Бланка осторожно взяла её.
— Это не монета. Это — медальон. Рогатый вепрь — это герб герцогов Беркли. — Она задумчиво потерла монету. — «Э». Буква «Э». Не знаю, что это значит.
Девушка подняла голову и испытующе посмотрела на Джоша.
— Гербер дал её тебе? — тихо спросила она. — Почему? Джош, кто ты?
— Джош — это Джош, — фыркнул Гуго, — я его, можно сказать, с рождения знаю. А что насчет ларца?
Бланка опустилась на колени и принялась вытаскивать мешочки и горстями выгребать из сундука монеты, сваливая их прямо на пол.
— Помогайте. Оно должно быть здесь. Медальон — это знак, знак для тех, кто знает, где искать.
Через несколько минут они выгребли всё. Сундук был пуст.
— Ничего, — разочарованно сказал Джош.
— Ну, так уж и ничего, — ухмыльнулся Гуго, — если не считать горы серебра и золота.
Подумав пару мгновений, Бланка сильно потянула за край короба. Тот не сдвинулся с места.
— Он не может быть такой тяжёлый. Он прикреплён к полу, чтобы не унесли, так часто в богатых домах делают. А грабители, если бы таковые сюда забрались, просто выгребли бы все деньги и сбежали. Зачем им пустой сундук с собой тащить?
Гуго вскочил и ринулся в подвал; вскоре он подбежал к Джошу, неся в руках два небольших железных лома. Несколько минут спустя им удалось слегка оторвать ящик от пола; он оказался привинчен шестью длинными стальными шурупами. С усилием дёрнув, они опрокинули сундук; под ним оказалась вделанная в каменную плиту небольшая металлическая дверца с изображением того же вепря и маленькой замочной скважиной.
— Джош, ключик, — сказала Бланка.
Джош еле опустился на негнущиеся колени и дрожащей рукой достал ключ.
— Я боюсь, — произнёс он, — я боюсь что-то узнать.
Бланка мягко взяла ключ из его пальцев и легко отперла дверцу. Заглянув в тёмное четырёхугольное отверстие, она почти до плеча запустила туда свою руку и вытащила холщовый мешок. Развязав его, она извлекла узкую и длинную деревянную шкатулку, закрытую на обычную защёлку. Затем подошла к столу, поставила её и, помедлив мгновение, открыла.
Внутри лежали только два свитка пергамента, перевязанных золотой тесьмой. Девушка заглянула сначала в один, затем в другой.
— Какая-то карта. А это документ. Ты умеешь читать, Джош?
Тот сглотнул.
— Да, миледи. Но… лучше вы.
— Хорошо.
Бланка уселась поближе к большому серебряному канделябру с тремя горящими свечами и развернула свиток. Джош, не в силах унять дрожь в коленях, остался стоять, прислонившись к стене за её спиной.
— Так. «Составлено в год четыреста шестьдесят седьмой от Основания, в месяц Мокрень пятнадцатого числа…»
Она подняла голову.
— Семнадцать, почти восемнадцать лет назад…
Джош напряжённо кивнул.
— «…записано собственноручно Миртеном Аледом, Магом круга Огня…»
— Что это значит — магом? — заинтересовался Гуго. — Магов ведь нет давно, с тех пор, как они купол над стеной соорудили, разве не так?
— Не знаю. — Бланка пожала плечами. — Кстати, Миртена нет в замке. Он уехал в Лонхенбург вместе с его светлостью. Ладно, дальше. «…Магом круга Огня, Хранителем манускриптов графства Хартворд, и засвидетельствовано сиром Тиррелом Одли, Финном Делвином и Руддиком Гербером, солдатами на службе его светлости Рутвена Беркли, графа Хартворда…»
— Удивительно, — вновь послышался голос Гуго, — они тоже были солдатами. Ну ладно, Финн — он всегда с мечом ходит, а вот про толстяка Гербера никогда бы не подумал. По-моему, он только поварёшкой сражаться умеет.
— Не мешай, Гуго, — хмуро сказал Джош, — леди Бланка, пожалуйста, читайте дальше.
— «В месяц Урожая десятого числа названного года мы, вышеназванные Миртен, Финн и Гербер, в составе вооружённой свиты из тридцати человек, сопровождали их светлости Рутвена, графа Беркли, его супругу Фьору, урождённую Риэннон, а также их сыновей-близнецов Ралфа и Эдмунда, семи месяцев от роду. При них была сиделка Ангерэт, охрану же детей поручили сиру Тиррелу Одли, личному телохранителю леди Фьоры.
