Через полгода экзамены на аттестат зрелости, а родители от него ничего путного о планах на будущее не услышали. Отец замыкался в себе, все чаще хмурился, а мать плакала.
Как-то в конце марта, под вечер, к Парамошкиным заехал председатель колхоза Семен Кузьмич Огнев. Когда-то он был примерным учеником Парамошкиных. Грише председатель нравился, и не только как болельщик их футбольной команды, но и тем, что во всем помогал. Скажем, отвезти, привезти или что другое, Семена Кузьмича упрашивать не надо, понимал с полуслова.
Огневу лет тридцать пять, он крепок и ладно скроен. Его внешность такова, что раз посмотришь и потом на всю жизнь запомнишь. Это был не просто рыжий, а огненно-рыжий человек, сплошь усеянный по лицу, шее, рукам конопушками, да такими яркими, будто он годами загорал под специальным ситом где-то на африканском солнцепеке. Фамилия председателя как нельзя точно подходила к его "огненной внешности".
Родители ушли в сад обрезать деревья, а Гриша готовился к урокам. Поздоровались. Огнев посмотрел на Гришу как всегда добродушно, будто спрашивая, чем бы его этаким одарить. Положив широкую в конопушках ладонь на плечо, сообщил:
-- Надо кое о чем потолковать. -- Расстегнув куртку, сел на стул. Какое-то время молчал. Гриша стоял рядом, не понимая, о чем хочет толковать с ним председатель.
-- У меня к тебе, Григорий, мужской разговор, -- сказал наконец Огнев и оценивающе посмотрел на него. -- Начну сразу и без утаек, чтоб не было никаких домыслов. Твои родители волнуются, переживают, что без тебя доживать придется. Мне это понятно, сам когда-то в таком же положении находился. В общем, просили поговорить с тобой, а потому прошу ответить как на духу.
Что скажешь, если направим тебя от колхоза учиться на агронома? Безусловно, не сейчас, а после армии. Отслужишь, отучишься, а там как раз и наш колхозный агроном на пенсию собирается уходить. Обеспечим стипендией, отдельным жильем, если захочешь. Решай. Но учти, без обмана. Мне надо заранее смену агроному готовить. Сам должен понять: для председателя это вопрос далеко не простой.
"Ну и ну!" -- подумал, надув губы, Гриша. Он-то полагал, что Огнев заехал просто поговорить с родителями -- он и в гости с женой к ним не раз приходил: мол, может, помощь какая нужна? А тут то же самое, с чем родители покоя не дают. Как и что ответить? Было лестно, что Огнев сделал такое предложение не кому-нибудь, а ему, хотя бы и по просьбе родителей. Но кто их просил об этом? Чего вмешиваются? И как ответить, если жить в деревне не собирается? Не будет же посвящать председателя в свои планы. Услышит -- засмеет, за дурачка примет. А зачем, собственно, говорить? Какая в том нужда? Впереди армия, а за это время многое может измениться. Ну что ж, придется малость покривить душой.
-- Чего молчишь? Не ожидал? -- подал голос председатель.
-- По правде -- да, как-то все это неожиданно... -- Гриша невесело улыбнулся.
-- Мне надо знать твой настрой в принципе и заранее. Понимаю, что застал врасплох, однако рано или поздно такой вопрос тебе решать придется. Так согласен на мое предложение или нет?
"Прижал, да еще как, -- подумал Гриша. -- Нет, а родители хороши! Знали о его приезде, все тут договорено, недаром шушукались, а потом срочно засобирались яблони обрезать. Хитрецы-мудрецы! Но этот ведь ждет ответа..."
-- Если уж так надо, то можно, -- выдавил тихо.
Огнев нахмурился:
-- Давай безо всяких "если". При чем тут "если"? Говори прямо и конкретно, по-мужски. Не люблю, когда чего-то не договаривают. Зачем нам с тобой в прятки играть? Так что?
-- Согласен, -- ответил младший Парамошкин, в первый раз покривив душой, от чего лицо стало таким же красным, как и у председателя.
-- Вот и хорошо. Другого, признаться, и не ожидал. Пойду родителей обрадую, а то совсем старики покой из-за тебя потеряли.
Об этом разговоре председатель попросил не трезвонить, но и не забывать.
XII
Ближе к вечеру к гаражу подъехал милицейский "уазик". Он вынырнул неожиданно из-за гаражей. Красавин работал в яме. Григорий Иванович, увидев остановившуюся машину и почувствовав неладное, вышел из ворот. К нему подошел молодой, рослый, в гражданской одежде человек, а с ним еще двое в милицейской форме. Тот, что был одет по-цивильному, спросил:
-- Вы гражданин Парамошкин?
