— Вот что я скажу тебе, моя любимая сестра, по большому секрету: в этом городе пылесосы, кастрюли и чемоданы чинят исключительно в часовой мастерской!
И прежде чем Таисия успела отреагировать, Иллария вышла из номера вместе со злополучным чемоданом…
Сидя за столом у себя в номере, Мешков читал какие-то бумаги, в которых цифр было больше, чем букв. В дверь постучали.
— Да! — крикнул Мешков.
Вошла Иллария, вместе с чемоданом, и остановилась у самого входа.
Мешков обернулся, увидел Илларию, перевел взгляд на чемодан и испуганно вскочил.
— Не расстраивайтесь, — успокоила Иллария, — он присобачил ручку так крепко, что ее ничем не оторвешь.
— Я рад. — Мешков смотрел на Илларию с подозрением, явно ожидая подвоха.
— И я рада, — сказала Иллария. — Иван Матвеевич тоже рад, потому что содрал с меня четыре рубля. А к вам я по делу.
— По какому еще делу! — Мешков по-прежнему был настороже.
— Таисия Павловна не верит, что чемодан починили в часовой мастерской. Вы не можете зайти к нам и подтвердить это?
Мешков облегченно захохотал. Он смеялся долго и заразительно. Иллария тоже начала улыбаться. Потом Мешков резко оборвал смех и спросил:
— Какое это имеет значение, верит она или нет?
— Большое значение, принципиальное.
Светлые глаза Мешкова хулигански заблестели.
— А нельзя вашу сестру послать подальше?
— Нельзя. А кроме того, неприлично, — ответила Иллария.
Мешков продолжал веселиться:
— Давайте я возьму плоскогубцы, снова оторву ручку, и пусть ваша сестра побегает с чемоданом по городу.
Иллария оставалась совершенно серьезной:
— Она не станет бегать, она пошлет меня.
Эта сцена уже начинала Мешкову надоедать.
— Вам не кажется, что тогда, на перроне, подняв ваш чемодан, я совершил ошибку?
— Роковую! — продолжила Иллария. — Лучше бы вы прошли мимо.
Мешков усмехнулся:
— Порядочным родился.
Иллария тотчас согласилась:
— Порядочным всегда достается. Беспардонным нахалам живется легче. Нахальство — второе счастье.
— Сейчас я выставлю вас за дверь и стану счастливым!
— Значит, вы не пойдете к Таисии Павловне? — с отчаянием в голосе прошептала Иллария.
Мешков рванул мимо нее к выходу. Иллария побежала следом.
Мешков промчался по коридору, ногой распахнул дверь номера триста восемнадцать и закричал:
— Этот чемодан действительно починили в часовой мастерской по Садовой улице, дом сорок четыре!
Таисия приподнялась на постели:
— Что вы кричите? Какое мне дело, где починили этот чемодан. Вы его сломали, вы его и починили.
Мешков круто повернулся и исчез.
— Какой он внимательный и чуткий! — восхитилась Иллария.
— Ты всегда не разбиралась в людях, — уточнила Таисия. — Он хам и грубиян!
Иллария обиделась и горячо вступилась за Мешкова:
— Ты не права, ты его мало знаешь. Я с ним провела времени на два часа больше, чем ты!
Мешков вбежал к себе в номер, запер дверь на ключ, схватил со стола бумаги и с остервенением кинулся с ними на кровать. Но только начал читать, как постучали в дверь.
Мешков чертыхнулся, лицо его приняло свирепое выражение. Он вскочил, отпер дверь, открыл ее, намереваясь задать Илларии как следует. В дверях стояла уборщица с раскладушкой.
— Так я же просил завтра, — простонал Мешков.
— Берите сегодня, завтра может не быть.
Следующим утром, спозаранку, Таисия Павловна уже вышагивала по городу. Вид у нее был боевой — кеды, синий спортивный костюм с белой оторочкой у шеи, на голове немыслимая вязаная кепочка с большущим козырьком, в руках авоська, в которой лежали альбом и коробка с карандашами. Вот Таисия Павловна полезла на бугор, с которого открывался вид на речку, на белую пристань с белым пароходиком, на извилистые дорожки между домиками, которые лепились по крутизне. Эта крутизна отделяла городскую улицу от реки.
