– Ладно, про двигатели понятно, а что там за три типа снарядов?
– С первым все просто – это банка с зажигательным составом. Точный рецепт еще предстоит выяснить, но мы уже обнаружили в нем селитру, нефтяные вещества и земляной воск, что тоже добывается вместе с нефтью. Сама банка изготовлена из керамики и по этим вот канавкам опутана фитилем, конец которого уходит к движителю. После удара о землю банка разбивается, и содержимое воспламеняется от искр движителя или фитиля. А вот два другие типа более интересны. Взгляните на этот вот цилиндр – его притащили с поля боя, где под ракеты попали наши солдаты. Еще оттуда же притащили вот что… – Тиодас показал на кучку угловатых железных стержней и какие-то металлические диски с отверстием посредине. – Мы также изучили раны, полученные солдатами, – часть этих стержней извлечена как раз из ран. А вот кираса, на ней видны свежие царапины и вмятины – мы считаем, что их оставили эти стержни.
– Но не пробили – арбалетный болт больше урона наносит.
– Совершенно верно – кирасы и шлемы этими стержнями не пробивались, а один стержень застрял в коже щита. Нам не удалось получить целой ракеты с таким зарядом – приходится рассуждать, не повидав главного. Но мы почти не сомневаемся, что цилиндры – это корпусы зарядов, а стержни – начинка. Под дисками размещается пороховой заряд: воспламеняясь в конце полета, он выталкивает диск из цилиндра, и тот, разумеется, при этом вышвыривает стержни вперед, по ходу движения ракеты. В итоге на наших солдат обрушиваются вот эти вот железяки. Кстати, убивают они редко, а вот скверных ран от них хватает.
– Стоп! – поднял принц руку. – Я правильно понял? Ракету пускают в сторону наших войск. Она подлетает к солдатам и выпускает в них кучу этих вот стержней? Или это происходит сразу, когда запустят?
– Нет, все верно – стержни вылетают перед целью. Если это произойдет раньше, они не причинят вреда – быстро потеряют скорость. Их ведь разгоняет движитель ракеты, ну и еще заряд пороха, который выталкивает содержимое стакана. После этого они начинают тормозиться о воздух и быстро становятся безвредными.
– Это чепуха – не ожидал я от вас подобных глупостей. Надо чуть ли не до шага высчитать расстояние до противника, что непросто. Причем ракеты поставить придется именно на необходимой дистанции. Это все равно что иметь катапульту, способную посылать снаряды ровно на четыреста шагов – ни шагом больше и ни шагом меньше. Кому такая нужна?
– Вот именно! Мы также озадачены – очень хотелось бы посмотреть на такой заряд до разрыва. Мы считаем, что хабрийцы применяют механизм, который позволяет проводить выброс содержимого цилиндра на заданной дистанции, незадолго до падения. Допрос пленного это косвенно подтвердил. Он не имел дела с ракетами – просто возничий при инженерах, работающих с ракетами. Он сообщил, что такие снаряды они называли «шрапнель», а перед запуском им «ставили дистанцию» и еще про какую-то трубку при этом говорили. Трубка, кстати, внутри цилиндра присутствует, но к чему она там, мы еще не поняли. Больше из него ничего путного вытрясти не удалось, но…
– Передайте его моим ребятам – они наверняка узнают абсолютно все, что ему известно, – перебил ученого принц.
– Хорошо, – нервно кивнул внезапно побледневший Тиодас. – Вот, собственно, по второму типу снарядов и все. На данный момент ничего другого сказать не могу.
– А третий?
– Тут материал побогаче, – оживился ученый. – Нам досталась невзорвавшаяся ракета и множество осколков от взорвавшихся. А еще мои помощники изучили следы взрыва. Мне жаль, но продемонстрировать вам я могу лишь осколки. Остатки невзорвавшейся ракеты могут хранить опасность – мы там еще не все поняли, да и в том, что поняли, не уверены. Так что я не осмелился рисковать вашей безопасностью.
– Опять загадки?
