«В эфире главный телеканал планеты – «Рейх».
На широком зеленом поле, где, кроме сантиметровой травы, уходящей за горизонт, больше ничего нет, появляется человек в элегантном костюме без галстука. Камера летит к нему сверху, быстро приближаясь к лицу. Правильные черты, светло-русые волосы, плюс ко всему этот человек говорит очень приятным, хорошо поставленным голосом:
«Сегодня, 18 августа 2170 года, мы находимся близ Швейцарско-Германской границы у Боденского озера. – Камера совершает поворот, представляя вид водной глади. – Отсюда, из предгорий Альп, мы начинаем первую трансляцию первого Имперского телеканала. Для начала коротко расскажу о технике, – улыбается ведущий. – Ведь для всего прогрессивного населения планеты важно знать, какие технологии задействованы в сегодняшнем мире телевидения. Я нахожусь в объективе подвижной камеры, которая за счёт гравитационных модулей бесшумно зависает в воздухе. – Он поворачивается в сторону озера и размашистым шагом направляется к берегу. Одновременно с этим съемку начинает другая камера, показывая мизансцену ведущего и летящей за ним телекамеры с весьма значительной линзой. – Сигнал с нее поступает прямо на станцию, которая, в свою очередь, отправляет его на орбиту. Там за обработку берутся сразу несколько спутников, отсылая телесигнал обратно на землю. Всё сделано для того, чтобы телеканал «Рейх» могли смотреть из любой точки земного шара, причем независимо от исходной мощности приемника. Иначе говоря, картинку можно получать, имея при себе слабое портативное устройство без внешней антенны. Двадцать четыре часа вещания будут заполнены свежей, достоверной информацией. Однако главная фишка телеканала «Рейх» далеко не в том, что я перечислил. Уже сегодня зрителям будет доступен режим выбора информации. По всему миру в реальном времени работают сотни журналистов, создающих качественные сюжеты и передачи. Пользователю остается выбрать направленность. Допустим, вам надоели новости, связанные с текущими событиями. Переместите интерактивный бегунок в сектор «Спорт» и вы увидите жизнь спортивного мира. Узнав, что новенького в спорте, переходите к музыке или фильмам. А когда надоест, можете пустить бегунок в свободное плавание: тогда эфир начнет складываться, согласно вашим предпочтениям. После двух веков полного отсутствия телевидения, сразу наступает его новая эра. Теперь зритель сам волен выбирать, что смотреть. И все это в рамках одного телеканала, ну не прелесть ли?! – Журналист срывает тоненький стебелек и по-ковбойски засовывает между зубами. – Это далеко не все, что я хотел рассказать о технологиях, но я обещал коротко и обещание нарушать не буду».
Ракурс меняется, поворачиваясь относительно ведущего еще на несколько градусов, и теперь на заднем фоне видны скалистые вершины, заросшие густым лесом.
«Сегодняшний день войдет в историю и станет днем окончания величайшего противостояния, днем памяти и примирения всех народов. – Летающая телеаппаратура крупным планом показывает лицо ведущего. – Возможно, кто-то подумает, что я оговорился. Нет, я сказал – «всех Народов». Третий рейх, с сегодняшнего дня ставший мировым государством, отныне отходит от ведения расовой политики. Расовые доктрины отправляются в печь и предаются забвению…»
«После того, как эти доктрины в свое время отправили в печь столько народу. И после того, как из всего многообразия народов остался один» – с грустью подмечает Иосиф.
Он хочет выключить устройство массовой пропаганды, но в последний момент картинка на экране кардинально меняется. Что-то резко уносит камеру вверх, сглаживает переход, и зритель видит раскалённый песок пустыни. В верхнем углу появляется надпись: «Afrika». Иосифу кажется знакомым цвет этого песка: это тонко, но оттенки одной пустыни почти неуловимо отличаются от другой. Он понимает, что был здесь. Недавно, когда ему пришлось увидеть самую страшную картину в своей жизни…
Он подходит ближе к экрану и жадно вглядывается в каждый пиксель. Стеной тянется высокий забор. Иосиф замечает несчетное количество автоматических пулеметов и камер наблюдения, направленных внутрь периметра. На экране лагерный комплекс, в котором ожидали смерти миллионы людей. В момент Большого Отбытия всех их должны были массово убить.
