– Странно, я только сейчас осознал, что совсем не сонный. А ведь когда я говорил с Никодимом Анатольевичем, мне казалось совсем другое, – сказал я.
– Есть такие люди, которые могут навязывать свою волю другим на подсознательном уровне, – неожиданно заговорил Гоша научным языком, при этом накрываясь одеялом. – Не знаю, был ли здесь такой вариант, но, судя по тебе, его тут не присутствовало, что значит, что мне просто хочется спать. Поэтому я и укладываюсь выполнять своё желание, чего и тебе с Антон советую. Всё, спокойной ночи.
Тут свет в комнате отключился, но никому до этого уже не было никакого дела. Поэтому я, уподобляясь остальным, улёгся под одеяло и закрыл глаза.
И зачем Гоша только это сказал. Белиберда какая-то… Хотя у меня сейчас мысли тоже путаются. Ладно, не суть. Ничего, завтра вся станет яснее, завтра всё станет легче, завтра прорвёмся.
Проснулся от того, что кто-то рядом чихнул.
Разомкнув слипавшиеся веки, я обнаружил впереди себя серо-коричневую стену. Как обычно спросони, я не придал этому никакого значения и вновь закрыл глаза, как тут справа раздалось:
– О, Сань, я тебя разбудил? Прости, не хотел, – голос Гоши я узнал сразу.
Я вновь открыл свои зенки, до сих пор делая это вяло и лениво. Повернулся голову вправо, у земельной стены, опять же серо-коричневой, зачем-то подняв руки вверх, сидел и улыбался Георгий. Губы были синие и дрожали, причём нижняя была разбита. Щеки и нос чуть покраснели.
Взгляд стал проясняться. Вдруг я почувствовал, как мне постоянно по макушке бьёт нечто тяжёлое и мокрое. Попробовал развернуться – не получилось. Поднял голову кверху, и обомлел от увиденного: мои руки были закреплены наручниками сверху, цепь же, соединяющая два браслета, была перекинута через крюк согнутой арматуры. В этот момент мне в глаз попала упавшая капля. Отдёрнув голову и запричитав нечто непонятное, даже для самого себя, я невольно осознал, что мне очень холодно.
И тут я снова обвёл взглядом помещение, в котором находился. Только теперь я делал это по-другому, даже не знаю, как сказать, другими глазами, что ли…
– Ну что, понял, в какой жопе мы оказались? – вновь раздался голос Гоши.
Повернувшись к нему, я разглядел вырывающийся из его рта облачко горячего воздуха. А после и понял, почему это происходит. Оглядел себя: то же самое. Свитеров не было, носков или какой-нибудь обувки тоже. Теперь мы были облачены в белые тряпичные, свободные штаны и такие же рубахи.
По голове вновь неприятно ударило.
– Что происходит? – не понял я.
– Развели нас, – со всё той же улыбкой сказал Гоша, но теперь он смотрел не на меня, а в параллельная земляную стену. – Заманили на ночлег, обокрали и бросили сюда.
– Зачем?
– Откуда я-то знаю? Для чего-то же это им понадобилось… Да вот только, если мы им живые нужны, – он всё время надсадно дышал, изо рта его вырывался горячий парок. Чуть приглядевшись, я увидел невиданную ранее горбинку на его переносице и совсем недавнюю кляксу крови под носом. Вот почему он не дышит носом. Что же произошло ночью? Ладно, может после мой собеседник мне это и поведает, а сейчас он продолжал повествовать другое: – То долго они нас здесь держать не будут. А если по другим обстоятельствам, то я сам здесь долго задерживаться не собираюсь.
Я вопросительно посмотрел на Георгия:
– Ты оглянись вокруг, – посоветовал тот, я последовал его предложению.
Землянка, мне отчего-то казалось, что это именно она, была небольшой: три на три метра, и ещё два до потолка. Никого кроме нас не было… так, стоп, а вот в этом чего-то не хватает… Точно:
– Где Антон?
– Успел удрать, красавчик, – Гоша почему-то продолжал улыбаться.
О как значит, он ещё и убежать успел! Ну вообще отлично! Мы блин такой путь проделали, а он нас взял и кинул?!
Я непроизвольно сжал кулаки, из-под носа пошли чуть заметные, редкие пучки пара.
– Да не торопись ты с выводами, – приостановил мою злость Гоша. Я вновь повернулся к нему, опять с растерянным взглядом. – Этот малый нас не бросит, уверяю.
