А что будет, если она согласится на этот брак? Великое горе, неизбывные муки. А, собственно, почему? Разве до нее не отдавали замуж других девушек— и по желанию и против их воли? Проходили дни раздоров, недоразумения исчезали, супруги приходили к согласию, и жизнь становилась слаще меда. Каждому из супругов уготована своя роль: он работает на поле, она смотрит за домом, кормит детей, носит мужу обед и, если надо, помогает ему в работе. Так проходят дни, месяцы, годы, проходит жизнь. К чему же тогда страдать, изводиться?
И ведь Хасан, как никто другой, достоин любви! Разве он не добросердечен, не трудолюбив? Разве не хвалят его друзья и знакомые? Он высокого роста, смуглый, взгляд его черных глаз острый, пронзительный. Пожалуй, он даже похож на героев древности Антару[13] и Абу Зейда[14]. Более того — он принадлежит к племени хилал, племени Абу Зейда. И многие говорили, что, глядя на Хасана, им хочется взять ребаб[15] поэта, чтобы воспеть время славных походов, так не похожее на жизнь, унаследованную от отцов и дедов, — пахоту, орошение и другие заботы о земле. Да, Хасану пристали бы ратные подвиги!
Но, увы! Его удел — тяжкий подневольный труд. Жизнь, которую ведут миллионы сынов его родины, — это каторжные работы пленников и рабов, а не свободных людей.
Феллаха не страшит сам труд, целый день он медленно тащится за своим быком под палящим солнцем, и лучи обжигают ему лицо. Аллах с высоты неба льет на него расплавленный огонь, а феллах молча и покорно вышагивает вперед и назад, туда и обратно, вслед за своим плугом. Или долгие часы гнет спину, взрыхляя землю мотыгой и по колено погружаясь в нее. Завтра он будет делать то же, что и сегодня, послезавтра — то же, что и завтра. Если и происходят в его жизни какие‑то перемены, то обычно они связаны с каким‑нибудь несчастьем. Вечером он приходит домой измученный и обессиленный. Он ест свой скудный ужин — похожий на адский заккум[16], а потом бросается на постель, не менее жесткую, чем земля, на которой спит его скотина. Бывает, что ему даже нечем укрыться. В тесной мазанке вместе с ним ютятся дети и старики, и всех их укрывает лишь низкая кровля, до которой можно легко достать рукой. Только в летние дни покидают они свой кров и спят под открытым небом. Разве такая жизнь не унижает человека? Правда, феллах подобен всем своим братьям, трудящимся на земле, а на миру, как говорится, и смерть красна!
Долгие века закрепили порочный круг, он стал привычным для сменяющихся поколений феллахов. Ложь обрядилась в одеяния истины, а внешняя покорность и смирение стали казаться добровольным повиновением.
Так жил и Хасан. Но разве он виноват, что таков его удел?
Да, еще вчера его нельзя было винить. Но сегодня, когда он хочет отнять Зейнаб у Ибрахима, отравить ее жизнь, каким ненавистным стал он ей! Она ненавидит его всем сердцем, смотреть на него не желает! Разве богатство его отца дает ему право губить чью‑то жизнь? Разве может Зейнаб жить без Ибрахима? Весь смысл ее жизни — в нем одном. Девушке, лежавшей на жесткой циновке, снова стал рисоваться сладостный мир счастья с любимым. Проблеск надежды проник в ее сердце, словно к ней протянулась добрая, нежная рука, и рука эта сомкнула ей веки и понесла ее в мир сна и покоя.
Глава V
В те дни, когда Зейнаб переживала душевные муки, семья Хасана жила спокойно, без треволнений. Она состояла из людей неприхотливых, покорных судьбе. Когда зашел разговор о женитьбе сына, его отец, дядюшка Халил, сказал: «Дай‑то бог! Дай‑то бог! Вот продадим хлопок, тогда и свадьбу сыграем», — и перевел разговор на другое.
Слушая неторопливую, спокойную речь отца, Хасан из почтения к его сединам покорно склоняет голову. Волосы на крупной голове отца совершенно седые. Крутой подбородок почти касается открытой волосатой груди. Над высоким лбом, рассеченным глубокими морщинами, возвышается чалма, надетая на ермолку, расшитую руками его дочери. Густые брови, теперь тоже поседевшие, скрывают глубоко сидящие голубые глаза. Короткий острый нос, подстриженные усы, тонкие губы. Незнакомый человек мог бы подумать, что в дядюшке Халиле течет немного европейской крови. Голова его сидит на короткой, толстой шее. Грудь широкая, все еще сильная. Отец прожил большую жизнь, испытал много трудностей и невзгод, но никогда ничем не болел. Он имел толстый живот, короткие ноги, но тучным назвать его было нельзя. Жилистые руки с выпуклыми, все еще могучими мышцами делали его похожим на бывшего атлета, а солидность и положение человека с достатком, да и возраст, обязывали его держаться старой, вышедшей из моды одежды. В этом сразу видно, что он — крестьянин и сын крестьянина времен хедива Исмаила и более давних времен. Единственное, что Халил позволил себе, это сменил простое хлопчатобумажное белье на блестящее, коленкоровое. Но его шерстяной плащ такой старый, что трудно даже определить, сколько ему лет.
