– Двигатель завелся, а лопасти не двигаются!
– Это нормально, пусть двигатель чуть-чуть погреется, иначе он может заглохнуть при взлете.
Ушами Фила я слышу щелчки пуль об дверь с той стороны.
– Теперь поверни красную ручку, это муфта, она подключит лопасти.
Я вижу его глазами, что металлическая дверь уже вся в буграх от ударов пуль.
– Слева рычаг, на нем ручка это газ и смена угла атаки лопастей. Потяни рычаг слегка на себя и поверни ручку примерно наполовину.
Лопасти взвывают и вертолет слегка приподнимается.
– Фил он пытается куда-то повернуть.
– Жми педали, это тяга винтов, поймай баланс.
Вертолет поднимается в воздух и его начинает болтать из стороны в сторону. Я вижу глазами Фила, как дверь вылетает под напором взрыва и пролетает прямо над ним. Вертолет стаскивает к краю крыши и он все время хочет развернуться. Я чувствую, как Фил стреляет. И я знаю, что у него кончились патроны.
– Фил, я сейчас разобьюсь!
– Расслабься, я поведу.
Мои руки привычными движениями тянут левый рычаг и поворачивают газ, отклоняют центральную ручку вперед и вертолет срывается с места. Его не болтает из стороны в сторону. Мои ноги чувствуют баланс. На самом деле это Фил ведет вертолет. А я просто лежу на крыше с простреленными ногами и сжимаю кулаки, будто чем-то управляю. Я вижу, как из дверного проема появляется человек с автоматом, он, улыбаясь, прикладывает автомат к плечу и выпускает очередь в след вертолету. Несколько пуль бьют куда-то вверх корпуса. Я вижу пролетающие внизу здания, я чувствую, как Фил ведет винтокрылую машину. Я вижу, как автоматчик наводит ствол на меня, лежащего на крыше и, нажимает курок. Автомат плюет два раза и затихает. В рожке кончились патроны. Но две последние пули впиваются в мою грудь, пролетают насквозь, разрывая легкие и артерии и, разбиваются о бетонную крышу. Я закрываю глаза. Фил больше не может вести вертолет, дальше я сам. Вертолет стремительно проносится над городом и вылетает за его пределы. Я ушел! Я смотрю назад и вижу дымную полосу, остающуюся за моим летающим спасителем. Видимо, автоматчик все же попал. Дотянуть, еще немного. Сяду в лесу и найду катакомбы. Надеюсь что найду. Я лечу над самыми верхушками сосен. Мне кажется, что я лечу над зеленым морем. Мне плохо, у меня кончаются силы. Я смотрю на свою грудь и вижу два пулевых отверстия. Края одежды вокруг ран обожжены порохом. Я чувствую, как под рубашкой кровь течет по моей коже. В меня стреляли?! Да, мне всадили две пули в грудь, когда я лежал на крыше и управлял вертолетом. Я так удивлен видом своей простреленной груди, что не сразу замечаю гору, вставшую у меня на пути. Я тяну центральную ручку на себя и, где то над головой что-то громко ухает. Накрылся движок. А я почти перемахнул гору. Пейзаж за окном вертолета начинает сливаться в быстром хороводе. Я вижу то гору, то небо, то гору, то небо, верхушки деревьев, ломающиеся ветки. Ну, вот и все. До встречи, Фил. В переходе.
Часть третья ОДИНОЧКА
Глава 1 Первый день мирового хаоса
Мир сошел с ума тихо и обыденно. Спокойно, без истерик, массовых убийств и погромов. Я не сразу заметил, что это произошло. Но этот субботний летний день, до сих пор ярок в моей памяти.
Я проснулся достаточно рано, для выходного дня. Я чувствовал себя замечательно выспавшимся и полным сил. Всего-то отказался от пятничной дозы алкоголя. Окна моей квартиры выходят на солнечную сторону, поэтому с самого утра она заполнена солнечным светом. С наслаждением потягиваясь, я рассматривал, высвеченное яркими лучами, убранство комнаты. Вспышки парящих в воздухе пылинок привели меня к мысли о необходимости уборки. Я сделаю её обязательно, сегодня, а может завтра.
Редко бывает, что можно порадоваться виду своего лица в зеркале после пробуждения. В это утро я выгляжу поразительно свежим. Я чищу зубы и улыбаюсь сам себе. Правда хрень какая то снилась ночью. Сотни тысяч, а может и больше, метеоров голубого цвета пролетали в небе над моей головой и падали где то за горизонтом. Каждый раз я слегка съеживался, ожидая взрыва, вспышки света, толчка по земле. Но они падали беззвучно, видимо полностью сгорали перед самой поверхностью.