– С чего это ты такой уверенный? – чуть усмехнулся я, хотя смеяться не было над чем.
Георгий припустил голову и покачал ею, прикрыв глаза. После поднял и, не смотря на меня, спросил:
– Помнишь историю про возвращение отряда с поисков ещё людей в Бресте? Когда все о каком-то “невредимом” шептались, мол, двое целых вернулись, причём с собой ещё половину притащили, и из них один вообще без царапинки пришёл?
– А, ты про эту байку?
– А почему сразу “байку”? – Гоша посмотрел на меня, в глазах его читалась не злость, не ненависть, но некая сталь и твёрдость, подобная тому, что я недавно перечислил. – Полностью невредимый действительно был, и продолжает жить до сих пор, и если говорить ещё точнее, то последние три дня ты ездил с ним в одном автомобиле, и он постоянно слушал музыку…
Я уставился на Гошу так, будто впервые его увидел. Нет, этого быть не может, мой разум отказывался воспринимать данное заявление, я просто не мог поверить, что некий молокосос смог пройти через подобное и ничего при этом…
– Чтобы вконец тебя удивить, я тебе ещё кое-что скажу. Тот беловержец, которого ты убил пару дней назад… Помнишь, у него на боку был здоровенный ожог? Так вот, это опять же постарался недавно сбежавший Антон.
– Но.. но.. но.. КАК?! – я бы сейчас сильно зажестикулировал руками, однако, когда я попытался это сделать, цепь натянулась я меня чуть приподняло вверх. В спине при этом что-то хрустнуло, и она сильно заболела: давно не разгибался. Это приостудило моё неверие и негодование.
– А вот так, мазут где-то нашел, кинул и трассирующей пулей поджёг. Правда, убить так и не смог, зато как тебе помог. И вот если ты думаешь, что он сейчас просто возьмёт и подальше смотается, то я уверяю тебя в обратном. А если хочешь узнать, откуда такая уверенность, то знай: я просто верю, чего и тебе советую.
Как только Гоша это произнёс, он сразу посмотрел наверх.
Боль ещё не утихла, и даже плавно перешла в шею, из-за чего я теперь сидел, согнувшись в три погибели и кроме как о нестерпимых рывках в позвоночнике думать не мог. Однако даже я, сквозь свои отнюдь не радостные мысли, расслышал приближавшиеся шаги.
Вдруг древесный настил сверху приподняла чья-то рука, а спустя мгновение на нас уже смотрело лицо её хозяина. Обведя нас взглядом, мужик откинул настил и подтащил лестницу. Тут вниз слезли двое и отпёрли мне наручники, Гоше освобождать запястья пока не захотели, сильная ладонь толкнула в больную спину и приказала лезть на верх. Так до конца и не разогнувшись, я пополз по скользким, стылым металлическим ступеням к свинцовым облакам.
Когда до конца оставалось совсем немного, сильная рука взяла меня сзади за шиворот и подтянула. При этом сверху раздалось что-то вроде: “ Да давай ты быстрее”.
Неведомый хозяин голоса, так же резко, как и поднял меня, так же резко и опустил. Я упал на размякшую почву чуть ли не “пластом”. Одежду вымазал нещадно, под лицо же успел подставить руки. Только попробовав приподняться, я понял, насколько вымотанный и уставший. Наконец перевернувшись, я сел на землю, не в силах встать.
Проход в землянку заслонила широкая спина в полурясе, сшитой из синей одежды, из-за чего это выглядело довольно комично. Голова лысая, на ногах чёрные кеды – полное, так сказать, дополнение образа. Больше я пока ничего не видел. Вдруг мужик нагнулся, и из проёма показалось небритое, побитое лицо Гоши.
Вскоре из того же проёма показались ещё двое вояк. Когда они вылезли, и я, и Георгий были уже связаны громилой с довольно добрым лицом: чуть выпуклые щёки, чёрные кустистые брови, ясные синие глаза. Вообще какой-то непонятный человек. Его напарники гораздо обычнее были: два парня, если присмотреться даже общее найти можно, братья что ли, лица ничем не приметные, я даже не помню точно, только помню, что у двух были почти идеально круглые подбородки. Одежда тоже сильно не запомнилась: оба в куртках пуховиках подросткового размера, оба были небольшого роста, на ногах спортивные штаны, обуты в кеды, почти такие же, как и у здорового борова, только на пару размеров меньше.