же можно подкарауливать и бить из-за угла?! А вообще-то и сам хорош: успокоился, думал, что теперь Мишка побоится, а он как раз на это и рассчитывал. Ну, дождется, гад! На подлость -- подлостью! Он знает, где это лучше сделать. Местечко тихое, безлюдное, кричи не кричи -- никто не поможет.