Гномику очень не терпелось взяться за карандаши. Как хорошо, что у него сохранилась книжка с бланками боевых донесений! Едва только они возвратились и Ромка принялся готовить обед, как Гномик отошел в сторону, сел на камень и принялся зарисовывать скалу с пещерой.
Ромка рубил дрова и, увидев, что Гномик рисует, возмутился.
— Как! — сказал он. — Я, главнач КЭПСа, готовлю обед, потому что ты не умеешь, а ты, вместо того чтобы помогать мне, лодырничаешь, рисуночки делаешь!.. А ну-ка, иди работай! — И он отобрал у Гномика карандаши.
Дров было достаточно, и все же Ромка, чтобы занять Гномика, послал его за дровами. Гномик не стал спорить и собрал большую кучу дров, дня на три.
На второй день Ромка и Гномик пошли в яблоневый лес. Ромка выбирал яблони со сладкими плодами и обвязывал стволы этих яблонь травинками — «перевяслами».
Гномик удивлялся уменью Ромки почти с одного взгляда выбирать деревья со сладкими яблоками.
— Опыт и практика, — твердил Ромка, отмечая деревья. — Я еще на Кавказе научился. С меченых яблонь не трогай яблоки: это мои.
— А где мои? — спросил Гномик.
— А какие выберешь. Только, чур, моих не трогать. Вечером охотники не возвратились. Мальчишки долго ждали их.
Утром Ромку и Гномика разбудил Барс. Он вбежал в пещеру и тронул их своим носом.
— Пошел вон! — презрительно крикнул Ромка. — Пошел вон, дармоед!
Пес опустил хвост и, понурив голову, медленно вышел из пещеры.
— Как тебе не стыдно, Ромка! — запальчиво крикнул Гномик.
— Он самый настоящий дармоед, а не добытчик! — еще больше разозлился Ромка. Ему самому стало стыдно за свои слова, но, раз начав ссориться, он уже не умел остановиться.
Егор вошел, удерживая обеими руками что-то лежавшее поверх рюкзака у него на спине. Он сбросил ношу на пол.
— Кабан, кабан! — радостно закричал Гномик. Ромка вскочил, подбежал и вскрикнул:
— Ребята, что это?
— Иди посмотри-ка, Гномик! — весело позвал Егор.
— Это керпек чешен, — сказал Асан входя.
— Да это дикобраз, настоящий дикобраз! — воскликнул подбежавший Гномик.
— Как дикобраз! Откуда дикобраз?
— Ну да, дикобраз, — сказал Егор. — Это его иглу мы нашли в кучах мусора после потопа, и Гномик уверял, что это вязальная спица. А «керпек чешен» не название кишлака, а так киргизы называют дикобраза.
Вошел Топс с тяжелой ношей на плечах. Асан услышал последние слова Егора и несколько раз повторил: «Дикобраз».
— Эх, и завтрак же у нас будет! — воскликнул Топс, бросая убитого кабана на землю.
То же сделал и Асан.
Все принялись с увлечением готовить завтрак.
— Теперь тебе ясно, Джеб, что это была не свинья возле скалы, а дикобраз? Барс не виноват. Он тоже никогда не видел дикобраза. Он накололся носом на иглу и отступил, а ты решил, что Барс трус и испугался поросенка.
— Подумаешь, дикобраз! — ответил Ромка. Но на самом деле ему было стыдно перед Егором и ребятами.
Во время завтрака, как и всегда, никто не страдал отсутствием аппетита. Егор с увлечением рассказывал, что Барс наконец-то понял, чего от него хотят. Ведь он служебная, а не охотничья собака, и его никогда не учили охотиться — это не так просто. Надо было не только найти, но догнать и, самое главное, удержать дикую свинью на месте до прихода охотника. Вот это и проделал Барс рано утром. Если Барс уже научился делать это, с ним можно добычливо охотиться.
Это было утро поразительной удачи.
Сидя у костра, Ромка устроил заседание военного совета.
— Что же мы будем делать с мясом, чтобы оно не испортилось? — спросил Топс. — Коптить?
— Чтобы коптить, надо много времени, — возразил Егор, — а мы спешим.
— Надо бы отправить его нашим пионерам в город, — предложил Топс: — пусть знают, какие мы устраиваем коллективные охоты. Вот звон будет по всему городу!
— На себе далеко не унесешь, а в Пчелином городе есть лошадь, — сказал Асан. — Если попросить Искандера — даст. На ней отвезем за кишлак на шоссе, а там на машине отправим.
