11 августа, 12 час. 55 мин.
О, Базар! Восточный базар!
Кто не видел его, не знает, как благодатна и щедра земля, на которой живет человек, как прекрасна эта жизнь, как ярки ее краски!
Горы золотистых лимонов, персиков, апельсинов, темно-желтый ливень бананов, бесконечные гряды совершенно незнакомых, диковинных красных, белых, оранжевых, черных, фиолетовых, сочных плодов! Как же по ним истосковались ватные от цинги десны, с каким упоением впиваются в горько-сладкую мякоть расшатанные зубы!
Русские солдаты, моряки, бывшие каторжники в счастливом изумлении, не веря своим глазам, бродили между бесконечных рядов, с восторгом вдыхали чудные пряные ароматы.
И сыпались им в шапки, в подолы рубах, приобретенные на русское золото плоды — грошовый по представлениям туземцев товар, дары солнечной земли, которые росли здесь на каждом кусту и которые были дешевле маисовой лепешки.
— Они сумасшедшие, эти белые! Из какого сумасшедшего дома они приплыли? — сверкая ослепительной белозубой улыбкой, ахала коричневая молодка, обращаясь к сморщенной, как моченое яблоко старухе-торговке, соседке.
— Они не сумасшедшие, они больны и голодны, — вздохнула старуха и незаметно опустила апельсин в карман продранной робы проходившего мимо русского матроса.
11 августа, 16 час. 00 мин.
На центральной базарной площади — праздник «зеленого змия». Здоровенный детина, мясистый, ширококостный, восседал между бочек, прикрыв набухшие веки, свесив между колен бурые окорокоподобные ручищи.
Возле его ног вилась, гримасничала, виляла розовым задом макака.
Рогозин нерешительно потоптался и пошел было дальше, но детина приоткрыл глаз и слегка поманил его толстым пальцем.
Рогозин, прижимая к груди суму, спрятанную под драной робой, приблизился.
Виноторговец подал едва уловимый знак — обезьяна насторожилась, задрав хвост, привстав на задние лапки. Виноторговец что-то утробно буркнул — обезьяна молнией взметнулась на гору бочек, едва касаясь их, схватила большой оловянный ковш, слетела вниз и, подставив ковш под крантик, наполнила его ромом.
Рогозин вытащил из-под робы золотой, обезьяна цепко стиснула его, повертела перед глазами, ловко засунула за щеку и протянула наполненный до краев ковш.
Рогозин жадно припал к нему…
11 августа, 16 час. 10 мин.
Бурковский вошел в приемную.
— Господин губернатор ждет Вас, — вскочил секретарь и пропустил Бурковского в огромный, обитый красным деревом кабинет.
— Поручик Его величества императорской гвардии Бурковский, — представился Стефан выходящему навстречу ему из-за стола господину.
— Очень рад! — к нему, степенно переваливаясь, приблизился седовласый человек с подагрической внешностью, с бритыми румяными щеками. У него были полные круглые руки, круглые ноги, круглое туловище. Голова его едва достигала плеча Бурковского.
— Весьма рад! — повторил губернатор.
11 августа 16 час. 15 мин.
Виноторговец, оставаясь в полудреме, довольно цыкнул.
— Обезьянка вновь устремилась к крантику, снова ковш — до краев.
— Больно сладка у тебя водица, — принимая очередную порцию и отдавая золотой, сообщил макаке Рогозин. — Сейчас бы водочки!.. Да разве тут в вашей Макеу отыщешь?
Несмотря на критические замечания в адрес рома, Рогозин осушил и этот ковш с такой же быстротой, как предыдущие.
Виноторговец, уже не скрывая потрясения, отворил оба глаза и, почтительно глядя на Рогозина, тяжело кряхтя и отдуваясь, приподнял свое рыхлое туловище с сиденья, накрытого цветастым, правда, сильно засаленным истертым ковриков.
Обезьяна по привычке бросилась к крану, но виноторговец отпихнул ее ногой и самолично преподнес полный ковш удивительному покупателю, ни капли не пьянеющему, к тому же сказочно щедрому.
Рогозин принял ковш и чуть было не расплескал — в ногах вертелась, тыкалась в колени обезьяна, задрав лапки, протягивала громадную янтарную кисть винограда.
— Смотри! Зверь, а соображает, — Рогозин расчувствовался, поскреб обезьяну между ушами. — Ты бы мне хлебца черного, да с огурчиком…
Обезьяна, прыгая в восторге, старалась всучить виноград.
