Еще недавно, незадолго до войны, город образно сравнивали с рабочим человеком, который, отойдя от станка, чтобы поесть, не вымыл руки. Неприглядно «завалена хламом» была и набережная реки.
Нынче город чист и опрятен. Зелен бесконечный проспект имени Ленина. Тут уцелело множество старинных деревянных и каменных особняков, разукрашенных затейливой резьбой, балконами с коваными решетками, железными воротами. Девяносто второй, девяносто четвертый дома в этой старинной резьбе, а сто тридцать третий напротив гостиницы «Рыбинск» — уже многоэтажная башня с лоджиями, огороженными ребристыми панелями, вносящими некоторое своеобразие в типовую застройку. Город сразу обретает современный вид. Перед широко усевшимся двенадцатиэтажным зданием разбит молодой сквер. Их много в обоих районах города, и особенно в Пролетарском. Его пятиэтажные дома из красного кирпича, с круглыми балконами, большими зелеными дворами, заселены главным образом тружениками многочисленных рыбинских предприятий.
На стене одного из домов табличка: «Улица названа в честь нашего знаменитого земляка Маршала Советского Союза Блюхера Василия Константиновича (1890—1938), Командующего Дальневосточной армией, первого в Советском Союзе кавалера ордена Красного Знамени».
О нем, о Блюхере, мне рассказывал Владимир Михайлович Осипов:
— Самый что ни на есть коренной рыбинец. Родился в деревне Барщинка. Анна Васильевна, мать, крестьянка. И генерал армии Батов Павел Иванович тоже наш, из деревни Филисово. И генерал-лейтенант Харитонов Федор Михайлович. И контр-адмирал Иван Александрович Колышкин. И поэты Сергей Смирнов, Алексей Сурков, Лев Ошанин...
Незатейливые стихи Ошанина о речке Черемхе, которая легла по городу, «как веточка в цвету», вспоминаются, когда пересекаешь эту речку, направляясь в Пролетарский район, район новых жилых кварталов, парков, скверов, Дворцов культуры, заводов и фабрик, составляющих нынче славу города Андропова.
Рассказывая о городе, рыбинцы обязательно назовут судостроительный завод имени Володарского, где в тридцатых годах комсоргом был избран Юрий Владимирович Андропов, и что вкладом в Продовольственную программу партии на этом крупном предприятии города стало создание овощевоза, который доставляет по Волге, с ее низовий, бесценные дары богатых южных земель быстро и без всяких потерь.
Назывались и другие крупнейшие и совершеннейшие предприятия. Но меня влекло на то, с продукцией которого я, работая в газете, хотя и косвенно, но связана была долгие годы. Это был дважды орденоносный завод полиграфических машин имени 60‑летия СССР.
Наше время запрограммировано ритмом работы машин и моторов. Из этих звуков и впечатлений сохранились с особенной эмоциональной окраской типографские. Я любила тот момент, когда, дежуря в типографии, после многочисленных правок, проверок, замен, уточнений, согласований по телефонам, газетные полосы были, наконец, отматрицированы, формы отлиты и установлены на машине. Дежурные прочитывали пробный оттиск, главный подписывал его, и тогда этот момент наступал. Машина, до того молча стоявшая, как бегун на старте, включалась и начинала свой стремительный бег, выбрасывая лентой текущие, уже сложенные, пахнущие краской и как бы дышащие временем, несущие это время на своих полосах, газеты, которые уже ждал нетерпеливый читатель.
В пору всеобщей грамотности, гражданской активности наших людей нужда в печатном слове особенно велика. Жить вместе со временем, его заботами, чувствовать себя частицей эпохи — осознанная потребность нашего современника. И она все растет, книжный голод велик. Все возрастает нужда в совершенных машинах, печатающих газеты, журналы, учебники, литературные произведения, альбомы, плакаты, открытки — всю многочисленную печатную продукцию. И первое, что бросается в глаза, когда оказываешься перед фасадом заводских построек, протянувшихся вдоль широкой, как площадь, Луговой улицы, — это корпус конструкторского бюро, где трудятся создатели новых моделей, более совершенных, высокопроизводительных и экономичных машин для отечественных и зарубежных типографий.
Созданные здесь машины покупают Австралия, Англия, Латинская Америка, Африка, Италия, Испания, Индия, ФРГ — более сорока пяти стран. За отличное качество их, за четкую организацию производства награжден завод орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Вот они на фасаде, рядом с крупными буквами названия. Здесь же щиты с программными установками: «Реконструкция и перевооружение завода — путь роста эффективности производства» и «Состояние трудовой и производственной дисциплины — один из главных показателей социалистического соревнования на заводе».
