Кетр Хабрии тоже не спал. Да и как здесь уснешь, если завтра решится все. Завтра он станет победителем. А если не победителем, то жалким изгоем. Он хорошо начал, но прекрасно понимал – сил для подавления военной мощи Империи и ее союзников у него нет. Они долго раскачиваются, но свой лимит времени и везения он уже выбрал – раскачались. И не поможет ему новое оружие – лишь замедлит крушение. При классическом развитии военной кампании у него судьба одна – поражение за поражением и бесславное бегство с захваченных позиций. А потом и дальше…
У него лишь один шанс, и этот шанс сыграет завтра.
Или не сыграет.
Фока не любил ситуаций, из которых был всего лишь один выход. Сейчас он оказался именно в такой – поражения он допустить не может, а выигрыш зависит не от него. Союзники до этого ни разу его не подводили, да и он не пытался их обмануть – слишком уж многое на них завязано. По идее, не должны подвести и сейчас. Но с другой стороны, все их расчеты и советы разбились о действительность войны. Порох, запасы которого создавались годами, улетучивался со столь дивной скоростью, что оторопь брала. Взрывчатая начинка для снарядов, ракет и мин диверсантов поставлялась с севера, через ушастых союзников. С этим каналом тоже не все ладно – объемы не уменьшились, вот только этого решительно не хватало, а старые запасы вышли. Так как изготавливать начинку мастера Хабрии не умели, становилось тоскливо. Нельзя сказать, что без нее воевать невозможно, но вот в плане удобства плюсов немало.
Фока уже начал сожалеть, что начал войну именно сейчас. Еще два-три года – и он бы наладил производство селитры и обязательно выбил бы из новых союзников немало лакомых секретов. Рецепт взрывчатки, конструкцию взрывателей для ракет и детонаторов для мин, отравляющие вещества, способные удушить целый полк одной ракетой, эффективные яды, пары капель которых хватало для отравления водопоя. Он не дурак – он понимал, что многие тайны ему попросту не хотели выдавать, но также понимал, что в его услугах нуждались, и ради выполнения договоренностей эти люди были готовы почти на все.
Или не люди?
Да какая, в сущности, разница – он готов был хоть со всеми демонами нижних миров сотрудничать, лишь бы они помогли ему сокрушить Империю. Раз им так нужна эта изуверская жертва, то никуда не делись бы – со временем выдали бы немало своих секретов. И так уже много чего успели выдать: отличные ружья – гладкоствольные и нарезные, пороховая артиллерия крупных калибров – корабельная и полевая, тактика массовых диверсий с применением мин, зажигательных веществ и ядов, ракеты и снаряды, начиненные взрывчаткой и удушающими газами, доктрина информационной борьбы, методики психологической и физической подготовки армии к войне. Немало полезного Фока почерпнул от новых союзников, очень немало.
Но хотелось большего.
Если союзники не подведут и завтра, он будет им очень обязан. Очень. Ведь если так, то завтра армия Империи потеряет свою силу. Лучшие части стянуты сейчас к Ревущему проходу, и если все пройдет как надо, то завтра они перестанут существовать.
А с союзниками Империи по Альянсу и разными ополченцами Хабрия расправится и без посторонней помощи. Главное – переломить хребет регулярной армии. Без этого надежды на победу нет. Не столь уж многочислен этот «хребет», но вот его качество и способность к консолидации сил превращают костяк имперской силы в главную проблему.
Сработает их замысел или нет? А если не сработает? Нет, лучше о таком варианте даже не думать – это конец всему. Оказаться под ударом Империи на чужой земле, имея в тылу неумиротворенные земли, населенные гнусными нурийцами…
Хуже не придумаешь…
Вот как можно уснуть, если голову забивают подобные мысли?
Люди, окружающие кетра, прекрасно знали обо всех нюансах его настроения – это ведь была часть их работы. Вот и сейчас он не удивился, когда, несмотря на поздний час, в шатер запросто вошел офицер и, коротко склонив голову, по предельно упрощенному армейскому церемониалу отрапортовал:
– Кетр, простите, что тревожу ваш покой в столь поздний час. Но у нас важный гость. И он просит немедленной встречи. Он настаивает именно на немедленной – утром для него будет слишком поздно. Он пришел из северных лесов – прибыл с обозом. Мы осмелились вам это сообщить. Простите.
