Алексей. Зачем вам письмо мое? Я сам явился.
Короткая пауза.
А свидетели мне и впрямь не нужны. Нам без свидетелей лучше будет.
Елизавета. Я живу на виа Кондоти, граф. Вы мой дом просто найдете.
Алексей. Не сомневайтесь, княжна, найду. (Как бы слушая пенье, внимательно глядят друг на друга.) Много слышал я, сколь вы совершенны. Однако ж не мог и вообразить.
Елизавета. Граф, перед вами несчастная женщина.
Алексей. Княжна, кто счастье другим дарит, сам счастлив редко бывает. Но и тут фортуны можно дождаться. Страшен черт, да милостив бог.
Елизавета. Вэту минуту я счастлива, граф.
Алексей (чуть помедлив). Я так же, княжна, – как давно уже не был.
Пение обрывается. Звучат аплодисменты, восторженные голоса.
4
В доме на Via Condotti. Вечер.
[Несмотря на предупреждение своего секретаря Бониперти, Елизавета сближается с графом Орловым и надеется с его помощью взойти на российский престол.]
Елизавета. Все-таки в детстве мне лучше было. Ах, не хотелось мне вырастать. Точно предчувствовала, что ждет. Я тогда в Персии жила. Ты никогда в Персии не был? Что за страна, на сон похожа! В городе Исфагани стены ночью прозрачны, как кружева. Кажется, дунь, и улетят. Как в сказке. Италия – это земля, а Персия – небо.
Алексей. Ты все запомнила.
Елизавета. Детские годы я больше помню, чем те, что рядом. Согрей, Алеша. Я вдруг озябла. Ох, дай вздохнуть.
Алексей. Много ты видела разных стран?
Елизавета. Много, Алешенька, я скиталица. Видно, что звезды меня берегли. Я под Юпитером родилась. А знак мой Стрелец. Когда он восходит, тогда Юпитер повелевает. Звезда же моя зовется Альзебра.
Алексей. Красивое имя.
Елизавета. Надобно верить в свою звезду, она и поможет. Дай, я тебе надену перстень. Это ведь не простой перстенек. Это твой талисман, Алеша. Пантакль. Скоро ты сам увидишь, какова в нем сила влияния. Видишь, в оправе его сапфир. А сапфир – это камень солнца. Под ним же листик гелиотропа. Сапфир – это мой заветный камень. Он исцеляет от меланхолии, усугубляет мужество, тешит. Утром взгляни, что за синий цвет. Густ и темен, почти фиолетов. Любимый мой цвет. А мы с тобою – теперь одно.
Алексей. Спасибо, Лизанька. Все-то ты знаешь.
Елизавета. Погоди. Я многому тебя научу. Свойства камней многообразны. Надо их помнить, сердечный друг. Аквамарин укрепляет зрение и лечит ярость. Зато алмаз смиряет гнев и дает воздержание.
Алексей. Ну его к лешему. Ни к чему.
Елизавета. Вот ведь ты какой ненасытный. Гиацинт спасает от грома, смарагд обезвреживает яды.
Алексей. Вот это дело.
Елизавета. Абирюза мирит поссорившихся супругов.
Алексей. Обойдемся и без нее. (Обнимает Елизавету.)
Елизавета (тихо). Багряно-желтый сердолик помогает разрешиться от бремени.
Алексей. Это уж точно мне надо знать.
Елизавета. Что ж ты смеешься? Жизнь моя, ты знаешь ли, о чем я мечтаю? Тебе наследника подарить. Тебе и России. И чтоб он был красив, как мать, силен, как отец, и храбр в любви, как они оба.
Алексей. Ой, Лизанька, рано еще мечтать. Действовать надобно. Знаешь ли ты, в чем отличие бессмертных от смертных? Не в дарованьях и не в уме – в способности к действию. В ней одной. Завтра я отбуду в Ливорно. Там стоит послушный мне флот. Для него закон – мое слово.
Елизавета. Алеша, не оставляй меня.
Алексей. Не дело мужчины лежать под юбкой.
Елизавета. Если ты уйдешь хоть на час, я умру, я и жить не стану.
Алексей. Едем со мной.
Елизавета. С тобой? […]
Алексей. Теперь, мой друг, положимся на свою фортуну. Вынесет, будем вместе жить, а выпадет помереть, так рядом. Елизавета. Еду. Алексей. Ты женщина по мне.
Елизавета. Отныне и навсегда, Алексей, – одна ты мне на земле защита.
Алексей (чуть слышно). Ах, Лизанька, приголубь меня. Дай позабыть про все на свете. Про все, что знал, про все, что узнаю. А пальчики у тебя что пух. Как облачко по щеке порхнуло. Ах, Лизанька, где я с тобой побывал? На земле так не было, на небе не будет.