И если говорить о перевооружении, то как не вспомнить то небольшое вагоностроительное и вагоноремонтное предприятие, принадлежавшее компании «Феникс», которое было во время первой мировой войны эвакуировано в тыловой Рыбинск. Его старенькие, обветшавшие помещения еще стоят за деревьями на зеленой, похожей скорее на рощицу, территории современного завода. После национализации, до того, как в 1931 году здесь была выпущена первая печатная машина, завод несколько раз менял свой профиль. В цехах его делались плуги, сеялки, жатки, позже — машины для спичечного производства, и вскоре он вышел на третье место в мире по их выпуску. Не в том ли проявилась освобожденная сила «Бурлака»?
Первый год пятилетки дал импульс отечественному полиграфическому машиностроению.
Вот она стоит в сборочном цехе, эта скромная по нынешним масштабам машина «Пионер», в связи с выпуском которой в газете «Правда» было помещено приветствие коллективу: «Ваша победа, товарищи, имеет не только огромное хозяйственное, но и политическое значение. Она подводит прочную техническую базу под партийно-советскую печать».
Машина занимает маленький уголок, а за ней во всю длину цеха, метров на двадцать, тянется последней модели печатный агрегат с таким же длинным, таинственным названием: 2ПОК-84‑42‑Л. Его готовят для отправки в Москву на Международную специализированную выставку полиграфической техники.
«Доводка» в каждом деле особенно трудный процесс. Проходит он с большой затратой энергии, с нервотрепкой. Все вроде бы и готово, машину, казалось бы, можно и разбирать по узлам и упаковывать в ящики, везти в Москву, на выставку, где будут ее, снова собранную, смотреть, проверять, испытывать, покупать, если, конечно, понравится потребителю. Как правило, правятся рыбинские машины, сколько приходит благодарностей! Нет, не должно в ней быть ни малейшей неточности. Знак качества — не пустяк. Но вот какая-то мелочь где-то внутри в одной из тысяч деталей.
Даже по лицам собравшихся в цехе инженеров, сборщиков, слесарей, электриков, мастеров можно определить, насколько они озадачены. Творческая напряженность, озабоченность, пытливость, досада, внимание. Какая же это деталь?
Прогон. Машина приходит в движение, вращаются многочисленные колеса и шестерни, невидимые глазу, о них мне говорит Кудрявцев. Жужжание, молниеносная скорость. Все снова склоняются над листом, где, кажется, все прекрасно: краски ярки, рисунок отчетлив, только лист летит в корзину, которую здесь заменяет вместительный ларь.
— В чем же дело? Чего добиваются сборщики?
Николай Алексеевич Кудрявцев, заместитель начальника цеха, берет новый лист и показывает на оттиск рыжей лисицы на голубовато-белом снегу. Едва заметно сдвинуты контуры краски на черных ушах.
— Скоростная печать. Требуется очень высокая синхронность и точность работы всех узлов. Причины брака могут быть разные. Влияет даже натяжение полотна. Обычное дело. Работают тут у нас люди очень высокой квалификации.
Он показал на круглолицего молодого рабочего в кепочке и спецовке, назвал его:
— Юрий Михайлович Карпов. — И добавил явно для меня: — Кавалер орденов Ленина, Дружбы народов и «Знак почета».
Это тоже характеристика творческого отношения к делу слесаря-сборщика Карпова, оценка его трудового вклада в здание современных машин, печатающих для нас книги, журналы, газеты. Но только тогда, когда видишь его за работой, понимаешь, какое значение для него самого имеет этот созидательный труд. Открытое, молодое лицо передает состояние этого человека, творческий его поиск, увлеченность делом. Вот он заглянул внутрь машины, осмотрел один из узлов, посоветовался с инженером. Вернулся к пульту управления с множеством кнопок, посовещался с собравшимися там людьми и вместе с одним из них поднялся по ступеням на мостки, огороженные перильцами, идущими вдоль машины. Даже мне, человеку не посвященному в тонкости производственной техники, видно, как «читает» ее сложную вязь узлов и деталей, превращенных им и его товарищами, слесарями-сборщиками, инженерами, электриками — всем коллективом сборочного цеха в машину, которую этот завод будет демонстрировать на международной выставке Инполиграфмаш в Москве.