В следующем отрезке сна, я сидел, в какой-то мрачной хижине, стоящей, почему то среди огромного поля. Хижина была хлипкая, сколоченная из посеревших от времени досок. Но во сне это вроде как мой дом. Я смотрел в окно и видел странного человека, ходившего вокруг хибары. Он стучал в двери, в окна и говорил: «Впусти». Я не знал, нужно ли его впускать, добр он или нет. Но я ничего не делал, а он, почему-то не мог войти сам. Я прижимался к стеклу и пытался лучше рассмотреть его. Иногда в его силуэте мне чудилось нечто знакомое, но когда я фокусировал на нем внимание, какое-то синее свечение мешало мне разглядеть детали. Я во сне подумал: «Метеорит проглотил». Но мне это предположение не показалось смешным.
Он подошел к окну, из которого я пытался за ним наблюдать. «Впусти».
А губы не шевелятся. Кто же ты? Я старался разглядеть черты его лица. Долбанный синий свет, не могу разглядеть. Контуры лица очень знакомые. Вдруг, как пелена спала с глаз – я увидел лицо. Это был я. Я смотрел в свои глаза, те самые, что я вижу в зеркале каждое утро. И тот я, что за окном, не открывая рта, вновь повторил: «Впусти». Стало очень жутко. «Уходи» Я прошу его об этом. Мои глаза за окном стали очень грустными. Лицо вновь подернулось синими всполохами и человек исчез.
Да уж, идиотизм моих снов иногда удивляет меня. Но как поется в старой песенке: «Ночь пройдет, наступит утро ясное». Какие-то еще слова, затем: «Ночь пройдет и сгинет тьма ненастная. Солнце взойдет». Солнце взошло. Тяжкий сон улетучился. Насвистывая эту песенку, я критически осматривал полки холодильника. Продуктовые запасы необходимо пополнить.
Быстро натянув кроссовки, я бегом сбежал по подъездной лестнице. Прекрасное летнее утро. Солнце уже высоко, еще не печет, но своим ярким светом, как бы говорит: «К полудню станет жарко». Весело щебечут птицы. И тишина. Не абсолютная, но не свойственная городу.
Не слышно звуков производимых людьми. Спят что ли еще все? В принципе, для моего маленького дворика это нормальное явление. Я так же не придал значение, отсутствию прохожих, идя сквозь дворы соседних пятиэтажек. Но вот пустота центральной улицы была по крайне мере странна.
Озираясь по сторонам и не видя вообще ни одного человека, я шел к магазину. Дороги были пусты. Ни один урчащий автомобиль не проехал по центральной улице. Я что пропустил какой-то ночной карнавал? Весь город гулял до утра и теперь спит без сил? Глупое объяснение, а где бойкие пенсионеры, вечно спешащие куда-то по утрам? Пока я вижу в этом один плюс – в магазине гарантированно отсутствие очереди.
Автомобильная стоянка перед магазином пуста. Я не уверенно шагаю к крыльцу, уже подозревая неладное. Магазин закрыт. На двери нет никаких объявлений. Его будто забыли открыть. Как продуктовая точка формата супермаркет может не работать в субботу?!
Я не понимал что происходит. Вокруг нет ни души. К магазину подбежала какая-то дворняжка. Подошла ко мне и смотрит снизу вверх, словно хочет получить объяснение происходящему. Но мне ей нечего сказать. Я отворачиваюсь и шагаю в сторону дома. Иногда я фантазировал об исчезновении всех людей. Особенно мне нравились эти фантазии во время стояния в пробках по пути на работу и обратно. В этих фантазиях мне хотелось ехать по пустым улицам, без машин и светофоров, что бы просто доехать до работы. Нужно было быть поосторожнее с желаниями, вот исполнилось одно.
Я медленно плелся в сторону дома, маленькая дворняжка увязалась за мной. Я смотрю в окна домов, людей нет нигде. Что же могло произойти? Какое-то секретное оружие, действующее только на людей и вскоре нужно ожидать интервенцию? Но почему оно не подействовало на меня? Я представил, как во всех квартирах лежат и сидят мертвые тела. Мне стало страшно. Страшно идти по городу-кладбищу. Нет, версия с секретным оружием не выдерживала никакой критики, наверняка я бы увидел трупы, лежащие на улице. От не понимания происходящего становилось еще страшнее. Солнце уже начало припекать. Отличный страшный летний день.