Папа совершенно презиралъ Непрем
ѣ
ннаго Члена, а между тѣ
мъ Н[епремѣ
нный] Ч[ленъ] былъ человѣ
къ, котораго нельзя было презирать, онъ все зналъ, все видѣ
лъ и ждалъ. Н[епремѣ
нный] Ч[ленъ] был замѣ
чательный господинъ. —>* № 8.
<Глава 8-я. Женитьба отца.> [Глава] 35. Сос
ѣ
дки враги.Отцу было 48 л
ѣ
тъ, когда онъ женился во второй разъ на Авдотьѣ
Васильевнѣ
Шольцъ, той самой дѣ
вушкѣ
, про которую въ письмѣ
своемъ писала матушка, называя ее «прекрасной Фламандкой». —Я очень удивился узнавъ, что папа
ѣ
детъ къ Шольцъ и называетъ ихъ славными людьми. Съ дѣ
тства еще у меня объ этихъ людяхъ составилось на основаніи разговоровъ отца, матушки и Якова совсѣ
мъ другое понятіе. Я зналъ, что Шольцъ были очень небогатые люди и жили въ деревнѣ
Мытищахъ за нашимъ лѣ
сомъ. Я не имѣ
лъ яснаго понятія о томъ, изъ кого состояло это семейство, но зная, что у насъ съ ними тяжба, что они черные люди и наши враги (такіе враги, что нѣ
тъ такого ужаснаго и низкаго средства, которое бы они не употребили, чтобъ повредить намъ, и что при встрѣ
чѣ
кого-нибудь изъ нашихъ съ ихними должно произойти что-нибудь ужасное) — имѣ
я такое объ нихъ мнѣ
ніе, я предполагалъ почему-то, что семейство ихъ состоитъ изъ ужаснаго, злаго пьянаго старика, такой же старухи и безчисленнаго числа пьяныхъ дѣ
тей, которыя всѣ
безпрестанно между собой дерутся. Поэтому еще въ годъ кончины матушки, увидавъ Авдотью Васильевну у насъ, потому что матушка какъ-то вынуждена была познакомиться съ ней въ Церкви, я былъ очень изумленъ найти въ ней кроткую, привязчивую и красивую дѣ
вушку. — Хотя это дѣ
тское понятіе враговъ уже не существовало, все-таки до того времени, которое я описываю, я имѣ
лъ самое низкое понятіе о всемъ этомъ семействѣ
. — Старуха мать, 5 дочерей и сынъ, отставной толстый поручикъ, который ходилъ въ венгеркѣ
и управлялъ имѣ
ньемъ, имѣ
ли всѣ
вмѣ
стѣ
только 70 душъ. Они не только дурно говорили по-французски и носили короткіе ногти, но дажеѣ
здили въ Церковь въ какой-то ужасной каретѣ
съ перегородкой внизу,ѣ
ли только одну размазню всякой день и ходили въ вязанныхъ перчаткахъ. Впрочемъ, я теперь только вспоминаю эти подробности, въ то же время я даже не зналъ, сколько ихъ, кто они и что, такъ глубоко я презиралъ ихъ. — Въ сущности же это было вотъ какое семейство. Старый Шольцъ былъ честный остзейскій нѣ
мецъ, выслужившійся генераломъ русской службы, женившійся на Русской и, на тепленькомъ мѣ
стѣ
прослуживъ 12 лѣ
тъ, не нажившій и не оставившій своей вдовѣ
и 7 человѣ
камъ дѣ
тей никакого состоянія. —Генеральша посл
ѣ
смерти мужа отдала сына въ корпусъ и уѣ
хала съ дочерьми жить безвыѣ
здно въ свою маленькую деревеньку. — Прошло 20 лѣ
тъ, сынъ давно служилъ въ полку, утѣ
шая старуху письмами и не требуя отъ нея ни гроша денегъ, исключая тѣ
хъ 1000 р., которые она дала ему на экопировку. Старушка говорила, что онъ служитъ хорошо, только не бережетъ здоровья, и тужила, что дорогой Петруша ни разу не навѣ
стилъ ее, потому что онъ говоритъ, по службѣ
потеряетъ, коли въ отпускъ проситься. Дочери безприданницы росли, хорошѣ
ли, потомъ старѣ
лись и дурнѣ
ли, не выходя за мужъ. Маленькое имѣ
ньице разстроивалось больше и больше, доходовъ становилось меньше, а все столько же требовалось башмачковъ козловыхъ, ситцу на обновки въ имянины, сахару, патоки на варенье. —Уже л
ѣ
тъ 8 тесовая крыша домика растрескалась, прогнила и текла во многихъ мѣ
стахъ. Старушка откладывала въ баульчикъ деньги, и всякій разъ деньги эти надобились на что-нибудь болѣ
е необходимое: на ригу, которая развалилась, на Совѣ
тъ, — и только подставлялись лоханки въ тѣ
хъ мѣ
стахъ, гдѣ
текла крыша, чтобъ полъ не портила капающая красная, перепрѣ