– Не вините себя – вы поступили правильно. Я ведь все равно не сплю и не собираюсь спать. Северные гости – это желанные гости, ведите его сюда. Если он голоден, распорядитесь об ужине – я буду не против, если он поужинает в моем шатре, как приказывают законы хабрийского гостеприимства.
– Да, кетр, я узнаю у него и распоряжусь.
Ждать пришлось недолго – офицер завел в шатер гостя и встал правее выхода. Этого зайца Фока видел впервые, хотя, возможно, заблуждается. Слишком уж много среди них таких вот высоких стройных мужчин неопределенного возраста, с затуманившимися зелеными глазами. Хотя нет – этого он бы точно запомнил. Высокомерие из них так и прет, а здесь к нему примешивается нечто странное – гость явно сильно обеспокоен.
Кетр впервые видел взволнованного зайца – обычно они непроницаемы, будто мраморные изваяния.
Заяц представился:
– Я Малькатиллен, эйларис Изумрудной рощи, отец всех ее домов и сын всех ее родов.
Фока с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Насколько он понял, его посетил очень непростой заяц – практически император этих древних созданий. Это, конечно, утрированно – в их чрезвычайно запутанной иерархии места для лица с полномочиями императора попросту не существовало. В любом случае особа невероятно серьезная – даже для заключения договоров зайцы присылали представителей на несколько порядков попроще.
Что ему здесь понадобилось? И почему он явился без подобающей ему свиты, будто последний из зайцев?
– Я рад приветствовать вас. Простите за скромный прием – мы не ожидали приезда столь дорогого гостя, да и обстановка военного лагеря не благоприятствует нормальному хабрийскому гостеприимству. Присаживайтесь на любое удобное вам место. Зовите меня просто – кетр. Ведь мы здесь одни – можно не усложнять себе жизнь церемониальными тонкостями.
Малькатиллен выразительно покосился в сторону офицера.
Фока улыбнулся с максимальным радушием:
– Не обращайте внимания – считайте, что его нет. Мои охранники – это самые надежные люди в мире: ни одного слова, сказанного здесь, он никогда не выдаст. Несколько лет назад одного из моих людей выкрали враги, надеясь под пыткой выведать у него немало тайн. Но этот мужественный человек откусил себе язык и, ничем это не выдав, на глазах у похитителей сумел незаметно истечь кровью, попросту ее проглатывая. Так что можете смело считать, что мы здесь одни. И вы не подумайте, что вам не доверяют. Просто у охраны есть несколько правил, которые она не нарушит никогда, даже если я самолично буду это приказывать. Одно из таких правил – я никогда не должен оставаться наедине с посетителями, гостями или иными личностями. Простите за пикантные подробности, но даже с женщинами я полностью уединяться не могу. Неудобно, конечно, зато до сих пор жив, и никто не обижается на присутствие таких вот ребят – абсолютно все в одинаковом положении.
Заяц, выслушав длинный монолог Фоки, видимо, смирился с присутствием свидетеля, присел за стол. Чуть нервно пояснил:
– Разговор серьезный и не для посторонних ушей.
– Разумеется, здесь все и останется. Может, ужин с дороги или хотя бы вина?
– Я пришел не есть и не пить. Я пришел говорить. Говорить с вами.
Странный какой-то заяц. Обычно эти типчики в первое мгновение разговора ухитряются морально тебя оплевать с ног до головы, показывая, что ты червяк навозный, а они боги небесные. Этот же держится почти как человек – ни малейших попыток выпятить свое «я» на высоту величайших гор мира.
– Ну что же, тогда я вас слушаю. Но если что – не стесняйтесь, а то мне, право, неудобно за такое негостеприимное поведение.
Заяц, пристально уставившись в глаза Фоки, сообщил: