– Вы уверены? Может быть вам удобнее приземлиться в Аргентине?
– Мы уверены, – вмешался Фил, – мой друг из России и ему будет приятно посетить родные места.
– Хорошо, пройдите на склад для получения скафандров и помните – никакого оружия и взрывчатых веществ.
Спустя час, мы уже висели пристегнутые к компенсационным креслам. Спиной вниз, ногами вверх. Обзор шлема скафандра не давал мне увидеть Фила, но я знал, что он пристегнут в кресле рядом со мной. Это успокаивало.
Раздался рев стартовых двигателей и меня вжало в спинку кресла. С каждой секундой давление растет и мне кажется, что на меня положили бетонную плиту. В глазах помутнело. Блин, когда же это кончится? Не так уж и здорово быть космонавтом. Рев двигателей на секунду стих и меня стало чуть меньше расплющивать по креслу. Затем резкий толчок, от которого я чуть не потерял сознание и снова бешеный рев. Это сработала вторая ступень. Теперь гудело где-то под самыми ягодицами. Спустя еще несколько минут, которые мне показались часами, рев снова смолк и уже включились маршевые двигатели щатла. Они работали на порядок тише, более ровно и даже приятно.
Когда же затихли и эти двигатели, я порадовался тому факту, что у меня сегодня во рту не было и маковой росинки, поскольку желудок мой поднялся к самому горлу. Вот оно – состояние невесомости. Как же все быстро меняется! Только сегодня утром, Фил задал мне каверзный вопрос: «Был ли я в космосе», а уже сейчас я могу ответить на него утвердительно.
Потянулись долгие пять часов корректировки скоростей и стыковки с кольцом. За это время успел поспать и порадоваться встроенному в скафандр туалету. И вот сигнал: «Стыковка завершена». В шлемофоне я услышал голос Фила:
– Ну что, прогуляемся?
– Ни за что не упущу такой возможности.
Мы парили в невесомости, пристегнутые тросами к специальным петлям на огромной балке восьмиугольного профиля, балка была шириной порядка двух метров и длинной не мене двенадцати. Она была одной из шести таких же балок составляющих гигантскую конструкцию в форме соты. Три ряда таких сот и были несущей конструкцией кольца. Эти шестиугольники были соединены с двух сторон огромными трубами. По внутреннему диаметру трубы, мне кажется, легко мог ездить грузовик с полуприцепом. Видимо, именно такая конструкция обеспечивала максимальную прочность, для сопротивления гравитационным силам и силам инерции. На внутренней стороне кольца прикреплены резонаторы, размером с Боинг. Меня поразила обмотка их индукционных катушек. Диаметр кабеля, исполняющего роль проволоки, был не менее метра. Какой же силы ток предполагается пропустить через них? И где они возьмут столько энергии? Я посмотрел на внешнюю часть кольца. Понятно. Понятно и гениально – вихревые генераторы легко обеспечат любое необходимое количество энергии.
Мимо нас пролетел космонавт с ранцевым двигателем. Нам таких не дали. Видимо потому что мы не внедренные, а ранцевые двигатели работают на взрывоопасном топливе. Я смотрю вдоль линии кольца и везде вижу тысячи вспышек таких же ранцев и тысячи золотых бликов от солнечных фильтров. Кольцо возле нас, выглядит прямой конструкцией и, лишь проследив взглядом вперед на сотни километров, я замечаю его плавный изгиб. Оно уходит вдаль и растворяется в тени от планеты. Планеты, что плывет у нас под ногами. Мы смотрим вниз и кажется что мы летим, летим без остановки куда то вдаль, куда то мимо родной земли, а далеко внизу проплывают белые облака. Зрелище так завораживает меня, что я готов парить тут вечно, ну или пока не кончится кислород. С орбиты наша планета смотрится внушительно, она заполняет весь мой горизонт. Но я чувствую, насколько она хрупка. Неужели они хотят уничтожить это чудо?
С сожалением прервав экскурсию, по требованию наблюдающего, мы возвращаемся на борт шатла. На корабле полным ходом идет проверка бортовых систем и координация с точкой приземления. Но приземлимся мы только завтра, а сейчас у нас есть несколько часов сна. Надеюсь, мне приснится полет над землей. Мы вылезаем из надоевших скафандров и пристегиваем гамаки к стенке шатла. Пользуясь случаем, я достаю из необъятных карманов скафандра свою волшебную шапочку и не недолго вхожу в сеанс. Я хочу посмотреть, как выглядит их сеть из космоса. Я смотрю на великолепие узоров текущей информации и понимаю, что нам необыкновенно повезло. Он где то там, в том городе, где мы завтра приземлимся.
Глава 10 Провал
Как только колеса шатла касаются посадочной полосы, во мне просыпается чувство не объяснимой тревоги. Что-то пошло не так, что именно я еще не понимаю, но чувство тревоги продолжает расти.
Спускаясь по трапу, я понимаю, что мы приземлились прямо в черте города – они переоборудовали широкий проспект в посадочную полосу.
У трапа нас ждут двое. В непонятной форме, без знаков отличия, вооружены пистолетами. Улыбаются.
– Добрый день, пройдемте, пожалуйста, с нами.
Они ведут нас к черному микроавтобусу, один из них распахивает сдвижную дверь и жестом просит пойти внутрь. Второй стоит в стороне и держит руку у кобуры. Что происходит?
Я заношу ногу в дверной проем и не успеваю заметить, как Фил делает несколько быстрых движений и наши конвоиры лежат на земле. Он забирает у них оружие, вытаскивает меня за шкирку из салона и кидает на переднее пассажирское кресло. Сам прыгает за руль и срывает машину с места.
– Фил, зачем?
– Ты не понял? Они хотели нас убить!
– Но зачем?
– Войди в их сеть! Найди информацию!
Встречный автомобиль вдруг пересекает разделительную полосу и пытается преградить нам путь. Как же быстро у них распространяется информация! И насколько самоотверженно любой из них в миг готов стать солдатом или полицейским. Фил ловко маневрирует и уходит от столкновения.
– Одевай шлем!
Я вхожу в сеть и вижу, что все наши планы пошли коту под хвост.
– Фил, вчера, в день нашего старта в космос. Революционеры подняли восстание. Их всех уничтожили! Всех! Миллион человек, за несколько часов!
– А наши?
– Наши скрылись в катакомбах, а сегодня совершили нападения на стратегические объекты. Они начали операцию без тебя! Теперь, все не внедренные, объявлены опасными для проекта и подлежат немедленному уничтожению!
– Да, плохи наши дела Покровский.
– Что будем делать?! Мы не сможем вырваться из города на автомобиле, нам все равно поставят заслон.
Словно в подтверждение моих слов еще один автомобиль вылетает нам наперерез. Фил уходит от лобового удара.
– Ищи ближайший вертолет, будем уходить по воздуху.
– Здесь сворачивай налево, через два квартала будет здание МЧС с вертолетной площадкой на крыше.
Фил с заносом проходит поворот и выжимает педаль газа до упора. Автомобиль, идущий параллельно, пытается подрезать нас, но Фил бьет его в заднее крыло и тот, закрутившись, вылетает с дороги. У здания МЧС Фил не паркует автомобиль, а с разгона влетает в гаражный бокс, снося ворота. Я успеваю заметить, что вертолет стоит на крыше. На улице я слышу хлопки выстрелов, пара пуль залетела в бокс и пробила кузов микроавтобуса. Мы начинаем взбираться вверх по металлической винтовой лестнице, когда в помещение гаража МЧС вбегают улыбающиеся автоматчики. Они стреляют в нас и пули звонко цокают о металл, где то радом с моей головой. Фил на бегу стреляет с двух рук. Два автоматчика валятся на землю. Но пара шальных пуль цепляет Фила по ногам. Он падает, но тут же поднимается и бежит за мной.
Забежав на крышу, мы закрываем толстую железную дверь и слышим, как стой стороны, бьются пули, выдавливая смешные бугорки на поверхности двери.
Фил ранен. Он говорит мне:
– Мы не сможем улететь вместе. Они собьют вертолет. Я задержу их, а ты лети.
– Я не умею управлять вертолетом!
– Дай мне один шлем, я помогу.
В кабине вертолета я впадаю в ступор. Куча приборов, кнопок рычагов и даже педали!
– Фил, что делать?!
– Поверни ручку слева, это стартер. – Его голос звучит так спокойно, словно он учит меня управлять симулятором, сидя в мягком кресле, а не лежит с простреленными ногами на крыше.