— Ладно, уймись, прикомодная! Вижу, торговать умеешь, — Рогозин передал в цепкие обезьяньи пальцы золотой, отодвинул протянутую виноградную гроздь. — А это — тебе.
![Метагалактика 1995 № 1 i_026.png](https://litlife.club/books/236836/read/images/i_026.png)
За этой сценой внимательно наблюдали пятеро оборванных туземцев, под их лохмотьями угадывались крепкие, отлаженные мускулы.
— Эй, братва, давай, подваливай! — почувствовав их упорный взгляд, обернувшись позвал Рогозин. — Угощаю!
Оборванцы тут же очутились рядом.
— Наливай свою липучку! Только быстрее! — вкладывая горсть золотых в задрожавшие руки торговца, приказал Рогозин. — Давай! Быстро!
— Йес! Йес! Бистро! — загомонил торговец, продемонстрировав, несмотря на свои гигантские размеры, удивительную проворность.
Вмиг откуда-то появилась разномастная посуда — кружки, пиалы, чашки. Ром полился рекой. Казалось, возле бочек собрался весь базар, но подходили, спешили со всех сторон новые и новые, желающие приобщиться к дармовому пиршеству.
— Веселись, братва! Запомни русских — гудел на всю площадь Рогозин. — Наливай! Быстро!
— Бистро! Бистро![1] — восторженно глядя на бородатого рыжего великана, ниспосланного будто самим небом, кричали, пили, приплясывали вокруг.
И тут перед Рогозиным предстала женщина…
— Никогда за всю свою глухую, беспросветную каторжную жизнь не встречал он такой красавицы. Красное платье, плотно облегая ее, подчеркивало восхитительное тело, лавина волос густой темной волной обрамляло ее смуглое прекрасное лицо. Рогозин ошалело глядел на тяжелую налитую грудь, полные мягкие слегка покатые плечи, гибкую талию над плавными изгибами бедер.
— Ну… ведьма!.. — вот и все, что мог прохрипеть, прошептать спекшимися от рома губами Рогозин.
И тут его как будто ударило!.. И он уже в тумане, влекомый красавицей-мулаткой, поплелся, покачиваясь через площадь.
— Бистро! Бистро! — кружился, качался, кричал в серой мути базар…
11 августа, 16 час. 30 мин.
В каюту спустился Малинин.
— Рогозин не появлялся?
— Нет еще… — привстал со стула Петя.
— Так и знал!.. — Малинин аж зубами скрипнул, приказал. — Дай немедля ключ от кассы!
— Чего тебе? — Петя попятился к сундучку. — Капитан никому не велел…
— Ладно, пацан, сейчас не до разговоров!
— Бурковский не велел!
— Дурак! Не дорос еще помощнику капитана перечить! Я при свидетелях! — Малинин указал на стоящих в дверях трех переминающихся каторжников.
Петя чуть поколебавшись, протянул ключ. Кассу открыли. Она оказалась пустой.
11 августа, 16 час. 35 мин.
Мы располагаем десятью тысячами рублей золотом, — заканчивал свой обстоятельный разговор с губернатором колонии Бурковский. — Это ровно половина того, что получит Его Величество король Португалии после нашего прибытия на родину. Мы в море почти полгода, и потому не знаем тонкостей ситуации в Европе. Но без сомнения хорошие отношения между такими двумя могучими державами как Лиссабон и Санкт-Петербург… Впрочем, я повторяюсь, извините покорно… — Бурковский улыбнулся.
— Был рад нашей встрече, — поднимаясь, сказал губернатор Макао. Для нас большая честь сотрудничать с великой Россией. Завтра мы с вами заключим соглашение, где все подробно оговорим. Вы получите все, что вам необходимо для дальнейшего путешествия.
11 августа, 21.00.
Портовый кабак тонул в дыму. Дым стоял такой густой, как будто одновременно палили из дюжины пищалей.
Рогозин пил все меньше, стараясь почаще наливать ханыгам, которые, как мухи облепили стол.
1
В Макао и до сих пор круглосуточно открыто множество кафе-забегаловок «бистро» — след посещения колонии в начале прошлого века русскими. Немного позднее «бистро» появились в Париже — память о казаках, которые гуляли во французской столице после победы в войне с Наполеоном.