— А как же Искандер, не зная нас, даст лошадь? — спросил Ромка.
— Почему не даст? — удивился Егор. — Я полковника Сапегина попрошу, меня-то он знает!
После завтрака мальчики выкупались, а потом Топс предложил итти в лес есть яблоки. Все согласились.
— Только, чур, моих яблок не трогать! — крикнул Ромка.
— Какие это такие твои яблоки? — насмешливо спросил Топс. — Ты что, уже посадил яблони и они выросли?
— У моих яблонь, — донесся ответ, — на стволах сделаны кольца из травы!
— Ладно, не бойся, не тронем твоих! — обещал Топс. Топс ходил от яблони к яблоне, поднимал с земли падалицу, пробовал и, если яблоки были сладкие, засовывал себе за пазуху, под рубашку, а кислые выбрасывал.
— Эй, — крикнул ему Ромка, следовавший позади, — ты что же берешь из-под моей яблони? Я же сказал — на моих травяное кольцо. Разве ты ослеп?
Действительно, некоторые стволы были обвиты травой. На них-то и показывал Ромка.
— Подумаешь, плантатор, собственный сад завел! — сказал Топс.
Ребята разбрелись по лесу, пробуя опавшие яблоки, и если попадалось дерево с очень сладкими яблоками, то оно уже было помечено травяным кольцом.
— Ромка воспользовался нашим отсутствием и захватил почти все лучшие деревья! — сердился Топс. — Зачем ему столько яблок?
Наконец Топсу надоело. Он оглянулся, увидел, что Ромки нет, и набрал яблок из-под яблонь с меткой Ромки.
Вскоре мальчики сошлись у скалы и, высыпав яблоки на траву, разделись и легли загорать.
— Топс, ты зачем брал мои яблоки? — рассердился Ромка.
— А где на яблоках метка, что они твои? — попробовал отшутиться Топс.
— Нет, мои, — настаивал Ромка, — я могу даже показать, из-под какой яблони ты взял их.
— Вот что, Роман, — еле сдерживая негодование, сказал Егор, — мы собирались с тобой поговорить по душам!
— Говори!
V
Ребята уселись в кружок под деревом.
— Я буду говорить прямо, — сказал Егор. — Вот мы, пятеро ребят, пришли в замечательный лес. А ты что делаешь? Ты забрал лучшие деревья и говоришь — это мое, не тронь. Это ты у Степки Пханова перенял?
— Я командир отряда, а желание командира — закон, — заявил Ромка тоном, не допускающим возражений.
— Надо, чтобы командир был примером, — сказал Егор. — Если все голодают, он последний сухарь разделит. Если всем страшно, он должен быть примером храбрости. Все спят, а он за всех думает. А ты?
— А я? А кто вам нашел парашютиста, когда вы спали?
— Ты неправ, Роман, ты сам понимаешь, что ты неправ. Парашютиста ты подстерег, это правда, а яблони себе брать ты не имеешь права! — горячо говорил Егор.
— Ведь ты пионер? — неожиданно сказал молчавший до сих пор Асан и даже побледнел от волнения.
— Ну, пионер! — вызывающе подтвердил Ромка.
— Ну, признайся, что ты неправ, пересолил ты, ну признайся, — говорил Егор, видя, что только ложное самолюбие не позволяет Ромке сдаться.
— Ты же сам говорил о командирском авторитете, — протестовал он.
— Настоящий командир всегда признает свои ошибки. Ну, Ромка, будь другом, ну я тебя прошу, Роман! — И Егор обнял Ромку за плечи.
Ромка посмотрел на возбужденные лица ребят, хотел «отбрить» Егора и вдруг сказал:
— Ну, виноват! Теперь довольны?
Обрадованные ребята с криками «ура» бросились обнимать Ромку. Он отбивался, вырывался, но, конечно, был доволен.
— Вот за это люблю, это по-товарищески! Ненавижу ссоры и свары между своими ребятами! — сказал развеселившийся Егор и, взяв самое красное «Ромкино» яблоко, добавил: — За твое здоровье! — и запустил зубы в сочную мякоть.
— Мир так мир! — провозгласил Ромка. — Вы постарались на охоте, но и я не лодырничал. Раз такое дело… пойдем… не жалко! — Он направился в лес.
Топс попытался было выяснить, стоит ли итти, но Ромка объявил, что это «секрет» и «сюрприз» и кто не хочет, пусть пеняет на себя.