В хаосе битвы один из римских солдат схватил горящий факел и швырнул его сквозь небольшой проем внутрь храма. Пламя быстро охватило здание, о чем посыльный доложил Титу. Римский военачальник вскочил и в сопровождении пыхтящего охранника кинулся к святилищу. Оказавшись внутри, он увидел, что пожар еще можно погасить. Тит закричал легионерам, приказывая потушить пламя, но на него никто не обратил внимания. Ценности, найденные в храме, превратили легионеров в безумцев. Резня иудеев сменилась массовыми грабежами. Легионеры сновали промеж бушующего пламени, хватали сокровища и тащили прочь все, что только могли унести. Древние кубки и чаши из чистого золота, драпировки и усыпанные драгоценностями одеяния, а также самые священные предметы — семисвечник, стол для подношений хлебов и трубы — все это попало в руки римских воинов. Самая святая часть храма, центр и сердце веры всех иудеев, была полностью очищена от сокрытого там добра и оставлена на добычу жадному пламени.
Грабежи не ограничились пределами храма. У колоннады во внешнем дворе имелась казна, куда евреи снесли на время осады личное золото и ценности. Прежде чем предать все огню, римляне опустошили и эту сокровищницу. Случилось так, что там же собралась шеститысячная толпа мирных горожан — мужчин, женщин и детей, свято верующих в то, что именно в том месте их спасет Всевышний. По свидетельству Иосифа, слухи о божественном спасен и и распространили лживые пророки, наймиты Иоанна и Симона, которые желали остановить бегство из города и воодушевить людей на время битвы за храм. Теперь несчастные оказались полностью окружены пламенем, в котором и погибли.
Восстание иудеев было подавлено. Мятежники, сражавшиеся во внутреннем дворе, прорвали кольцо окружения и бежали в верхний город. Отряды римских солдат, неуклюже переступая через трупы, покрывавшие землю внутреннего двора, бросились в погоню за отступающими, однако Иоанну и Симону удалось бежать. В ознаменование победы Рима в храмовый комплекс доставили штандарты легионов и установили их напротив восточных ворот, а в честь императора были принесены жертвы. В едином порыве легионеры приветствовали Тита. На фоне полыхающего города к небу неслись хриплые крики: «Командующий! Командующий!» Каждому из воинов в добычу досталось столько золота, что, когда они его продали, цена в Сирии на этот драгоценный металл упала.
Бежав в верхний город, Иоанн, Симон и остатки восставших оказались в ловушке — выход был перекрыт стеной, воздвигнутой римлянами. Поскольку путь из Иерусалима был отрезан, у них не оставалось другого выхода, кроме как просить Тита о переговорах. Многие из мятежников, чей дух был сломлен, надеялись на прощение, однако вожди восстания собирались оставить город римлянам, а сами удалиться в пустыню, где мирно жить в окружении выжив-ш и х товарищей. Римский военачальник пришел в ярость. Враг был разгромлен и, несмотря на это, мятежники выставляли условия, словно они, а не римляне были победителями. Взойдя на стену, соединявшую храм с верхним городом, Тит с достоинством обратился к Иоанну и Симону, упрекая их в неблагодарности Риму, к державе, правившей Иудеей:
«Вы восстали на Рим, побуждаемые к тому нашей добротой. Сперва мы дали вам землю, дали править вами царям вашей же крови, мы позволили вам следовать законам ваших отцов и дали полную свободу в решении вопросов как внутренних, так и внешних сношений. Более того, мы позволили вам взимать налоги и подношения вашему богу, не вмешиваясь в то и не отговаривая тех, кто нес вам свои богатства, и все ради того, чтобы вы на эти деньги за наш же счет вредили нам и развязали против нас войну! Вы же, радуясь тому, обрушили накопленные силы на тех, кто эту силу вам даровал, и, подобно диким зверям, стали кусать руку, что кормила вас!.. [Когда мой отец прибыл в страну], он опустошил Галилею и прилегающие к ней земли, дав вам время образумиться. Но милосердие вы приняли за слабость, а наша мягкость лишь сделала вас еще более дерзкими… Действуя против своего желания, я доставил осадные орудия, которые обрушились на стены вашего города. Я сдерживал своих воинов, жаждавших вашей крови. И после каждой победы, как и после поражения, я взывал к вам, предлагая мир… И после всего этого вы, негодяи, предлагаете мне переговоры?»