– Они самые, – вздохнул Тиодас. – Движитель такой же, как я и говорил. А вот снаряд – особенный. Судя по найденным осколкам, такой тип ракет при падении производит очень сильный взрыв. Корпус снаряда при этом разрывается на куски, и обломки разлетаются по сторонам, калеча людей и животных. Грохот при этом такой выходит, что выжившие, бывает, глохнут. У раненых, оказавшихся близко к взрыву, лопаются барабанные перепонки, из носа, ушей и глаз случаются кровотечения. У многих симптомы сильного сотрясения мозга или чего-то на него похожего. Людей, бывает, швыряет силой взрыва с такой жестокостью, что происходят повреждения внутренних органов. Раны от этих ракет выходят скверные, а еще они сильно пугают лошадей громкими взрывами – наша кавалерия это оружие очень невзлюбила. Первоначально мы думали, что снаряд набит порохом, хотя и чудно так считать – что же это за порох такой сильный? Очевидцы рассказывали о том, как обозные телеги кувырком летали, – и это надежные очевидцы. Когда нам принесли поврежденную ракету, не разорвавшуюся при падении, мы осторожно разобрали снаряд. Он состоял из двух частей. Нижняя похожа на сужающийся кверху чугунный цилиндр, и она была не порохом засыпана, а забита какой-то плотной массой. Воск грязный напоминает по внешнему виду. Верхняя часть – это маленький конус, накручивающийся на нижнюю часть с помощью резьбового соединения, устроенного в медной вставке. Вещество, слагающее основную массу снаряда, нам уже знакомо. Точно такое использовали бандиты для уничтожения мостов и сооружений – несколько брусков этой массы нашли у схваченных.
– Да, помню. Вы разобрались, почему они не взрываются?
– К сожалению, нет. Но кое-что поняли. Это вещество по силе гораздо сильнее пороха. Но при контакте с огнем взрыва не происходит. Первый раз сумели взорвать его случайно. Мой помощник поджег образец на печной лопатке и, пока кусочек этой массы горел, выставил его в окно, чтобы при ярком свете изучить процесс горения. При этом он случайно его уронил, и горящий комок упал с высоты второго этажа, взорвавшись при этом с громким хлопком. Мы в разных вариантах это повторили, добившись повторных разрывов. Мне кажется, что при простом горении этому веществу для взрыва не хватает воздуха – оно как бы тлеет, вместо того чтобы пылать. Если его поджечь и направить струю воздуха или просто кинуть с высоты, что также увеличит вентиляцию, горение начинается принципиально иное – со взрывом. Но это предположение не объясняет конструкцию ракетного снаряда. Там нет следов горения, что разумно: трудно было бы контролировать начало взрыва. Мне кажется, секрет этот скрыт в верхней части. Этот маленький конус я отдал разбирать своему помощнику. К сожалению, во время работы произошел взрыв – он лишился нескольких пальцев и получил ранение головы, отчего скончался спустя несколько часов. Остатки разорвавшегося конуса мы тщательно собрали, обыскав все углы, но ничего понять не смогли – кусочки корпуса, непонятные клочки и стальной шарик. Как оно работало, мы так и не поняли. Удалось у пленников выяснить, каким образом они взрывали мосты?
– Нет. Взрывчатое зелье, которое вам передали, стража нашла на опоре одного из мостов. Его собирались взрывать, но не успели. С пленниками тоже не повезло – или запираются, хоть на стружку их режь, или простые мордовороты, не умеющие работать с этими подлыми штуками. Пару их групп удалось окружить, но они не сдались в плен – взорвали себя, не оставив нам ничего для изучения.
– Жаль… Думаю, раз мост уцелел, заряды не успели полностью подготовить. Наверное, к ним надо было еще подсоединить такие же конусы или их заменители. Знать бы, что там внутри было…
– Узнаете еще – думаю, мы немало разных ракет еще захватим, вам надолго хватит изучать.
– Увы, ваша светлость, уже несколько дней мы не получаем новых трофеев.
– И не получите – хабрийцы практически прекратили обстрелы. Или у них заканчиваются ракеты, или готовят очередную омерзительную пакость… Кстати, мне докладывали, что ядра, которые выпускают их огромные пороховые трубы, тоже иногда взрываются, калеча осколками всех вокруг.
– Да, мне тоже это сообщали, но, к сожалению, ни самих снарядов, ни их осколков мне видеть не довелось.