— Нет. Конечно нет.
— Понимаете, она выглядела младше, чем была на самом деле.
Фейт решила удостовериться, что понимает его правильно.
— Так ты поэтому не сказал мне, что тебе было известно о том, что Адам встречается с Эммой? Ты считал ее несовершеннолетней и не хотел, чтобы у него возникли проблемы?
Гейб кивнул.
— И еще у него, кажется, была машина.
Фейт окаменела.
— Какая машина? Какой модели?
Он ответил не сразу. То ли из-за искренней борьбы с эмоциями, то ли для того, чтобы сделать эффектную паузу.
— Это был какой-то старый драндулет. Кто-то из аспирантов переводился в Ирландию и повесил на доске объявление о продаже машины.
— Ты не помнишь, как звали аспиранта?
— Фарох… Что-то в этом роде.
— Ты знаешь, как выглядела эта машина?
— Я видел ее только один раз. Она была какого-то жуткого синего цвета. В ней даже кондиционера не было.
У Адама было тридцать дней на то, чтобы зарегистрировать машину, что могло объяснить, почему они не нашли ее в регистрационной системе штата. Если бы им удалось получить описание этой машины, они поручили бы ее розыск всем копам города.
— Может, ты помнишь что-нибудь еще об этом автомобиле? Может, у него был какой-нибудь стикер на бампере, или треснутое ветровое стекло, или…
Гейб обиженно надул губы.
— Я же сказал вам, что видел его всего один раз.
Фейт физически ощущала раздражение в своем голосе, как зуд глубоко в горле. Она сделала глубокий вдох, прежде чем спросить:
— Почему ты не сказал мне о машине раньше?
Он снова пожал плечами.
— Я рассказал об этом своей девушке, Джулии, и она сказала… она сказала, что если Эмма умерла, то это я виноват, потому что я вам не сказал. Она сказала, что больше не хочет меня видеть.
Фейт догадалась, что это и есть то, что тревожит его на самом деле. Ничто не беспокоило подростков так, как собственные проблемы.
— Ты когда-нибудь встречался с Эммой лично?
Гейб покачал головой.
— А как насчет ее подруги Кайлы Александр? Светлые волосы, очень хорошенькая?
— Я никогда даже не слышал о ней, пока не включил новости, — ответил Гейб. — Вы считаете, что я очень дурно поступил? — спросил он.
— Конечно нет, — заверила Фейт, надеясь, что ей удалось произнести это без сарказма в голосе. — Тебе известно, какой веб-сайт посещали Эмма и Адам?
Он покачал головой.
— Это все было у него в ноутбуке, но потом ноутбук украли.
— Как его украли?
Гейб сел ровнее и вытер глаза кулаком.
— Он оставил его в библиотеке и вышел отлить, а когда вернулся, ноутбука уже не было.
И неудивительно! С таким же успехом Адам мог повесить на него табличку «Забери меня».
— Ты видел, под каким ником он заходил на этот сайт? Он пользовался адресом своей электронной почты?
— Я не думаю. — Он вытер нос краем рубашки. — Если пользоваться своим адресом, на него начинает сыпаться спам и прочее дерьмо.
Она так и думала. Усугубляло проблему и бессчетное количество сайтов для людей с пониженной обучаемостью. Миллиардов девять, не меньше, в одной Америке. Она напомнила:
— Когда ты звонил, то сказал, что хочешь что-то мне показать. Что-то принадлежавшее Адаму.
Его взгляд стал еще более виноватым, и Фейт поняла, что все остальное — веб-сайт, машина, страхи относительно возраста Эммы — было лишь преамбулой к информации, побудившей его позвонить ей.
Стараясь говорить как можно спокойнее и ничем не выдать охватившего ее волнения, Фейт заявила:
— Что бы это ни было, я должна это увидеть.
Он слегка откинулся назад, чтобы сунуть руку в передний карман джинсов, и медленно, как будто никуда не торопясь, вытащил из него несколько сложенных листов белой бумаги.
— На прошлой неделе это сунули Адаму под дверь.
Пока он разворачивал эти листы, она смотрела на все заломы, пятна и разлохмаченные края и думала о том, что эти три странички складывали и разворачивали очень много раз.
— Вот, — произнес Гейб, — это они все.