Хасан склоняет голову перед отцом. Мать его, сухощавая, высокая и очень смуглая женщина, сидит тут же, в черном одеянии, закутанная в черную прозрачную накидку. Она во всем полагается на мужа и ждет только конца осени, чтобы женить сына, которому уже исполнилось семнадцать. Пусть молодая хозяйка возьмет на себя заботы по дому и освободит ее от всех тягот и хлопот. Кроме Хасана, у нее еще двое сыновей, две дочери и слуга, который уже так давно живет в их семье, что считается одним из ее членов. Но девочки пока маленькие, они не могут помогать матери по хозяйству. А матери трудно, особенно после того, как два года назад была выдана замуж старшая дочь. Соседки, что победнее, помогают ей, но надоело просить их да ублажать. Да и какая женщина не мечтает увидеть детей своего сына, взрастить, взлелеять их… Вот что заставляет мать торопиться с женитьбой Хасана.
Уже сколько раз она выжидала подходящий момент, чтобы вызвать мужа на этот разговор. Она знала его мнение о том, что Хасан еще слишком молод. К тому же дело осложняется из‑за денег. Ведь им предстоит уплатить за пять федданов[17], купленных совсем недавно. Халил считает, что нет ничего хуже, чем брать в долг, а потом попадать в зависимость от кредиторов. Не дай бог, случись что с хлопком, тогда они вообще тебя со свету сживут, назначат огромные проценты! Разве не перед его глазами судьба старого Амира, — их дома разделяют всего несколько шагов.
![Зейнаб i_005.png](https://litlife.club/books/241876/read/images/i_005.png)
Амир много лет не выплачивал долги и теперь в полном отчаянии, не знает, что ему делать. Дошел до того, что стал брать ссуды то в одном банке, то в другом, в августе занял в рассрочку денег у европейских купцов под двадцать пять процентов годовых, с тем чтобы вернуть деньги в декабре. А взять другой пример — Али Абу Омар, у которого теперь только и дел, что писать протоколы, подготавливать свидетелей, подавать ложные иски, требуя от феллахов арендную плату, которую они уже уплатили. Разве Али Абу Омар не был раньше порядочным, честным человеком? Только долги толкнули его на этот позорный путь. Думая обо всем этом, старый Халил колебался: не лучше ли повременить немного, чтобы женитьба сына не разорила его семью, чтобы приход невесты не принес в дом несчастье.
Однако жена его не хотела больше слушать никаких доводов. Терпение ее иссякло.
— Ведь ты же купил недавно пять федданов! — заявила она. — Так продай один феддан той земли, что в деревне, если боишься залезать в долги.
Что за глупая мысль — продать землю, унаследованную от своего отца, которую он обрабатывал долгие годы! Речи жены, повторявшиеся изо дня в день, почти убедили его в необходимости женить сына, чтобы на старости лет найти утешение во внуках, но страх попасть в лапы хищников, которые не знают жалости и не исповедуют иной веры, кроме наживы, этот страх, а также любовь Халила к земле, унаследованной от отца, не позволили ему сразу согласиться. Решать такое дело надо с толком, не спеша! Надо соблюдать осторожность. Поэтому Халил отмалчивался всякий раз, когда жена заговаривала с ним на эту тему. Но совесть его не была спокойна, ибо недаром говорится: «Поистине, твоя обязанность — согласиться на то, о чем просит тебя жена».
13
Антара — один из самых прославленных доисламских поэтов (VI в.); вокруг его личности сложены многочисленные легенды, объединенные в народную эпопею «Жизнеописание Антары».
14
Абу Зейд — герой арабского эпоса о племени хилал, арабском бедуинском племени, которое жило в доисламскую эпоху в Йемене, затем переселилось в Неджд, в IX веке эмигрировало в Египет, а в XI веке — в Северную Африку. Об этом племени существует народная эпопея, широко распространенная во всех арабских странах.
15
Ребаб — народный музыкальный инструмент с одной струной, широко распространенный на Востоке.
16
Заккум — дерево, которое, согласно Корану, растет в аду, обладает отвратительным запахом и горькими плодами, служащими пищей для грешников.
17
Феддан — мера площади, равная 0,42 га.