Несмотря на предельно хамское поведение анийского полковника, его солдат имперцы на произвол судьбы не бросили – уже в первый вечер выделили им котлы и мешки с продуктами. Мяса, к сожалению, выдавали мало, да и некачественное – жилы, кости да требуха. Маслом тоже не баловали. Но анийцы, оправдывая репутацию первостатейных воров, это дело быстро исправили – в первую же ночь святотатственно украли две амфоры с отличнейшим маслом, использовавшимся жрецами для освещения своего походного храма. С мясом было сложнее, но тоже не безнадежно. Так, к примеру, Глипи, подкравшись темною порой к офицерской лошадке, жестоким и хитрым способом вбил ей под ухо тонкий гвоздь. Бедное животное при этом не умерло, но сильно приуныло. Хозяин, решив, что конь его стал жертвой заразной болячки, коими славились военные лагеря, поспешил отдать его солдатам, приказав отвести подальше и забить. Забить-то забили, но отводить никуда не стали – «добыча» пошла в котел.
Все эти воровские и снабженческие дела отнимали много сил и времени. В промежутке между армейскими делами солдаты постоянно были заняты – или занимались криминальными проказами, или обдумывали планы новых злодеяний против воинского имущества. Даже Тим не избежал этой тенденции – замарался в мелком преступлении. Договорился с одним марутским интендантом, и тот ему за несколько медяков притащил три жильные тетивы и полторы дюжины стрел. Воровал, конечно, не Тим, а интендант, но элемент соучастия присутствует. После этого юный степняк наконец смог заняться луком – испытал его в деле и в целом остался доволен. Непривычно немного – у степняков не такие, но, если приловчиться, лук должен бить ничуть ни хуже. Несколько часов пришлось потратить на сооружение простенького лыкового колчана. Теперь в полку появился свой лучник. Жаль только, командиры не оценили – они, по примеру Эрмса, вообще почти не лезли в суровые будни солдатской жизни. Обычно офицеры целыми днями пьянствовали или отсыпались после ночных эротических приключений. А жаль – Тим не против был услышать от них пару лестных слов. Имперцы, стоявшие по соседству, и то с большим вниманием отнеслись – стрелок с легендарным луком вызвал у них огромный интерес.
Вся эта рутина поглощала время Тима почти без остатка, но он все равно ухитрялся выделять минуты на изучение прибывающих полков и вообще старался быть в курсе всех событий. Говорил мало, слушал много и замечал не только возможность что-нибудь утащить, а и вещи посерьезнее. Группировка имперской армии и войск их союзников усиливалась с каждым часом. Он уже на второй день не мог даже приблизительно сказать, сколько же здесь народу собралось. Может, сто тысяч, а может, и двести – неизвестно. Скученность была дикая – вдоль дороги на несколько миль палатка к палатке стояли.
Тиму довелось повидать немало интересных людей – у Империи союзников хватало, и среди них немало экзотических. Отряд какого-то островного царька сиял позолоченными пластинчатыми доспехами, у другого воины были безо всякой защиты – в кожаных штанах и голые по пояс, но с огромными круглыми щитами из многих слоев странного вида кожи, натянутой на раму. Зеваки любезно сообщили, что это легендарные бешеные воины, идущие по пути тотемной акулы, и кожа на их щитах человеческая. Пара сотен чернокожих лучников, выбритых до блеска и со спиральными татуировками по всей голове, тоже впечатлила. Многочисленные группы имперских дворян Тима поразили: в тяжелую броню были закованы не только всадники, но и лошади. О приближении этих передвигающихся крепостей можно было догадаться издалека – по сильному грохоту, издаваемому латами даже при тихой езде. Железа на одного всадника уходило столько, что хватило бы на полную экипировку и вооружение сразу четырех воинов-накхов.
Прокормить такую ораву непросто: сотни тысяч людей и лошадей – это тебе не мелкое становище. Телеги с продовольствием и фуражом шли непрерывным потоком, но все равно в лагере постоянно возникали проблемы со снабжением. Слишком уж огромна эта сборная армия, да и растет с каждым часом. Расти до бесконечности невозможно – рано или поздно наступит момент, когда солдаты начнут голодать или от скученности и антисанитарии вспыхнет эпидемия. Не зря имперские врачи в каждый угол суют свои носы, заставляя солдат пить какие-то подозрительные настои и порошки, или окуривают уборные вонючим дымом.
