– Я отдам ее Элли, когда она подрастет. Она же совсем еще ребенок… Я боялась, что Элли ее потеряет.
Он тяжело дышал.
– С тобой все в порядке?
– Нет, – сквозь зубы выдавил он. – Этот шум… Он ужасен. Я замерла на месте, зажав в руке кофеварку. Какой шум?
Я прислушалась. Он что, похитил какую-то девушку? В трубке что-то послышалось. Смех? Хруст? Удар топором по дереву?
Я заставила себя глубоко вздохнуть.
– Джон, где ты?
Звуки прекратились.
– Джон, пожалуйста, скажи мне, где ты.
– Я неподалеку от кемпинга.
Мое сердце забилось чаще.
– Для чего ты там?
– Я же сказал тебе! – прошипел он. – Шум…
– Ладно, ладно. Просто поговори со мной. Что ты делаешь рядом с кемпингом?
– Они смеются…
– Уезжай. Я умоляю тебя, уезжай!
Судя по звуку, открылась дверца машины.
– Они перестанут смеяться…
– Подожди! Я встречусь с тобой! Ладно? Я встречусь с тобой!
Господи, помоги мне!
Теперь вы понимаете, почему я перенесла нашу встречу на день раньше.
За пару минут я уговорила Джона вернуться в машину и уехать подальше от кемпинга. Стараясь отвлечь его, я все время говорила Джону, как здорово будет, когда мы встретимся. Вначале это давалось мне нелегко – Джон постоянно отвлекался, говорил о шуме, о смехе отдыхающих. А потом я сказала что-то вроде: «Поверить не могу в то, что наконец-то встречусь со своим папой». Успокоившись, Джон пообещал вскоре позвонить мне, чтобы мы договорились о встрече.
После сеанса я поеду в участок к Билли и Сэнди, они хотят еще раз обсудить со мной все на тот случай, если Джон захочет встретиться в ближайшие дни. Он звонил из Мерритта, маленького городка в паре часов езды от Ванкувера, а значит, он едет в сторону Нанаймо.
Вечером, когда я все рассказала Эвану, он заявил:
– Они просто манипулируют тобой, Сара.
– Кто?
– Все они. И копы, и Джон.
– Ты не думаешь, что я достаточно умна, чтобы понимать, когда мной манипулируют?
– Встречаться с Джоном безответственно с твоей стороны. У тебя же ребенок. Ты о ней подумала? Ты не имела права соглашаться на столь важный поступок, не поговорив со мной.
– Ты что, шутишь? Ты же знаешь, Элли для меня важнее всего. И почему ты говоришь мне, на что я имею право, а на что нет?
– Сара, прекрати орать на меня, иначе…
– А ты прекрати быть таким ублюдком!
– Я не собираюсь говорить с тобой, пока ты орешь на меня! – Эван тоже повысил голос.
– Тогда не говори мне мерзости!
Эван промолчал в ответ.
– А теперь ты и вовсе замолк? Не хочешь со мной разговаривать? И кто там что говорил о безответственности?
– Я ничего не буду обсуждать, пока ты не успокоишься.
Сцепив зубы, я пару раз глубоко вздохнула.
– Эван… – Я заставила себя говорить ровным голосом. – Ты даже представить себе не можешь, каково мне разговаривать с ним, в особенности зная, что прямо сейчас он выбирает очередную жертву! Если бы я тогда не сказала, что встречусь с ним, кто-нибудь погиб бы. Ты понимаешь, насколько это ужасно? Рейнолдс говорит, что чем быстрее мы поймаем Джона, тем быстрее я от него избавлюсь. И это правда. Пускай копы и манипулируют мной, фактов это не меняет.
– Черт, – немного помолчав, выдавил Эван. – Это ужасно, Сара.
– Да, мне это тоже не нравится. Но неужели ты не понимаешь, что у меня нет другого выбора?
– У тебя был выбор. Ты просто приняла другое решение. Я понимаю, почему ты согласилась встретиться с Джоном, но мне это по-прежнему не нравится, и я не одобряю твое решение. Раз уж это произойдет, я хочу быть рядом. Я закрою турбазу, если будет нужно, но я хочу быть вместе с копами, когда ты встретишься с Джоном.
– Я уверена, что с этим проблем не будет.
Потом мы еще немного поболтали. Эван извинился за то, что назвал меня безответственной, я тоже попросила у него прощения за то, что назвала его ублюдком, а затем мы пожелали друг другу спокойной ночи. Но я не думаю, что Эван провел ночь спокойно, как и я, впрочем. Я часами лежала в кровати, глядя в потолок и думая о туристах в кемпинге, за которыми следил Джон. Они не знали, насколько близко от них была смерть. А знаю ли я, насколько близка к ней?
