Главная надежда мятежников на победу основывалась на количестве войск, которые Рим бросил на подавление восстания. Не переоценил ли Рим свои силы, отправив воевать в Иудею чуть ли не четверть всей своей армии? Может быть, враги империи воспользуются возможностью и нанесут удар, когда Рим сосредоточил значительную часть сил в Иудее? Может быть, римляне вместо затяжной войны и ослабления границ империи предпочтут заключить мир? Наверняка им придется волей-неволей дать Иудее независимость. Евреи великолепно осознавали свои преимущества, поэтому, когда Тит послал Иосифа к стенам города, чтобы огласить условия мирного договора, осажденные явили уверенность в своих силах.
Некоторые из стражников, стоявших на стенах, хорошо знали Иосифа. Когда он приблизился, они ответили презренному предателю не словами, но делом, пустив в него стрелу, которая, просвистев мимо Флавия, вонзилась в левое плечо его старого друга Ни-канора. Узнав о пущенной в парламентера стреле, Тит приказал разбить римский лагерь в 400 метрах от первой стены. Осмотрев периметр города, он обнаружил в стене слабые места, через которые м о ж н о было бы пробиться внутрь Иерусалима, к Антониевой крепости и храмовому комплексу. После этого Тит приказал построить три осадных орудия. Согласно плану, передвижные деревянные башни высотой в 21 метр предстояло придвинуть к северной стене так, чтобы они прикрывали легионеров, обслуживавших внизу стенобитные орудия. Так было положено начало великой осаде Иерусалима, о которой в своих воспоминаниях нам подробно поведал очевидец и непосредственный участник тех событий — Иосиф Флавий.[70]
Несмотря на то, что ополчение Симона Бен-Гиоры имело в своем распоряжении римские катапульты, отбитые у двенадцатого легиона Галла, иудеи толком не знали, как ими пользоваться. В результате этого римлянам удалось приблизиться к стенам и пустить в ход тараны. Несмотря на неожиданные вылазки, которые проводили иудеи, римлянам наконец удалось проделать в стене пролом с помощью самого большого тарана, названного «Виктор», т. е. «Победитель». Отряды римлян хлынули в пролом, пробились к воротам, открыли их, впустив основную массу войск, и вытеснили осажденных с первой стены. Четыре дня спустя римлянам удалось захватить и вторую стену. И тут Тит допустил фатальный промах.
Римляне продвигались вперед так быстро, что в спешке забыли расширить проход и снести участок стены, в которой совсем недавно сделали пролом. Когда восставшие пошли в контратаку, они прижали римлян ко второй стене. Воспользовавшись преимуществом, иудеи начали резать римлян, которые пытались отступать, силясь протиснуться в узкий проход. Поначалу, видя избиение римских легионеров, вожди восставших, Иоанн и Симон, пришли в восторг, однако радоваться им было суждено недолго. Тит немедленно бросил в бой лучников, направив их в начало и конец улицы, туда, где бой был особенно отчаянным и кровопролитным, ударив таким образом с тыла и дав возможность легионерам отступить. Иоанн и Симон относились к павшим горожанам столь презрительно, что на время завалили их трупами пролом во второй стене. Однако, несмотря на эту жуткую преграду, вторая стена в скорости тоже пала под ударами римлян, и Симону с Иоанном снова пришлось отступить.
Тит на время приостановил военные действия. Римский военачальник прекрасно понимал: для того чтобы добиться устойчивости осадных орудий, стянутых к третьей стене, Антониевой крепости и храму, требуется построить гигантские платформы. Возможно, он также полагал, что передышка даст время восставшим еще раз хорошенько подумать о предложении мира, сделанном римлянами, и преимуществах, которые сулила капитуляция. Пока поисковые партии собирали древесину, все больше и больше удаляясь от Иерусалима, кровавые схватки минувших недель сменила психологическая борьба, развернувшаяся между римлянами и мятежниками. Она стала не менее ожесточенной.
