мастерскую: мне нужно переговорить с тобой о делах, за-
трагивающих интересы города.
Почтительно поклонившись Кэтрин, Генри вышел по
зову ее отца. И, пожалуй, если он хотел и впредь вести с
нею дружескую беседу, в ту минуту им лучше было раз-
лучиться, так как их разговор грозил принять опасный
оборот. В самом деле, отказ девушки начал уже казаться
жениху какой-то причудой, необъяснимой после реши-
тельного поощрения, которое она, на его взгляд, сама же
дала ему только что. А Кэтрин, со своей стороны, считала,
что он несколько злоупотребляет оказанным ему внима-
нием, когда мог бы проявить подобающую деликатность и
тем самым доказать, что вполне заслужил благосклонность
своей Валентины.
Но в груди у обоих было столько добрых чувств друг к
другу, что теперь, когда спор оборвался, эти чувства легко
должны были ожить, побуждая девушку простить влюб-
ленному то, что задело ее щепетильность, а влюбленного –
забыть то, что оскорбило его пылкую страсть.
ГЛАВА VII
Не кончился бы спор кровопролитием!*
«Генрих IV»
Сход горожан, назначенный для расследования про-
исшествий минувшей ночи, уже собрался. В мастерскую
Саймона Гловера набилось немало народу – всё видные
особы, а иные даже в черном бархатном плаще и с золотою
цепью на шее. То были отцы города, в числе почетных
гостей были также члены городского совета и старшины
цехов. У всех читался на лице гнев и оскорбленное досто-
инство, когда они заводили вполголоса немногословный
разговор. Но всех озабоченней, всех хлопотливей был че-
ловек, оказавший ночью очень мало помощи, – шапочник
Оливер Праудфьют; так чайка, когда надвигается буря,
снует, и кричит, и лопочет, хотя, казалось бы, самое раз-
![Пертская красавица (илл. Б.Пашкова) _7.jpg](https://litlife.club/books/230270/read/images/_7.jpg)
любезное дело для птицы – лететь в свое гнездо и сидеть
спокойно, пока буря не кончится.
Как бы то ни было, мастер Праудфьют вертелся среди
толпы, хватал каждого за пуговицу, что-то каждому на-
шептывал на ухо – причем тех, кто был одного с ним роста,
обнимал за талию, чтобы тем таинственней и доверитель-
ней передать свое суждение, когда же встречался ему че-
ловек повыше, шапочник вставал на цыпочки и держал его
за воротник, чтобы поведать и ему все что мог. Он чувст-
вовал себя одним из героев схватки и был исполнен соз-
нания своей значительности – как очевидец, который мо-
жет сообщить самые верные сведения о происшествии. Он
и сообщал их весьма подробно, не ограничиваясь преде-
лами скромной истины. Нельзя сказать, чтобы его сооб-
щения были особенно важны или занимательны, так как
сводились по большей части к такого рода уверениям: «Это
чистая правда, клянусь святым Иоанном! Я там был и ви-
дел своими глазами – я первый ринулся в бой, когда бы не я
да еще один крепкий парень, подоспевший вовремя, они бы
вломились в дом к Саймону Гловеру, перерезали горло
старику и уволокли бы в горы его дочку. Уж такой за ними
водится скверный обычай – это нестерпимо, сосед Крук-
шенк… это невыносимо, сосед Гласс… Это недопустимо,
соседи Балнивс, Роллок и Крайстсон. Счастье, что мы с тем
парнем вовремя подоспели… Вы согласны, мой добрый и
почитаемый сосед, бэйли Крейгдэлли?»
Такие речи нашептывал хлопотливый шапочник на ухо
то одному, то другому. Крейгдэлли, главный бэйли города,
представительный купец гильдии, тот самый, что предло-
жил собраться утром вновь на совет в этом месте и в этот
час, высокий, дородный, благообразный человек, стряхнул
Оливера со своего плаща с той же учтивостью, с какой
битюг отгоняет назойливую муху, докучавшую ему минут
десять, и воскликнул:
– Молчание, добрые граждане! Идет Саймон Гловер,
которого все мы знаем за честнейшего человека. Послу-
шаем, что скажет он сам о своей обиде.
