— Не пойду, — решительно отказался Топс.
— Эх ты, трус, трус, трус! — разозлился Ромка.
— Иди сам, если храбрый, а я боюсь, — сознался Топс.
Ромка замолчал. В саду было тихо.
Вдруг раздался звон стекла, треск. Топс вскочил и помчался в сад. Ромка и Люда оказались на ногах, не зная, то ли им бежать на выручку к Егору, то ли ждать. Они увидели Егора, бежавшего к ним со всех ног. Не дождавшись его, они побежали по дорожке в сад.
— Стой! — крикнул Егор.
Они остановились. Егор подбежал и сообщил, что «надо действовать». Ромка и Люда повторили почти в один голос:
— Надо действовать!
Топс подошел на цыпочках и прошептал: «Тссс!», боясь, что голоса привлекут серого дракона. Егор досадливо махнул рукой и громко повторил:
— Надо действовать.
А как действовать, что делать, никто не знал.
— Надо бежать за Василием Александровичем и за ружьями, — наконец решил Егор. — Может, это какой-нибудь особенный сторож вашего сада, а ты, Люда, не знаешь.
— Папа не придет, — предупредила Люда. — Там приехал Пханов с приятелем, и они требуют, чтобы папа дал гигантские орехи для продажи в ларьке, а папа не дает. Папа не оставит их одних, а то они сами… — Люда не договорила, но все ее поняли.
— Не можем мы без Василия Александровича, — взволнованно сказал Егор. — Тут дело посерьезнее орехов. А ну, Топс, беги за Василием Александровичем.
Но Топс не двинулся с места. Для него встреча с Пхановым была тоже неприятна. Да, кроме того, дорога к выходу лежала мимо домика с драконом. Итти мимо дракона — ни за что!
— Хорошо! — воскликнул Егор. — Ты, Ромка, оставайся здесь с Топсом, и следите, что будет дальше, а я побегу.
— Ишь какой, сам убегает, а мы оставайся! — прошептал напуганный, дрожащий Топс. — Бензина в запасе нет, этот кончается — мотор, того и гляди, станет, будет темно.
— Ну, иди ты, — предложил Егор, — а я останусь. Только смотри не давай Пханову гигантские орехи, когда Василий Александрович уйдет.
— Не пойду! — буркнул Топс.
— Топс останется со мной, — решительно заявил Ромка, в котором чувство дружбы и стремление к подвигу пробудили жажду деятельности. — Вы с Людой бегите. Пусть Василий Александрович идет поскорее. Принесите мое ружье и бензин для мотора. Если мотор станет, то свет прекратится, а крутить ручную динамку рядом с драконом я не буду. Что бы ни случилось, знайте: мы с Топсом не были трусами. Правда, Топс?
— П-п-правда! — не слишком уверенно пролепетал Топс.
Егор и Люда побежали к выходу.
— Скорее принесите ружье — чудовище ползет в сарай, а там мотор! — донесся до их ушей крик Топса.
VII
Егор вбежал на веранду, где стоял привязанный, глухо рычащий Барс, и крикнул Люде:
— Зови отца сюда! Егор сел возле Барса.
— Боевая тревога, — прошептал на ухо псу Егор, — боевая тревога, — и почувствовал, как шерсть на загривке собаки вздыбилась.
Барс перестал ворчать, и мышцы его тела напряглись.
Василий Александрович вышел взволнованный, без своей белой шляпы и уже у ступенек крикнул:
— Что там случилось?
Егор сбивчиво рассказал все, что знал о появлении неизвестного чудовища.
— Ничего не понимаю, ничего! Вы что-то путаете! — воскликнул Василий Александрович.
— Идите скорее, сами увидите! Что-то непонятное! Нужно взять с собой ружья и бензин, а то там бензин кончается.
— Я иду сейчас же, а вы, Егор Иванович, оставайтесь и следите, чтобы эти, с позволения сказать, гости, — Василий Александрович сердито посмотрел на дверь дома, — не бродили по комнатам, не трогали рукописей и, главное, не взяли образцов грецких гигантских орехов, до которых я запретил им даже дотрагиваться, и вообще чтобы ничего не трогали.
— Есть проследить, чтобы ничего не брали и не трогали! — отрапортовал Егор и добавил проникновенным шопотом: — Василий Александрович, я же фронтовик, я же бывалый, мне диверсантов поручали выслеживать и стеречь, мы недавно парашютиста в горах поймали, а тут какой-то торговец… Будьте спокойны… Только берите это ружье и патроны для Ромки.