Фейт в немом ужасе смотрела на три разложенные на полу записки. Поперек каждой страницы жирными печатными буквами была написана только одна строчка. И каждая строка усиливала ее самые дурные предчувствия.
ОНА ПРЕ НАДЛЕЖИТ МНЕ!
НАСИЛЬНИК!
УСТАВЬ ЕЕ В ПОКОИ!
Несколько секунд Фейт не решалась заговорить. Кто-то пытался отпугнуть Адама Хамфри от Эммы Кампано. Кто-то за ними следил, видел их вместе и знал их привычки. Записки были дополнительным доказательством того, что это похищение не было случайным или спонтанным. Убийца знал некоторых, если не всех, участников драмы.
Гейба волновало только одно:
— Вы на меня сердитесь?
Фейт не могла ему ответить. Вместо этого она задала свой вопрос:
— К этим запискам прикасался кто-нибудь, кроме тебя и Адама?
Он отрицательно покачал головой.
— В каком порядке их принесли? Ты можешь вспомнить?
Прежде чем она успела остановить Гейба, он поменял местами последние два листа.
— Вот так.
— Больше к ним не прикасайся. Хорошо? — Он кивнул. — Когда принесли первую записку?
— В прошлый понедельник.
— Что сказал Адам, когда ее прочитал?
Гейб окончательно успокоился. Казалось, он даже испытывает облегчение от того, что может все ей рассказать.
— Сначала мы посмеялись. Потому что здесь столько ошибок.
— А когда принесли вторую?
— Это было на следующий день. Мы типа немного испугались. Я подумал, что это шуточки Томми.
Этот говнюк, его сосед по комнате…
— Это был не он?
— Нет. Потому что в тот день, когда Адам получил третью записку, я был с Томми. Это было в тот же день, когда у него украли компьютер. И я спросил у Адама: «Какого черта! Тебя кто-то преследует или что?» — Гейб покосился на нее, видимо ожидая подтверждения своей теории. Фейт промолчала, и он продолжил: — Адам не на шутку перепугался. Он сказал, что ему придется обзавестись пистолетом.
Интуиция подсказала Фейт, что это не пустой треп.
— Он им обзавелся? — стараясь говорить как можно серьезнее, спросила она.
Гейб перевел взгляд обратно на записки.
— Гейб?
— Он об этом подумывал.
— Где он мог купить пистолет? — спросила она, хотя ответ был более чем очевиден.
Тех находился в центре большого города. Отойдя на десять кварталов в любом направлении, можно было найти метамфетамин, кокаин, проституток и огнестрельное оружие в любом сочетании и количестве на любом углу.
— Гейб? — повторила она. — Где Адам мог купить пистолет?
Он продолжал молчать.
— Не валяй дурака! — предостерегла она. — Это не шутки.
— Это были просто разговоры, — продолжал настаивать он, не глядя ей в глаза.
Фейт уже не пыталась скрыть раздражение. Она кивнула на записки.
— Вы сообщили об этом охране городка?
У него задрожал подбородок, на глаза снова навернулись слезы.
— Мы должны были это сделать, верно? Вы это хотите сказать? Это я виноват, потому что Адам хотел им рассказать, а я его остановил. Я сказал, что у него будут проблемы из-за Эммы.
Он обхватил голову руками, и его плечи затряслись. Фейт увидела, какой он худой, как под тонкой футболкой выступают ребра. Наблюдая за ним, слушая его плач, она осознала, что совершенно неправильно поняла Гейба Коэна. Он не играл. Он был искренне расстроен, а она была так сосредоточена на расследовании, что этого не заметила.
Его голос сорвался:
— Это я во всем виноват! И я знаю, что вы тоже так думаете!
Фейт сидела рядом с ним и не знала, как быть. Правда заключалась в том, что она действительно на него злилась. Но она злилась и на себя тоже. Если бы она лучше знала свою работу, то заметила бы все это еще накануне. Время было потеряно из-за нее. Скорее всего, эти записки лежали в кармане Гейба, когда он бросил ей вызов меньше двадцати четырех часов назад. Не было смысла обвинять этого мальчика в своих собственных промахах. Это ни на дюйм не приближало их к спасению Эммы Кампано, а в настоящий момент это было единственным, что имело значение.