– Вы что, хотите показать горы трупов?! – вскрикивает Иосиф. Его голос эхом разносится по пустой комнате. – Какой мерзкий пропагандистский прием – продолжать очернять врага сразу же после его поражения!
Но вместо этого на экране появляются счастливые лица людей. Камера летит вдоль бесконечных казарм, возле которых толпятся люди «исчезнувшей» цивилизации. Да, они ужасно измучены, истомлены заточением, неизвестностью, страхом, но, тем не менее, счастливы. Создается впечатление, словно они до сих пор не могут поверить, что им каким-то чудом удалось выжить.
Раздается щелчок – входит Хорст. На нем парадная форма. Он застает Иосифа уставившимся в телеэкран.
– Ну что, доволен? – громко произносит вошедший, заставляя его вздрогнуть.
– Выходит, они все живы?! – не оборачиваясь, восклицает Иосиф.
– Все, да не все. Дослушай новости до конца. А хотя лучше послушай-ка меня, потому что нам пора выдвигаться.
– Минутку. Я хочу сам всё увидеть.
Хорст разводит руками, подходит к столику и наливает себе яблочный сок.
– Здесь сказали, что ваши шпионы взломали систему защиты концентрационных лагерей и за минуту до массового убийства отключили микроволновые установки.
– Наши шпионы, Иосиф, наши! – поправляет Хорст. – Не забывай, что ты теперь один из нас.
– Всё никак не могу свыкнуться с этой мыслью.
– Это действительно так. Но спасти удалось не всех. Те, кто погиб, находились за пределами лагерей, жили на своих прежних местах, просто у них под кожу были вшиты специальные ампулы с ядовитым веществом, которые в определенный момент раскрылись и уничтожили своих носителей по всему свету. Таковых было около двадцати тысяч. Сам понимаешь, чтобы обезвредить этот механизм, нам понадобились бы колоссальные ресурсы, которых у нас попросту нет. Да и не все захотели бы лишаться этого смертоносного приборчика. Ведь многие пошли на его вживление добровольно. Кстати, именно так закончило свою жизнь и всё руководство этого печального мира.
Иосиф думает о Фиче и вдруг понимает, что ему совершенно безразлично, как сложилась его судьба.
– Всё, сворачивайся, – распоряжается Хорст, выключая телевизор. – Правительственный транспортник ждет только нас двоих.
И вот опять лабиринты, бесконечные мышиные тропки. Иосиф следует за Хорстом. С ними свита из четырех человек – личные помощники фельдмаршала. Каждый из них отвечает за отдельный вид войск: сухопутный, водный, космический и информационный. У каждого в руках по чемоданчику. Хорст, красивый и важный, в белом парадном кителе, бойко печатает шаг. На пути им встречается лифт, они заходят в его просторную кабину и мчатся на самый верх, где поджидает красивый остроносый корабль с черной свастикой на белоснежном борту.
Раннее утро. Поднимающееся солнце окрашивает природу насыщенными цветами, лишая её сумеречного портфолио. Слышится шум прибоя. Птицы приступают к своему неугомонному щебетанию. Мартин Борман в синем махровом халате стоит на пороге двухэтажного домика. По ступенькам крыльца навстречу идет Лабберт в неприметном гражданском костюме.
– Доброе утро, мой дорогой друг! – протягивает руку Борман. – Что-то сегодня ты рано.
– Всю ночь не мог уснуть. Когда впереди важный день, у меня это плохо получается.
– Только тебе это ничуть не вредит, – кивает Борман. – Что ни день, ты все моложе и моложе. Пять месяцев назад, увидев тебя на лестнице бункера, я думал, передо мной какой-то дед, но теперь… Ты что, нашел секретный эликсир молодости?
Лабберт не знает, как ответить на вопрос. Разумеется, никакого раствора он не находил. Просто после того, как он отправился на спасение Гитлера и как перестал возглавлять Антарктические поселения, подступающие признаки старости, беспощадно мучавшие его еще с 39-го, вдруг как-то быстро отступили. Приступы паники, головокружение и прочие неприятные симптомы словно смыло водой. Он стал расслабленным и временами блаженным. И это ему сильно нравилось, словно он принимал наркотики, не принимая их.