На другой день бирюч перебрался в Суздаль, а затем в Ростов. В этих городах, по приказу князя, был тоже созван народ и сделаны воззвания. Одиннадцать князей изъявили своё согласие идти с дружинами и ратями против Киева вместе с Андреем.
Только один брат Андрея, Михаил [59], княживший в Торжке, да Святослав Черниговский не присоединились к рати. Михаил вместе с присланными из Киева берендеями и чёрными клобуками [60] пошёл на помощь к Новгороду, но один из союзных князей перерезал ему путь и взял в плен.
Суздальская рать под предводительством сына Андрея, Мстислава, и боярина Жидиславича двинулась к югу на соединение с другими.
Зима приходила к концу. Чем дальше к югу подвигались суздальцы, тем сильнее чувствовалось приближение весны. Март вступал в свои права.
- Ишь, травка уж показалась! - восхищались дружинники. - Коней подкормить можно, а то заморились больно…
Ехавшие рядом Фока и Василько с тревогой думали о матери.
- Уж и не знаю, жива ли старуха? - говорил Фока. - Да и о сестре давно ни слуху ни духу…
- Эх, как бы их вызволить из Киева! Как бы обиды им там не было! - воскликнул Василько.
- Я тоже об этом думаю, - отозвался Фока.
Порывавшаяся открыться князю Марина должна была отказаться от своего намерения: она шла вместе с переяславскою дружиною на соединение с главными силами.
Дружина быстро двигалась вперёд, скоро Андрей соединился со своими подручниками в Вышгороде, своём бывшем уделе. Общий стан был заложен под Киевом, близ Кирилловского монастыря, и, раздвигаясь, железным кольцом окружил город.
- Эх, как бы нам пробраться в город да вызволить матушку! - снова высказался Фока.
- Что ж? Попытаем счастья, пройдём как-нибудь! - отозвался Василько.
То же самое намерение имела и Марина.
- Позволь, княже! Я разведаю, где легче нашей рати; прорваться в Киев!
- Да ты ведь, Максим, здешний, тебе лучше это знать! Ступай! - согласился князь.
Девушка сейчас же отправилась. Она знала хорошо! расположение городского тына и сумела незамеченной пробраться в город. Добраться до материнского дома для неё; не составляло никакого труда. Появление дочери сильно обрадовало вдову.
- Ах ты, моя ясочка! - говорила она, обнимая девушку. - Как ты сюда могла добраться?.. Ведь суздальцы кругом стоят, никого не пускают!
- Да, удалось, маменька! - весело рассмеялась Марина. - Приведёт Бог и выбраться с тобою вместе.
Елена испуганно взглянула на неё.
- Куда, милая?..
- Здесь тебе оставаться, матушка, не следует!.. Суздальцы город возьмут, сожгут и разграбят… Сейчас же и отправимся!
- Как, доченька? Ночью?..
- А днём и не проберёшься: увидят…
После долгого раздумья вдова наконец решилась. Обе женщины собрались и тихонько вышли из дому. Марина пошла обратно той же дорогою, но близ тына они были схвачены ночным дозором.
XXIII
- Какие люди? Куда идёте? - грубо спросил их стражник.
- Здешние, киевские! - отозвалась Елена.
- Ой, так ли? Пойдём в избу, огонь я вздую да посмотрю на вас!
Волей-неволей Елена с дочерью вошли в избу.
Марина могла убежать, но не хотела оставить мать.
При свете лучины суровый страж пытливо взглянул на Елену и, очевидно, признал в ней киевлянку. Костюм Марины выдал в ней чужого.
- Ты можешь идти! - обратился он ко вдове. - А тебя, молодец, здесь попридержим до света!
Елена, в свою очередь, решила не покидать дочь и осталась с ней. Тревожно ожидали они рассвета. Марина сознавала, что дружинники сейчас же признают в ней суздальца.
В голове зародился план побега. Начало светать. В суздальском стане, за стенами города, запели трубы. Тыновая стража сменялась.
Пользуясь этим, Марина вместе с матерью выбрались из избы и быстро направились к той лазейке, через которую и пробралась вечером девушка. Побег их был замечен стражей, беглянок вернули и, как подозрительных людей, отправили на княжий двор.
Здесь была собрана часть дружины, присутствовали и ближайшие советники князя.