лая вода. На бѣ
ду еще была тяжба за какія-то 50 десятинъ, которыя оттягивало наше семейство и кажется несправедливо. — Сосѣ
ѣ
товалъ подать прошенье, и съ тѣ
хъ поръ каждый годъ расходы, а земля все была въ чужомъ владѣ
ньи. Уже лѣ
тъ 15 имѣ
нье было на волоскѣ
отъ продажи съ аукціона, и разъ 10 было подъ опекой Н[иканора] М[ихайлыча], но все какъ-то держалось. Наконецъ такъ увеличился долгъ и годъ пришелъ такой плохой, что приступили къ продажѣ
. — Уже добрый Н[иканоръ] М[ихайлычъ] не могъ пособить горю, старушка написала къ Петрушѣ
, умоляя его пріѣ
хать спасти ихъ отъ раззоренья. Она такъ была убита горемъ, которое въ ея глазахъ увеличивалось тѣ
мъ, что онѣ
были одни женщины, которыя ничего не знаютъ, что она не подумала о томъ, что Петрушѣ
имъ помочь нечѣ
мъ. Ей казалось, что уже одно присутствіе мущины облегчитъ ея участь. — Петруша не тотчасъ пріѣ
халъ, а писалъ, что служба его идетъ очень хорошо, даетъ ему кусокъ хлѣ
ба, и онъ надѣ
ится, со временемъ дастъ ему возможность улучшить не только свое, но положеніе всего семейства, такъ ему страшно бросить все, можетъ быть изъ пустяковъ и для такого дѣ
ла, къ которому онъ и не способенъ, въ которомъ онъ не можетъ быть полезенъ. Но несмотря на то, пусть ему обстоятельно напишетъ добрый сосѣ
дъ Никаноръ Михайлычъ, и матушка прикажетъ пріѣ
хать: ея воля для него святой законъ. —Мать все-таки звала сына, умоляя его спасти ее, точно отъ разбойниковъ, и Петруша вышелъ въ отставку и прі
ѣ
халъ въ деревню. —Д
ѣ
ла дѣ
йствительно были въ ужасномъ положеніи, однако, просьбами, обѣ
щаньями и разными оборотами Петръ Васильевичъ кое какъ удержалъ имѣ
нье и принялся хозяйничать. Причина разстройства была очень простая: доходовъ было тысяча рублей, а расходовъ полторы. —«Ежели вы меня вызвали, и я для васъ бросилъ карьеру и все, сказалъ онъ матери и сестрамъ: и ежели вы хотите, чтобъ я сд
ѣ
лалъ точно что-нибудь, то первое условіе, безъ котораго я не останусь здѣ
сь дня: вы должны слушаться меня, и все хозяйство должно зависѣ
ть отъ меня однаго, расходы должны уменьшиться въ четверо. Матушкѣ
, что угодно будетъ приказать для себя, все будетъ исполнено, ежели только возможно, а вамъ, сестрицы, я назначаю на туалетъ каждой по 25 р. ассигн., и больше отъ меня вы не получите ни копейки. Обѣ
дать мы будемъ щи и кашу — больше ничего, лошадей не будемъ держать иѣ
здить никуда не будемъ, а коли кто пріѣ
детъ къ намъ для насъ, то пустьѣ
стъ съ нами, что мыѣ
димъ. Я и самъ, кромѣ
этаго парусиннаго пальто и тулупа, себѣ
ничего не сошью, пока долги всѣ
не будутъ заплочены, а будуѣ
здить въ гости въ старой батюшкиной венгеркѣ
. Коли кто меня принимаетъ для меня, тому все равно, а коли кому стыдно за мое платье, и самъ его знать не хочу». —П[етръ] В[асильевичъ] сдержалъ слово, вникъ въ хозяйство, увеличилъ запашку, завелъ картофельный заводъ. Съ мужиками былъ взыскателенъ и строгъ. «Мужичонки», какъ называлъ ихъ Н[иканоръ] М[ихайлычъ] стали жить похуже и [1 неразобр.], но д
ѣ
ла пошли лучше, и дѣ
йствительно черезъ 5 лѣ
тъ долги были заплочены, и П[етръ] В[асильевичъ] поѣ
халъ въ Москву, сшилъ себѣ
триковый пальто и сестрамъ всѣ
мъ купилъ по шелковому платью. Мать и сестры, испугавшіяся его сначала, теперь обожали его, хотя боялись больше всего на свѣ
тѣ
.Съ этимъ-то пом
ѣ
щикомъ Шольцомъ была у насъ тяжба, по которой я составилъ себѣ
о немъ и его семействѣ
такое странное мнѣ
ніе.Авдотья Васильевна, которая была меньшая сестра,
ѣ
здила къ матушкѣ
, когда еще П[етръ] В[асильевичъ] былъ въ полку. Какъ скоро онъ пріѣ
халъ, то запретилъ ей бывать у насъ, и мы до того лѣ
та, которое я описываю, ничего не слышали про нихъ.