Филби отбыл из Вашингтона 12 июня 1951 года. Вскоре многие офицеры SIS и все официальные лица MI5, занятые этим делом, прониклись убеждением, что Филби — давний советский агент. Во время встречи с Диком Голдсмитом Уайтом из MI5 Филби не смог объяснить, кто оплачивал его поездки в Европу с 1934 по 1936 год. Дополнительное расследование выявило еще девять оснований для подозрений. Сюда входили и его личные связи, и его участие в деле Волкова[52], и резкое возрастание объема переговоров между Лондоном и Москвой после получения им сведений о Волкове и проекте "Венона".
Филби удержался в SIS, несмотря на попытки двух советских перебежчиков разоблачить его, но ускользнуть в третий раз ему не удалось. В конце июля "К" известил Филби, что тот должен подать в отставку, получив вместо пенсии 4 тысячи фунтов стерлингов. В декабре 1951 года его призвали для дознания в MI5. По словам офицера MI5 того периода, "ни у одного из офицеров, присутствовавших на разбирательстве, не осталось ни малейшего сомнения в виновности Филби".
Проект "Венона" также привел к обнаружению двух советских источников в Австралии одного за другим. Два важнейших агента КГБ в Министерстве внешней политики были скомпрометированы расшифрованными радиограммами, переданными в Москву из советского посольства в Канберре. Радиограммы были перехвачены станцией Кунаварра — совместной англо-австралийской станцией перехвата южнее Дарвина — и расшифрованы аналитиками GCHQb Британии. Среди расшифрованных материалов был британский отчет, озаглавленный "Безопасность на западе Средиземноморья и в Восточной Атлантике", предоставленный австралийскому Министерству внешней политики послевоенного периода.
Этот доклад был лишь одним из множества докладов по вопросам послевоенной политики, полученных Австралией из Британии. Прочие материалы касались планов послевоенной обороны, атомной политики, планов прекращения военных действий, политики в Восточной Европе, отношений с Францией, политики на Ближнем Востоке и в основных регионах мира. Поскольку австралийское Министерство внешней политики не практиковало жесткого разделения полномочий, принятого в Министерстве иностранных дел Великобритании, единственный источник в Канберре мог получить доступ к более широкому диапазону материалов, чем человек, занимающий аналогичный пост в Лондоне.
Джим Хилл, в материалах "Венона" выступавший под кодовым именем Турист (Tourist), был первым советским агентом, выявленным в Министерстве внешней политики. Роль Хилла была раскрыта благодаря расшифрованному сообщению, приводившему порядковый номер одной из дипломатических телеграмм, которую Хилл передал Советам. Дополнительные дешифровки выявили в Министерстве внешней политики еще одного агента, дипломата-коммуниста, получившего образование в Оксфорде, — Иана Милнера, кодовое имя Бур (Bur), с поста в Министерстве внешней политики переведенного в ООН. По-видимому, из Нью-Йорка он поставлял сведения об австралийской делегации в ООН, которые Советы считали ценными. Благодаря расшифрованным посланиям Хилл был отозван в Австралию в июле 1950 года; после расследования он был переведен на должность, исключающую доступ к секретной информации. Милнер же, со своей стороны, предпочел ускользнуть из захлопывающейся западни, направившись на восток, в Чехословакию.
ГЛАВА 14
НОВЫЕ ИГРОКИ
Первые послевоенные годы памятны не только тем, что положили начало холодной войне: по мере того как державы, разоренные или потерпевшие поражение в войне, перестраивались, возникали новые государства и союзы. Эти перемены привели к появлению новых спецслужб, в том числе и тех, которым было суждено сыграть существенную роль на арене международной разведки. Одни действовали на фронтах холодной войны, другие играли важную роль в формировании и осуществлении внешней и оборонительной политики своих держав.
В Европе новые разведывательные службы возникли и в победивших, и в побежденных державах. Новая французская разведывательная служба стала преемником Управления исследований и разведки (Direction Generate des Etudes et Recherches, DGER), учрежденного в 1943 году как Управление специальных служб (Direction Generate des Services Speciaux, DGSS) путем слияния Центральной) бюро информации и операций (Bureau Central de Renseignement et d’Action, BCRA) де Голля и размещавшейся в Алжире Службы информации (Service de Renseignement, SR) генерала Жиро. BCRA возглавлял Андре Деваврин, извесгный под военным прозвищем — полковник Пасси. Бюро добывало сведения о немецких войсках во Франции, а также осуществляло руководство и помощь группам Сопротивления.