Сеанс четырнадцатый
У меня голова идет кругом. Чем больше Эван пытается успокоить меня, тем больше я выхожу из себя. Мне становится стыдно за свое поведение, и я злюсь еще сильнее, так что Эван старается привести меня в чувство или ведет себя так, словно он альфа-самец, способный проконтролировать все на свете, а от этого я превращаюсь в настоящую стерву. А вот когда мне удается добиться от Эвана какой-то негативной реакции, когда он краснеет, повышает голос или выбегает из комнаты, вот тогда я успокаиваюсь. Затем я понимаю, что натворила и наговорила, и мне становится так плохо на душе, что я делаю все, чтобы исправить положение. К счастью, Эван не держит на меня зла, в своей привычной манере прощает меня и делает вид, будто ничего не случилось, но я-то знаю, что случилось. Мы уже не в первый раз говорим с вами о том, что я чрезмерно реагирую на происходящее, а потом еще и переживаю по поводу такой реакции. Удивительно, что я могу сказать вам, что «чрезмерно реагирую», потому что если кто-нибудь из моих родных намекает на это, я выхожу из себя. Вы говорили мне, что дело не в самой ситуации, она лишь повод для скандала, а на самом деле причиной проблемы являются мои отношения с окружающими. Нужно разбираться с тем, что я делаю, когда ссорюсь ç близкими, а не по какой причине я ссорюсь с ними. Сколько уже раз вы мне это говорили? Вы могли бы предположить, что я уже усвоила этот урок, но в тот момент, как начинается скандал, все это вылетает у меня из головы. По крайней мере, теперь я знаю, откуда у меня эта черта характера.
Джон так радовался предстоящей встрече со мной, и я думала, что он попытается предпринять что-нибудь по этому поводу незамедлительно, но этого не произошло.
В тот день, когда мы виделись с вами в прошлый раз, Джон позвонил мне вечером и все время говорил только об Элли. Я пыталась сменить тему разговора, но когда я упомянула о встрече, то Джон сказал, что ему нужно подумать об этом, и опять заговорил об Элли. Мне не нравится говорить с ним о моей дочери, не нравится думать о том, что он будет делать с полученной информацией.
Мы с Сэнди и Билли виделись каждый день, после того как я решила встретиться с Джоном. Они тоже не понимают, почему он ничего не предпринимает, но согласились с тем, что будет странно, если я начну подгонять его. Теперь, когда я уже приняла решение, я не могу дождаться того момента, когда все это закончится. Кроме того, судя по всему, другого способа поймать его у нас нет.
В тот раз Джон звонил из-под Крэнбрука, что тоже довольно странно. Билли и Сэнди думали, что Джон будет двигаться на юг, а он поехал на восток. Затем он звонил с телефона-автомата почти на границе Альберты, то есть он продвинулся еще дальше на восток.
Я часами смотрела на карту, пытаясь понять, о чем он думает, почему он едет прочь от меня.
Всякий раз, когда Джон звонил, он расспрашивал меня об Элли, и я балансировала на грани правды и лжи. Я не знаю, насколько хорошо он умеет пользоваться Интернетом, поэтому говорила ему правду о том, что он мог проверить, например дату ее рождения или название школы, но когда речь заходила о ее увлечениях, я все выдумывала. По моим словам, Элли терпеть не могла сыр и красное мясо, была спокойной, застенчивой с незнакомыми людьми и совершенно неспортивной. Мне пришлось записывать свое вранье, чтобы не забыть подробности жизни моей воображаемой дочери.
Эван был рад тому, что Джон еще не выбрал дату встречи. Наверное, он надеялся, что Джон передумает. Ему тоже не нравится, что Джон расспрашивает меня об Элли.
Эван опять предложил мне забрать Элли на турбазу, но я сказала, что это плохая идея, потому что Элли и так отстает В школе. Конечно, Эван заявил, что с Элли все будет в порядке и что я слишком волнуюсь. Но я же знаю свою дочь. Ей не так много нужно, чтобы потерять интерес к какому-нибудь школьному предмету. Ее учительница постоянно давит на меня с тех пор, как Элли толкнула свою одноклассницу. Не шаю, дошли ли до нее слухи, но я заметила нотку беспокойства в ее голосе, когда она говорила о моей малышке. Я не хочу подливать масла в огонь.