Елизавета. Подумай только, в какую-то ночь мать моя и отец мой вот так же любили друг друга и шептали: ах, Лизанька, ах, Алеша, ах, Лизанька… чтоб мне потом явиться на свет и ныне тебе шептать вот так же: ах, Алеша… и слышать в ответ: ах, Лизанька…
Алексей. Приедем в Ливорно, утром солнце взойдет над бухтой, ветер раздует нам паруса, и полетим мы с тобой по морю.
5
Палуба корабля. Лесенка ведет в кают-компанию. Елизавета и Кустов. Вечереет.
Кустов (чуть нараспев).
Все в свете суета, в котором мы живем. Все тленность, все ничто, мечта пустая в нем. Мы только за одной стремимся суетою, За нами суета и нет душе покою. Елизавета. Ах, как верно, так верно, чудо, как верно! Кустов (нараспев).
Мучительная страсть, престань меня терзать, Престань прекрасную мне в память вображать. Мне скучно, где моей драгой не обретаю, И пусто меж людей без ней я почитаю. Елизавета. Все так, все так. Женщина так же себя ощущает. Кустов.
Жестокая судьба грозит бедами мне. Я мучусь наяву, я мучусь и во сне. Елизавета. Как ты сказал? Повтори. Жестокая… Кустов. Жестокая судьба грозит бедами мне. Елизавета. Что за дар – слова отыскать, чтобы они в самой душе отзыв родили. Дар высокий! Не правда ль, Михаил Никитич, в словах вся музыка заключена, все равно что в клавишах или в струнах, ее из них надо только добыть.
Кустов. Справедливо заметить изволили. Оттого-то пиит своей судьбы, сколь бы горькой она ни была, на другую не променяет, что бог вложил, то бог и возьмет.
Елизавета. Как пели вчера на берегу! Все отдать за такое пенье! Помню, ребенком еще, средь ночи, я вдруг проснулась, слышу, поют. Я и пошла на звук голосов. Долго я шла – едва догнали. Так ворочаться не хотела, так плакала – не приведи господь.
Кустов (чуть слышно). Ваше сиятельство, Лизавета Алексеевна, вернулись бы, а?
Елизавета. Ты что бормочешь?
Кустов. Слова более не скажу. А вот вам крест – не надо вам с нами. Мы не для вас, а вы не для нас.
Елизавета. Что с тобой, Михаил Никитич? Если б тебя Алексей Григорьевич услышал…
Кустов. Наместе б меня убил.
Елизавета. Вот видишь. Отныне нам врозь не жить. Понял? Мы теперь неразлучны. Значит, мой друг, совет твой дерзок.
Кустов. Прошу вас великодушно простить. Елизавета. Прощаю – больно стихи душевны. И день сегодня четверг. Мой день. (Уходит.)
[Для того чтобы беспрепятственно перебраться с Елизаветой в Россию, графу Орлову приходиться разыграть перед Елизаветой обряд венчания (один из матросов переодевается священником). Елизавета во всем доверяет Орлову, она счастлива.]
6
Петропавловская крепость. Князь Голицын, Шешковский, Елизавета.
[По прибытии в Россию Елизавета схвачена, ей предстоят допрос и пытка.]
Елизавета. Доставьте ко мне мою служанку. Где мои слуги? Они у вас?
Шешковский. Все здесь, сударыня, и слуги, и барышня ваша Франциска Мешед, и польские ваши приятели тоже. Всем места хватит, всех примут, всех. Здесь приют и конец скитаний.
Солдат вносит чай.
Егорушка, спаси тя господь. (Отхлебывает.) Вкусен чаек, а все – моя травка. Только сыпать ее с умом. Ступай.
Солдат уходит.
Вот и полегче стало. Ну, что же, приступим, перекрестясь.
Елизавета. Что это? В ваших руках – кнут? И вы дерзнете ударить женщину?
Шешковский. Мужчина, женщина – все едино. Все божьи твари, ангел вы мой. И кнут от бога. Чрез него смирению учимся. А смиреньем достигаем спасенья души. Гордыня-то к добру не приводит. От гордыни рушились царства. А про смертного человека нечего даже и говорить. Смертный человек, он ведь глуп. Мнит себя чуть не богу равным. Тут-то его кнутом и хлестнуть. Чтоб помнил: нет, ты не бог, но прах. Ты червь! А коли червь – пресмыкайся. Глядишь, и просветленье приходит. И к небу мыслями обращен. Плоть страждет, а дух ликует.