Дали слово Саймону, и перчаточник приступил к рас-
сказу в явном замешательстве, причиной которого он вы-
ставил свое нежелание вовлечь город в смертельную вра-
жду с кем бы то ни было из-за мелкой своей обиды. То
были, верно, не грабители, сказал он, а переодетые шут-
ники, подвыпившие весельчаки из придворной молодежи,
ничем особенным это ему не грозило, разве что придется в
светелке у дочери забрать окно чугунной решеткой, чтоб
отвадить озорников.
– Если это была только озорная шутка, – сказал
Крейгдэлли, – зачем же наш согражданин Гарри из Уинда
пошел на такую крайность и за безобидную шалость отсек
джентльмену руку? На город теперь наложат тяжелую
пеню, если мы не выдадим того, кто нанес увечье!
– Пресвятая дева! Этому не бывать! – сказал Гловер. –
Если бы вы знали то, что знаю я, вы остереглись бы вме-
шиваться в это дело, как не стали бы совать палец в рас-
плавленную сталь. Но раз уж вы непременно хотите об-
жечься, я должен сказать правду: дело кончилось бы худо
для меня и для моей семьи, когда бы не подоспел на по-
мощь Генри Гоу, оружейник, всем вам отлично известный.
– Не дремал и я, – сказал Оливер Праудфьют, – хоть и
не стану хвалиться, что я так же славно владею мечом, как
наш сосед Генри Гоу. Ведь вы видели меня, сосед Гловер, с
самого начала сражения?
– Я вас видел, когда оно закончилось, – отрезал Гловер.
– Правда, правда! Я позабыл, что вы, покуда сыпались
удары, сидели дома и не могли видеть, кто их наносил.
– Потише, сосед Праудфьют, прошу вас, потише, – от-
махнулся Крейгдэлли, явно наскучив нудным верещанием
почтенного старшины цеха шапочников. – Тут что-то
кроется, – сказал он далее, – но я, кажется, разгадал за-
гадку. Наш друг Саймон, как вы все знаете, миролюбец и
такой человек, что скорей останется при своей обиде, чем
подвергнет опасности друга или, скажем, соседей. Ты,
Генри, всегда тут как тут, когда надо встать на защиту го-
рода, – доложи нам, что ты знаешь об этом деле?
Наш Смит поведал все как было и как рассказано уже
читателю, а неугомонный шапочник опять ввернул свое
слово:
– Ты меня видел там, честный Смит, видел, да?
– Сказать по совести, не приметил, сосед, – ответил
Генри. – Впрочем, ростом ты невелик и я, понятно, мог тебя
проглядеть.
При этом ответе все дружно рассмеялись, но Оливер и
сам рассмеялся вместе с другими и добавил упрямо:
– А все-таки я самый первый кинулся на выручку.
– Да ну? Где же ты был, сосед? – сказал Генри – Я тебя
не видел, а я в тот час отдал бы столько, сколько могут
стоить лучший меч и доспехи моей работы, чтобы рука об
руку со мною стоял такой крепкий молодец, как ты!
– Да как же, я и стоял совсем рядом, честный Смит. И
пока ты колотил, как молотом по наковальне, я отводил те
удары, которыми остальные негодяи старались угостить
тебя из-за спины. Потому-то ты меня и не приметил.
– Слыхивал я об одноглазых кузнецах былых времен*, –
сказал Генри. – У меня два глаза, но оба сидят спереди, так
что у себя за спиной, соседушка, я видеть не мог.
– И все же, – настаивал мастер Оливер, – именно там я и
стоял, и я дам господину бэйли свой отчет о происшествии.
Ведь мы со Смитом первые ринулись в драку.
– Пока довольно! – сказал бэйли, взмахом руки уго-
монив мастера Праудфьюта. – У нас есть показания Гло-
вера и Генри Гоу – этого было бы довольно, чтобы при-
знать установленным и не столь правдоподобное дело. А
теперь, мои добрые мастера, говорите, как нам поступить.