-- Да, я учитель Парамошкин, а в чем, собственно, дело, молодой человек? -- Учитель и сам не стар, но в разговоре с теми, кто моложе его, всегда добавлял "молодой человек". Это звучало снисходительно, вежливо, как бы подчеркивая разницу в возрасте и само положение Григория Ивановича, -- учитель.
-- Так вы или не вы? -- недовольно переспросил приехавший.
-- Я, а что дальше?
-- А то, что у меня имеется санкция прокурора на проведение в вашем гараже обыска. -- Он вытащил из внутреннего кармана пиджака удостоверение с листом бумаги и протянул Парамошкину. Учитель бумагу читать не стал и махнул рукой, что означало -- обыскивайте, раз приехали. Красавин видел из ямы, как он побледнел и поджал губы. Так было, когда Григорий Иванович волновался. Из соседних гаражей, естественно, высыпали любопытные, ожидая дальнейшего развития событий. Один из милиционеров привел понятых, и обыск начался. Старший, показав на Петра, спросил у Парамошкина:
-- Родственник, что ли? -- Но тот был так расстроен происходящим, что промолчал, а милицейский чин вопросов больше не задавал.
Красавин вылез из ямы. Впервые вот так близко он столкнулся с милицией, и где -- в гараже учителя! Петр болезненно воспринял приезд милиции, считая, что милиционеры Григория Ивановича незаслуженно унижают. Хотя знал, что Парамошкин приторговывает дефицитным товаром. Где покупает и что это за товар, тоже знал. В гараже он ничего никогда не держал. Место хранения, скорее всего, было на окраине Полянска. Если кто-то приходил или приезжал из покупателей, то Григорий Иванович заводил машину и уезжал. За несколько дней до этого он дважды отлучался и возвращался довольный -- значит, сделки удачные. В тот раз, когда на Красавина напал Мишка с дружками, они с Парамошкиным ездили на торговую базу, но покупка не состоялась. Как-то Парамошкин сказал Красавину, что очень хотел бы построить в Полянске дом и что годика через два должен на это дело подсобрать деньжат. Пожаловался, что жить на частных квартирах осточертело.
А обыск шел полным ходом. В гараже все было сдвинуто и перевернуто вверх дном. Но как стражи порядка ни старались, того, что их интересовало, не нашли. К Парамошкину подошел старший. Красавин слышал, как он сказал:
-- Закрывайте гараж, проедете с нами.
-- Это на каком основании?
-- Не задавайте лишних вопросов, основания имеются. -- И тут же достал из бокового кармана заранее приготовленный протокол задержания.
Запирая гараж, Парамошкин попросил Петра передать жене, чтобы не беспокоилась. В гараж велел до его возвращения не приходить.
Слух о том, что Парамошкина забрала милиция, распространился по райцентру необычайно быстро. Что только при этом не додумывалось! Одни говорили, что он занимался воровством и втягивал в это детей. -- "А еще учитель!.." Другие, что Парамошкин уже привлекался к уголовной ответственности и теперь ему влепят. В общем, домыслов было немало. И в школе тоже разговоров хоть отбавляй. Учителя знали, что Красавин ремонтировал с Парамошкиным машины, но с расспросами не приставали. Братья Гунькины и Мишка Козлобаев ухмылялись, однако при всех на рожон не лезли: Петр теперь и сдачи мог дать.
Да, вражда с Красавиным у Мишки давняя. Один случай на зимних соревнованиях по лыжам чего стоил. Это когда Петр обошел его и занял первое место. Раньше всегда он, Козлобаев, побеждал, а в этот раз даже хитрость не помогла, уж лучше бы не хитрил. На последнем заходе Козлобаев, отставший от Красавина, срезал круг и оказался впереди. Но послушный ягненочек, этот недавний хлюпик, молчать не стал. С таким позором сняли с соревнований! Да разве только это? А случай с линейкой. Орал-то в этот раз не хлюпик, а он сам. Да, Красавин стал каким-то не в меру борзым. Так и не удалось его как положено отдубасить у гаражей, помешал Парамошкин. К тому же и выгнал их из автокружка. Козлобаев до этого хвастал, что Парамошкин с его отцом -- "вась-вась", подумаешь, Красавин! Но отец, говорят, Мишке такую трепку задал, что тот долго на заднее место не мог присесть. Нет, за все это Красавина пора ставить на колени, пусть будет как прежде -- шавкой. Гунькины помогут. Они гоняют на его мотоцикле больше, чем он сам. Можно и еще кое-чем приманить. К примеру, отдать бинокль, он ему все равно надоел.