Вместе со своим отрядом его светлость объезжал вверенный ему для охраны участок Стены, как это делал регулярно единожды в месяц, и занимало это около недели. По окончании объезда отряд направился к замку Хартворд, и граф повелел остановиться на ночлег в деревне Диллин, в одном дне пути от Стены. Сам граф со своим семейством расположился в таверне, единственном каменном здании, имевшемся в названной деревне.
Той ночью меня разбудили крики солдат, жителей и звон оружия. Глазам моим предстало страшное зрелище: между домами рыскали огромные чёрного цвета твари, в коих с трудом я признал волков, однако же, непривычного цвета и чрезмерно большой величины. Странных животных было очень много, не менее полусотни на первый взгляд; и удивительно это потому, что никто из местных жителей на всём пути следования отряда не упоминал ни о такой огромной стае, ни о появлении в округе чёрных волков вообще».
Бланка подняла голову.
— Я слышала об этой истории, — сказала она, — в ту ночь погибло много людей и дети графа. Обоих загрызли волки, одного нашли, а второй…
Внезапно глаза её расширились и девушка, замолчав, немигающим взором стала смотреть на горящие свечи.
— О боги, — чуть слышно прошептала она, — буква «Э». Эдмунд.
— Леди… — Гуго осторожно тронул её за плечо. — Что случилось?
Бланка вздрогнула.
— Ничего. Нет, ничего. Дальше. «Сам граф с мечом в руке, в окружении своих солдат бился со страшными тварями на деревенской площади; кое-кто из местных жителей, вооружившись топорами и вилами, помогал им по мере сил, однако я заметил на земле уже несколько недвижных тел, разорванных ужасными челюстями.
И тут я увидел, что дверь таверны, в которой находились жена графа с детьми, приоткрыта, чего во время нападения не должно было быть. Схватив меч, я побежал через площадь; по дороге, услышав мои крики о помощи, ко мне присоединились Финн и Гербер. Наверху мы услышали ругательства и звон оружия. Обнажив мечи, мы поднялись по лестнице и подкрались к спальне. Оттуда лился свет; через полуоткрытую дверь мы увидели возле кровати бездыханное тело сиделки Ангерэт, а рядом лежал сир Тиррел, весь в крови. Леди Фьоры нигде не было видно.
Там слышались голоса четырёх или пяти человек; все в чёрных масках, полностью закрывавших лица, однако их одежда указывала, что все они принадлежат к наёмникам графа Хартворда. Один из них, стоя на коленях, копался в сундуке, набивая карманы золотом. Кто-то, кого не было видно, кричал ему, чтобы тот прекратил, произнеся при этом такие слова: „Тебе что же, не хватает того, что заплатил сир Рич?!“
Ухватив покрепче рукояти наших мечей, мы ворвались в комнату. Там действительно находилось пять человек, и двое из них держали в руках плетёные корзины, в которых лежали сыновья графа. Они не ожидали нападения; двоих из них, в том числе и того негодяя у сундука, мы убили сразу, но Руддик Гербер получил при этом тяжёлое ранение в ногу и упал. Те двое с колыбельками на руках немедленно выпрыгнули в открытое окно, а последний бандит набросился на нас. Он был в полном боевом вооружении, и это давало ему большое преимущество; мы же сражались в исподнем. Но Финн Делвин был хорошим воином, и при моей ничтожной помощи ему удалось заколоть мерзавца.
Всё заняло не более двух минут, после чего я и Финн бросились в погоню, выпрыгнув через то же окно. Позвать на помощь никого не удалось, так как все окна спальни выходили в сторону леса, и не было времени бежать в деревню за подмогой. Судя по всему, один из наёмников получил ранение, и вскоре мы почти настигли его; однако он то ли выронил, то ли просто отбросил в сторону колыбель и с обрыва прыгнул в реку. Ребёнок, по счастью, оказался жив и здоров.
Сочтя, что нам гораздо важнее найти другого бандита, а не преследовать этого, мы, подхватив колыбель, продолжили поиски и очень скоро обнаружили второго мальчика. Увы, в ярком свете луны мы увидели, что всё вокруг испещрено следами огромных волчьих лап, корзина валялась перевёрнутой, а растерзанное пополам тело младенца лежало рядом. Негодяя же, похитившего его, нигде не было видно.