- Баба-то здешняя, а парень-то, кажись, суздальский! - заметил боярин Бориславич, обращаясь к князю.
- Ну, так отпусти старуху! - проговорил князь. - А парня попридержи.
Елена пыталась дело разъяснить, что пойманный с нею - не парень, а девушка, но её не слушали и вытолкали с княжего двора. Марина была связана и посажена в пустую избу.
Исчезновение любимого отрока опечалило князя Андрея. Он несколько раз осведомлялся о нём, но никто не знал, куда тот девался.
Осада Киева началась.
Каждый раз, когда Киев был осаждаем врагами, он больше дня не выдерживал осады и обыкновенно сдавался, но на этот раз Мстислав, сознавая, что, сдав город, он навсегда потеряет свой стол, долго выдерживал осаду и бился со врагами.
- Не легко брать город-то! - заметил Андрею двоюродный брат его, Владимир Андреевич [61]. - Много наших полегло…
- О сей день возьмём! - отозвался Олег Святославич.
- А почему ты так думаешь? - спросил Андрей, пытливо глядя на него.
- Извет был, что берендеи и торки не хотят более стоять за Мстислава!
Задумался суздальский князь.
- Коли так, - промолвил он, - обойдём город с тылу! Ты, Жидиславич, иди с той стороны, а мы отсюда с сыном ударим!
Разговор происходил на рассвете двенадцатого марта, на второй неделе поста.
Снова запела труба, созывая полки, и соединённая рать с первыми солнечными лучами двинулась со всех сторон на Киев.
Олег сказал правду: торки и берендеи не стали защищать город и перешли на сторону врагов.
Суздальцы, обойдя с тылу, ворвались в город, сбили тыновую стражу и ударили на киевскую дружину. Несмотря на упорное сопротивление, суздальцы двигались всё дальше и дальше.
Боярин Бориславич тихо сказал Мстиславу:
- Что стоишь, княже? Беги из города! Нам их не превозмочь!
Встревоженный Мстислав засуетился:
- Куда ж бежать мне?..
- Скачи в Васильев немедленно! Мы пока задержим врагов, а потом поскачем вслед за тобою!
Князь бежал, не успев захватить с собой жену и сына. Киев достался суздальцам и был взят ими "на щит".
XXIV
Первою заботою Фоки и Василько, когда они во главе передовой дружины ворвались в город, было отыскать Елену. Но в суматохе им это удалось не скоро.
Заняв княжий двор, дружинники посбивали тяжёлые засовы хором, вошли они и в избу, где находилась связанная Марина.
- Э, да это, никак, наш княжий отрок! - воскликнули они и кинулись освобождать её от верёвок.
Марина бросилась также на поиски матери, но найти её среди бежавшей толпы киевлян не удалось. Во время поисков она снова наткнулась на Фоку и Василько.
- Кого ищете, друга? - спросила она дружинников.
- Мать!.. - с отчаянием в голосе воскликнул Фока. - Здесь она проживала.
Марина чуть не выдала себя.
- Давайте я вам помогу! - порывисто проговорила она.
- Спасибо скажем! - в голос отвечали названые братья.
Василько поймал пробегавшего мимо коня, Марина вскочила на него, и все трое отправились на поиски. Долго искали они вдову, но поиски не увенчались успехом.
- Не видать нам, должно быть, больше родимой матушки! - грустно промолвил Фока. - Пропала, и с сестрой вместе…
Печально опустив голову, ехала с ними Марина, ей тоже казалось, что матери нет больше в живых, что она убита в суматохе битвы.
Когда после взятия Киева князья сошлись в княжеских хоромах, Андрей недовольно проговорил:
- Почто такая сеча? К чему погибло так много православных?
59
…брат Андрея Михаил… - Михаил (Михалко) Юрьевич - младший брат Андрея и Глеба, одно время князь торческий, затем служил у Глеба в Киеве, в 1169 г. одержал важную победу над половцами.
60
…с берендеями и чёрными клобуками… - берендеи, чёрные клобуки, торки и т.д.- тюркские племена (некоторые исследователи видят в них остатки печенегов), оседавшие с X в. в южной лесостепной полосе Руси и к описываемому времени в значительной мере обрусевшие.
61
…двоюродный брат его, Владимир Андреевич… - Владимир Андреевич (1137-1169) - сын младшего из сыновей Мономаха, князь дорогобужский, союзник Андрея Боголюбского.