Приближается непростой момент – вот-вот армия выступит на север. В ветреном горном проходе разгорится такая битва, какой в этом мире уже тысячи лет никто не видел.
Тим, как и многие в его возрасте, частенько грезил о подвигах, но лезть в битву не стремился. Записываясь в армию Ании, он рассчитывал на другое – на тихую короткую службу и комфортную дорогу в Империю. Драться за Империю он не собирался.
Глава 18
Вечером в Ревущем проходе опять разгулялся знаменитый местный ветер. До урагана далеко, но находиться на вышке сейчас было некомфортно – ветер до кожи доставал, несмотря на теплое пальто. Но черный человек не реагировал на погодные неурядицы – неспешно, без суеты делал свое дело.
Устройство, собранное с таким трудом, получилось далеко не компактным, да и весило изрядно – инженеры целый день потеряли, затаскивая его на эту высоту. В Хабрии, на тренировочном полигоне, где их четыре месяца тренировали монтировать эту вышку, все выходило гораздо быстрее. Но там не было этого проклятого ветра и этой сырости, царящей в вечной тени гор.
Если ветер и дальше будет усиливаться, как бы вообще вышку не завалило – даже сейчас раскачивается ощутимо, несмотря на туго натянутые тросы. Может, зря с ней вообще связались? Эффект, конечно, выйдет максимальный, но устройство-то всего одно – рисковать им нежелательно. У них имеется единственный шанс – и глупо будет его упустить из-за особенностей местной погоды.
В любом случае ничего уже не изменишь – утром имперцы пойдут в атаку. Ничего уже не переиграть. Принц Монк если что-то решит окончательно, то это действительно окончательно. Неудобный срок. Око может уйти за горизонт, и без наземной команды активацию не осуществить. В принципе выкрутиться можно, но вот как определить нужный момент? Ведь камеры спутника картинку демонстрировать не будут – можно опоздать или, наоборот, поспешить. Это существенно снизит ожидаемый эффект, а забывать про единственный шанс нельзя.
Активировать придется самостоятельно, наблюдая за приближением удобного момента своими глазами. Хотя если все случится в оптимальное время, под оптикой Ока, то он успеет укрыться. Если нет – то не успеет.
Да можно и не укрываться – от электромагнитного импульса здесь не спрятаться, а для него это будет похуже простой смерти. Ему не страшно – он ведь делает то, что должен делать. Целое будет довольно. Жаль, что, несмотря на подготовку, в финале всплывают многочисленные недочеты. Из-за этого придется пожертвовать частью Целого – шансы на спасение у него минимальны. Плохо, что все уповали на новое Око – кто же знал, что запуск окажется неудачным и спутник не сумеют вывести на расчетную орбиту. Надо было заранее подумать о запасном варианте. О нормальном запасном варианте – без смертника.
Он шел сюда собирать жертвы, а не жертвовать собой.
Пластина очередного предохранителя осталась в ладони. Это одиннадцатый – осталось еще три. Затем тест приемника, и только потом можно будет нажать на взрыватель, загоняя его в боевое положение. После этого он спустится вниз, а инженеры уберут лестницы и стянут лебедочный трос. Все – теперь никто не должен попасть на вершину вышки. Смерть, затаившаяся в пузатом цилиндре, будет дожидаться своего часа в одиночестве.
В ладони звякнула очередная пластина. Четырнадцатый предохранитель.
Последний предохранитель.
* * *
Этой ночью не спали многие. Не спал черный человек, занимаясь активацией страшнейшего устройства, размещенного на высоченной вышке посреди Ревущего прохода. Не спали дозорные двух армий, замерших друг напротив дружки в ожидании неминуемой развязки. Не спали многие солдаты – кого-то мучила бессонница, кто-то не мог успокоиться, терзаемый неприятными предчувствиями, другие под покровом темноты занимались незаконной деятельностью. Офицеры тоже спали далеко не все – кто-то предавался пьянству и разврату в лагере шлюх, другие, наоборот, выполняя свой долг, спешно заканчивали последние приготовления к утреннему бою.