Таисия Павловна надвинула кепочку по самые брови, сощурилась, выбросила руки вперед и в воздухе обозначила ими границы будущего холста. Затем опустила руки, отошла на шаг в сторону, снова выбросила руки вперед…
Вдруг возле художницы, с подозрением следя за ее манипуляциями, возник старик, одетый в пиджак покроя пятидесятых годов и широченные бесформенные брюки.
— Что это вы тут выделываете? — строго осведомился старик.
Вместо ответа Таисия Павловна опять отошла на шаг в сторону, опять выбросила руки вперед.
— Что это вы здесь высматриваете? — не отвязывался старик.
— Художник я. Не мешайте работать, пожалуйста!..
Но старик был приставучий.
— Которые художники, те теперь срисовывают старые темные церкви, вместо того чтоб срисовывать новую, светлую жизнь. А вы собираетесь скопировать наш городской порт? Это с какой же целью?
Таисия Павловна огляделась по сторонам, отыскала палку и воткнула ее на то место, где потом будет стоять этюдник. Затем раскрыла альбом, собираясь сделать набросок.
Но шустрый старик встал так, чтобы загородить пейзаж.
— У вас разрешение есть, или направление, или ходатайство с резолюцией?
В это время раздался крик: «Дедушка, дедушка!» — и появился мальчишка лет двенадцати. Он взял дедушку за руку и потащил за собой.
— Это художница, — презрительно сказал внук, достойный наследник своего деда, — их тут полно шляется. Срисует пристань, а потом рванет за это большие деньги.
— Они все такие! — поддержал дед.
Милая пара ушла. Таисия вздохнула и принялась набрасывать рисунок…
В то же самое время в гостинице Иллария отошла от буфетной стойки, держа в одной руке тарелку, на которой лежали сосиски и ломтик хлеба, а в другой — стакан кофе. Иллария оглядела буфетный зал и за одним из столиков увидела Мешкова, который разговаривал с нестарым, лет сорока с небольшим, но совершенно лысым человеком. Расплывшись в улыбке, Иллария направилась к этому столику:
— Доброе утро, Виктор Михайлович! Можно, я к вам подсяду?
Услышав голос Илларии, Мешков вздрогнул.
— Здравствуйте, можно. — Он насторожился.
— Спасибо. — Иллария поставила на стол тарелку и стакан кофе и села на свободный стул. — Это было просто замечательно, как вы вчера гаркнули: «Садовая улица, дом сорок четыре!..»
Мешков порывисто встал и сказал лысому:
— Ну, я помчался!
— Куда? — спросила Иллария.
— На стройку! — буркнул Мешков.
— Ты же не доел свой завтрак!.. — напомнил лысый, но Мешков уже ушел.
Иллария повернулась к лысому:
— Зачем он поехал на стройку, он строитель?
— Он инженер по технике безопасности. Моя фамилия Лазаренко. Догадываюсь, что из-за вас я лишился номера.
— Из-за нас с сестрой.
— Вы с Мешковым друзья?
— Нет, мы познакомились на перроне, где он нас подобрал вместе с чемоданом.
— Подобрал?
Иллария отхлебнула глоток кофе:
— Чего нет в этом кофе, так это кофе… А потом в гостинице нам не дали номера, и Виктор Михайлович сказал, чтобы нас впихнули в его номер, а он будет жить вместе с вами.
— Трогательно, — сказал Лазаренко, — а все-таки, почему он отдал вам номер?
— Не знаю, — искренне ответила Иллария, — я сама заинтересована, скорее всего, он необыкновенный человек, не такой, как все.
— Что-то я раньше этого не замечал.
— Вы ненаблюдательны: у него отзывчивое сердце и добрая, светлая душа!
— У Мешкова?! — переспросил Лазаренко.
— Да.
— Я это обязательно расскажу нашему управляющему, может быть, он повысит ему зарплату.
— И еще, — Иллария даже раскраснелась, — он человек высоких порывов!
— Остановитесь! — потребовал Лазаренко. — И ешьте, а то все остынет. Мешков действительно мужик компанейский и может помочь человеку, но вашим братом он в принципе не интересуется. Спокойно! — добавил Лазаренко, потому что Иллария вся будто напружинилась.