По окончании войны потребовалось нечто большее, нежели просто сменить вывеску. Вполне естественно, что во время войны основное внимание DGSS уделяло действиям немецких войск во Франции, хотя заодно оно пользовалось и несколькими сетями на Балканах и Ближнем Востоке, а также контролировало деятельность некоторых французских беженцев в Соединенных Штатах.
Однако бюрократическая инерция и склонность французов к внутреннему шпионажу сдерживали перемены. В меморандуме от января 1945 года руководству DGER предписывалось сосредоточиться на трех внутренних задачах: ситуация в стране и общественное мнение, политические партии и движение сопротивления. DGER начало перлюстрировать почту, прослушивать телефонные разговоры и сформировало штат соглядатаев из 10 тысяч человек.
Его внутренняя деятельность не прошла незамеченной, отчасти благодаря сильной Французской коммунистической партии, выдвинувшей обвинение, что секретная служба предприняла ряд тайных операций с целью ее ослабления. Разгоревшаяся шумиха привела к переменам в DGER. Деваврин реорганизовал службу, избавив управление от наиболее беспринципных членов и уменьшив размер запятнавших себя отделов. Оно также было переименовано, став Службой иностранной документации и контрразведки (Service de Documentation Exterieur et de Contre-Espionage, SDECE). Учреждавший ее декрет указывал, что организация "призвана искать за пределами национальных границ все сведения и документы, каковые сможет передать правительству", и что она "не обладает никакими полномочиями на территории Франции, а действует только за рубежом. Любая контрразведывательная деятельность во Франции — исключительная прерогатива специального подразделения министерства внутренних дел".
По мере приближения окончания Второй мировой войны командующий группой армий "Восток" Рейнхард Гелен, раздумывая о будущем, увидел угрозу Западу, исходящую от победоносных Советов. А у него имелся товар на продажу — подробнейшие данные по Советскому Союзу и агентурная сеть "Walli I". 5 апреля 1945 года, всего за четыре дня до того, как Гитлер уволил его за пессимистические донесения, Гелен приказал поместить дубликаты картотеки FHO, рапортов, аэрофотоснимков, оценок и прочих архивов в пятьдесят стальных ящиков и спрятать в различных местах.
Верхушка FHO (Гелен, Вессель и Баун) договорилась предложить услуги своей организации Британии или Соединенным Штатам. Они также сошлись в том, что им и прочим ключевым работникам FHO необходимо рассеяться и оставаться в укрытии в течение какого-то времени, чтобы их не схватила ни одна из наступающих армий. Они надеялись, что, когда страсти немного поулягутся, британцы или американцы охотно воспользуются их талантами. Однако переданное Бауном предложение услуг Британии не вызвало никакого отклика.
Вессель отправился в Баварию, забрав большую часть стальных ящиков с собой. Гелен нашел убежище вместе с другими офицерами FHO и штаба в двадцати милях от Весселя. И хотя Гелену поначалу удавалось избежать встречи с войсками союзных войск, но момент ареста зависел все-таки не от него. Полагая, что он и прочие офицеры FHO на самом деле эсэсовцы, местный пастух сообщил о них американцам.
52
В 1945 году офицер НКГБ Константин Волков, служивший в Стамбуле, связался с тамошним британским посольством и сообщил, что хочет дезертировать за выкуп. Среди предложенных им сведений были описания личности пяти советских шпионов в британских спецслужбах, в том числе одного британского контрразведчика. Дело поручили Филби, как начальнику контрразведки SIS, хотя куда разумнее было бы уладить такое дело, минуя контрразведку MI5 и SIS. Филби тотчас же проинформировал обо всем своего советского куратора. Отложив поездку в Стамбул, Филби устроил все так, что прибыл только после того, как у НКГБ появилась возможность перейти к действиям. Волкова в бессознательном состоянии доставили на носилках в Советский Союз, якобы по причине болезни. Принято считать, что британский контрразведчик, которого собирался выдать Волков, — и есть Филби.