Тит решил сыграть гамбит. Ему хотелось продемонстрировать Иоанну и Симону внушающую трепет мощь римской армии. В ходе парада, продлившегося четыре дня, римские легионеры в полном боевом облачении маршировали у стен города. Эти усилия принесли желаемые плоды. В пределах городских стен царили упадок духа и уныние. Парад напомнил иудеям о том, сколь шатко их положение. Дело в том, что в течение последних лет к запасам пищи относились слишком расточительно, и вот теперь они подходили к концу. Тысячам мужчин, женщин и детей грозила голодная смерть. У Иоанна и Симона на демонстрацию силы, устроенную Титом, был готов свой ответ — террор. Дома богачей подвергались разграблению ради краюхи хлеба или пригоршни зерна, а евреев, выказывавших желание оставить город, запугивали и убивали.
В отчаянных поисках пищи иудеи втайне выбирались из города по ночам. Когда их ловили римляне, Тит приказывал в назидание осажденным пытать и распинать несчастных прямо у стен, на глазах оставшихся в городе жителей. Закаленные в битвах, ожесточившиеся римские легионеры, глумясь над пленниками, распинали их в жутких, неестественных позах. Когда при виде столь кошмарного зрелища некоторые из защитников Иерусалима заколебались, Иоанн и Симон сделали свой ход, специально заставив усомнившихся смотреть на обезображенных жертв жестокости римлян, утверждая, что перед ними не пленники, а слабовольные перебежчики, которые, желая мира, переметнулись на сторону захватчиков. Так, беспрестанно накаляясь, шла борьба за умы и сердца тех, кто находился в городе. Затем Тит пустил в ход секретное оружие.
Иосиф снова вышел к стенам города, где, обращаясь к стражникам, прокричал условия мира и призвал их сложить оружие. «Сохраните свою жизнь и жизни простых людей, спасите страну и храм! — воскликнул он. — Неужели еще не ясно, что Господь призрел Рим, а не Иудею? Римляне несокрушимы. Они властелины всего мира и не раз покоряли великие народы. Теперь, когда Иудея стала римской провинцией, сражаться слишком поздно. Попытка стряхнуть ярмо свидетельствует не о любви к свободе, а о безумном желании собственной смерти». Ответом Иосифу были лишь оскорбления, улюлюканье и град камней.
Через семнадцать дней после приостановки военных действий строительство платформ было закончено. Теперь вся мощь римской военной машины была готова обрушиться на третью стену. Блестящая победа римлян была неизбежна. Иоанн Гискальский, однако, придерживался иной точки зрения. Во время передышки он разработал и пустил в действие тайный план. Не покладая рук работая ночью и днем, восставшие выкопали под землей туннель, который вел прямо под огромные платформы. По мере продвижения они крепили стены туннеля деревянными подпорками. Свято веря в то, что с помощью смекалки и изобретательности можно нанести поражение римскому войску, Иоанн с защитниками трудились без устали, пока не сделали подкоп под одну из платформ. Затем Иоанн набил подкоп вязанками хвороста, пропитанного смолой, поджег их и бежал.
Когда пламя охватило хворост, земля неожиданно просела. Огромная платформа вместе с осадными орудиями и их расчетами с грохотом рухнула вниз. Вместе с ней ушел под землю и многодневный тяжкий труд римлян. Вдохновленный примером Иоанна, Симон бросился в отчаянную атаку на оставшиеся платформы. Схватив головни, авангард мятежников рванулся вперед «будто бы навстречу дорогим друзьям, а не заклятым врагам», намереваясь попытаться поджечь оставшиеся осадные орудия и тараны. Когда римляне кинулись спасать драгоценные платформы и сбивать огонь, все больше и больше иудеев, презрев собственные жизни, бросались в бой и принимали смерть — все ради того, чтобы пламя продолжало гореть.
Оценив нанесенный ущерб, римляне пришли в отчаяние. Тит знал, что чем дольше длится военная кампания, тем менее славной покажется достигнутая победа. Величие обретается не только посредством успешных результатов, но и скорости, с которой они достигаются. В создавшемся положении Тит собрал военный совет. Когда поступило предложение пойти на штурм, обрушив на восставших всю мощь римских войск, Тит ответил отказом. Однако восстановление платформ тоже не являлось достойным вариантом. Нехватка древесины приводила к тому, что за ней приходилось ездить за 16 километров, и ничто не могло предотвратить партизанские нападения на поисковые партии. Пора было остановиться на иной тактике, обеспечивавшей относительную безопасность римских войск и скорую капитуляцию города — устроить в Иерусалиме голодный мор.
70
Иосиф Флавий. Иудейская война. Кн. 5-7.