Иудеи восстали против pax Romano, но, несмотря на это, Тит выдвинул последнее предложение: если оставшиеся в живых мятежники сдадутся, им сохранят жизни. Когда Иоанн и Симон с вызывающей дерзостью повторили свои требования, Тит отдал город солдатам. Приказ был простой: грабить, жечь и уничтожать.
В течение последующих нескольких дней все главные здания Иерусалима, включая здание Совета, были разрушены, а оставшиеся с о -кровищницы разграблены. Выживших в учиненной римлянами бойне легионеры согнали в храмовый комплекс, в место, известное под названием «Женский двор». Старые и ослабевшие были перебиты, тысячи восставших казнены. Общее количество погибших в ходе осады, по свидетельству Иосифа, составило 1 100 000 человек. Остальные 97 000 были проданы в рабство. Тех, что помоложе, римляне отправили на тяжкие работы в Египет, а часть разослали по театрам империи — таковым предстояло стать жертвами гладиаторов и диких зверей на потеху толпе. Самых высоких и красивых из восставших оставили для триумфального шествия в Риме. К ним присоединились Иоанн и Симон, которые решили сдаться, после того как они провели несколько недель в подземельях, где скрывались от гнева римлян.
После возвращения в Рим и встречи с отцом Тита ждал торжественный прием. Восторженные толпы горожан устремлялись на улицы, чтобы хоть одним глазком взглянуть на победителя. Среди свиты Тита, вступившей в город, был и Флавий. Вскоре он получил римское гражданство, щедрую пенсию и несколько комнат в доме, в котором проживал Веспасиан до того, как стал императором. Там он и зажил, работая над хрониками иудейского восстания. Через несколько дней после возвращения Тита отец с сыном получили и свою награду—пышное триумфальное шествие.
Увенчанные лавровыми венками, в традиционных одеждах победителей — пурпурных мантиях, усыпанных серебряными звездами, Веспасиан и Тит скакали в самом центре пышной процессии. Сперва они остановились у портика Октавии, сестры Августа, где их поджидали сенаторы и граждане из сословия всадников и где для триумфаторов были возведены подмостки. Когда на них взошел Веспасиан, радостные, громогласные крики легионеров и горожан, наряженных в лучшие одежды, сменила гробовая тишина. Прикрыв голову краем тоги на манер священнослужителя, император Рима вознес молитву богам.
Потом торжественная процессия двинулась дальше. Кроме тысяч захваченных пленников, обращенных в рабство, зеваки увидели ряд огромных носилок, украшенных золотом и слоновой костью, часть которых имела три, а то и четыре этажа. На этих носилках были закреплены щиты с изображениями самых важных, самых драматических эпизодов иудейской войны, так чтобы весь город стал свидетелем имевших место событий, а у людей возникло впечатление, будто им самим довелось побывать на той войне и они по праву могут разделить триумф Рима. При виде богатой добычи по толпе прошел вздох восхищения. Казалось, через Рим течет бесконечная река, целиком состоящая из золота и серебра. Наибольшее внимание привлекали драгоценности, добытые в сокровищнице храма и священная книга иудеев — Тора.
Теперь шествие приблизилось к храму Юпитера на Капитолийском холме. Скорее всего, в то время храм по-прежнему лежал в руинах, разрушенный за год до этого в ходе гражданской войны, предшествовавшей вступлению войск Веспасиана в Рим, что положило конец войне. Процессия остановилась и стала ждать новостей с Форума. Туда, по римским обычаям, привели Симона Бен-Гиору, бичевали, а потом казнили. Приговор, оглашенный Иоанну Гискальскому, был мягче. Он был обращен в рабство и послан на тяжкие работы до конца своих дней. Когда Веспасиану, находившемуся на Капитолийском холме, доставили весть о смерти Симона, были принесены жертвы богам и устроен пышный пир.