— Я вам, Егор Иванович, верю, вполне верю… А бродили вы по саду совершенно напрасно! — сурово сказал ученый, но втайне он был доволен присутствием отважного мальчика. — Асан и Гномик сторожат возле ореховых деревьев.
Егор вошел в кухню. Здесь горела лампа.
— А я смотрю, куда хозяин пошел? — услышал он незнакомый хриплый голос.
Егор обернулся и увидел массивную, почти квадратную фигуру, и в первую минуту ему показалось, что человек без глаз. Только присмотревшись, он понял, что глаза у этого толстяка, крошечные, бесцветные, сидят глубоко и прищуренные веки прячут их. «Это Пханов», догадался Егор. Пханов, одетый в костюм военного покроя, казался солидным и серьезным.
Пханов со снисходительной улыбкой посмотрел на мальчика:
— Джигит! Глаза как угли, кулаки сжаты — джигит хоть куда! — Он отрывисто засмеялся.
Егор смущенно разжал невольно сжатые кулаки.
— Ну, здравствуй. Я Мустафа Пханов, коммерческий директор, самый веселый татарин в Киргизии. — И он протянул руку Егору.
Егор убрал свою руку за спину.
— Зачем так? — серьезно сказал Пханов. — Я таких ртов, как твой, десятка три кормил, поил и еще одевал. Люблю хороших ребят! Эх ты, хорошему человеку свинью подложил! Увел у меня мотоцикл? Будешь мне другом — все сделаю.
— Мотоцикл Топса, а не ваш.
— Топс мне его дал. Я за это Топса жирно кормил, сладко поил и одевал. А ты мотоцикл увел, у меня целый ряд дел расстроился из-за этого. Хорошо, что друг вернул мне этот мотоцикл.
— Друг? Какой?
— Гарун, конечно, — ответил Пханов и подмигнул изумленному мальчику: — Не имей сто рублей, а имей сто друзей. А мне что надо? Мне всего и надо-то взять несколько больших орехов для образца, а он не дает.
— А зачем вам эти орехи? — настороженно спросил мальчик.
— Как «зачем»? Кто заведует торговой палаткой этого же кишлака в городе? Я! Мне надо перевыполнить план торговли. У меня недовыполнение, понимаешь? Все кишлаки продают обычные орехи мешками и вагонами. Со мной покупатель приехал. Еще в городе он увидел у меня в ларьке большие орехи и спрашивает, откуда.
Я говорю: «Есть еще большие, с очень больших деревьев, которые очень быстро растут». — «Нет таких, — говорит. — Давай спорить!» Поспорили на тысячу рублей, что я продам ему центнер таких орехов. «За ценой не постою», говорит… А я ему: «Если покупаешь центнер таких орехов, тогда купи всю партию». Он сразу согласился. Я цену большую назначил. Он согласился. Я сказал: «Отоваривай!» Он согласился. Дает свиную тушонку и еще кое-что. У меня будет перевыполнен промфинплан. А старики упрямятся. Колхозу чистая прибыль. Я спорил с Василием Александровичем, спорил, охрип, а он говорит одно слово: «Нет». Ему наука дороже доходов колхоза. А колхоз на эту науку деньги тратит. Они говорят: наш колхоз и так миллионер, а я говорю — мало, пусть наш колхоз будет самый богатый в районе. Зачем я тебе это говорю? Просто как другу Гаруна. Ты Василию Александровичу скажешь, другой скажет, он и согласится.
— Подождите до десятого сентября, тогда хоть десять мешков берите, — посоветовал Егор.
— Мой покупатель сейчас требует, иначе я пари проиграю. Понимаешь?
Пханов подошел к Егору и дружески обнял его за плечи:
— Спроси кого хочешь, и все скажут: Пханов все может. Покрышки надо — Пханов достанет. Запчасти надо — у Пханова есть. Бензин надо — пожалуйста. Гвозди, стекло — тоже могу. Какие надо удобрения — из-под земли достану. Хочешь мне другом быть? Для друга ничего не пожалею! — Пханов дружески улыбнулся.
Егора удивила неожиданность вопроса. Повидимому, это был простой и добрый человек.
— Проси что хочешь! — вдруг сказал Пханов. Егор тотчас же спросил о полковнике Сапегине.
— Хочешь папирос? — Пханов вместо ответа поспешно вынул портсигар.
Отказ Егора удивил, но не смутил Пханова.
— Слушай, друг! — Пханов понизил голос. — Я знаю, все знаю. Я знаю, почему старики не хотят продавать: они нашли большие сокровища и зажали… Это правда?..