Аналогичный характер, согласно сведениям, содержавшимся в заключительном решении по «делу Зорге», носила и большая часть информации, которую он получал от Вукелича и .Мияги 35. В заключительных решениях упоминалась также информация, носившая военный характер. Разумеется, за восемь лет деятельности Зорге в Японии возникали случаи, когда для него становилось весьма актуальным получение конкретной военной информации.
U конечном итоге вся информация, перечисленная в заключительных решениях судьи Накамура и предназначенная подтвердить заключение о нарушении Рихардом Зорге и его товарищами закона «О поддержании общественного порядка», в действительности по своему характеру и содержанию стала дополнительным свидетельством полной необоснованности этого обвинения. В то же время она наглядно подтвердила, что деятельность Зорге и его группы заключалась в том, чтобы правильно нащупывать пульс политической жизни страны, устанавливать тенденции и перспективы в политике Японии в отношении СССР, определять общую картину развития международных отношений на Дальнем Востоке, точно и объективно информировать обо всем этом Советский Союз и тем служить интересам обеспечения его безопасности. Между этой деятельностью Зорге, отвечавшей в конечном счете и национальным интересам японского народа, поскольку она вела к сохранению мира, и выдвинутыми про»ив пего и его товарищей обвинениями в покушении на государственный строй и систему частной собственности в Японии не могло быть ничего общего.
Но вопреки здравому смыслу и отсутствию каких-либо объективных данных судья Накамура в заключительной части своего решения о Зорге формулирует основной вывод: «Обвиняемый является лицом, действия которого были направлены к осуществлению целей Коминтерна» зс. На этом основании он выносит решение о передаче дела на рассмотрение кохан, одновременно поддерживая обвинение, выдвинутое прокуратурой, о нарушении Рихардом Зорге четырех законов: «О поддержании общественного порядка», «Об обеспечении государственной обороны», «О сохранении военной тайны» и «О сохранении тайны в отношении военных ресурсов». Статьи первых двух законов, под действие которых подводил Накамура деятельность Зорге, предусматривали смертную казнь.
Аналогичные выводы о «деятельности, направленной к осуществлению целей Коминтерна», были сделаны и в отношении остальных главных обвиняемых37.
Процедура ёсин вписала еще одну позорную страницу в историю судопроизводства милитаристской Японии.
36 См. там же, стр. 503.
СУД. ПРОЦЕДУРА КОХАН
15 декабря 1942 г. судья Накамура вынес свой вердикт, по которому «дело Зорге» передавалось на рассмотрение коллегии Токийского окружного уголовного суда. Таким образом, дело Рихарда Зорге и его товарищей должно было пройти вторую стадию судебного разбирательства — процедуру кохан.
Процедура кохан — это открытое судебное разбирательство, предусматривающее участие адвокатов и формальное равенство сторон — обвинения и защиты. Но в действительности все обстояло далеко не так.
Конечно, ведущая роль при проведении процедуры кохан принадлежала судье-председателю. На основании улик, полученных в результате следствия, он лично проводил допросы и обвиняемых, и свидетелей. Однако, по определению американского профессора Г. Квигли, «при рассмотрении уголовных дел (в процедуре кохан.— СБ.) председатель суда выглядит скорее как прокурор, поскольку он больше занят отбором всех доказательств, неблагоприятных для обвиняемого... Члены же суда, заседающие при разборе дела... очень редко принимают участие в допросе» '.
Что же касается декларированного права обвиняемого на защиту, то следует помнить о его весьма ограниченном характере. Ведь участие адвоката в процедуре кохан начиналось только тогда, когда первая стадия судебного разбирательства — процедура ёсин — уже была закончена, а проводивший ее судья уже сделал свои выводы, не подлежавшие пересмотру. Таким образом, и обвиняемый, и его адвокат лишались права отклонить представленные судьей ёсин аргументы обвинения или опровергнуть систему его доказательств, даже если они могли доказать их полную несостоятельность. В ходе процеду-
1 Harold S. Quigley, Japanese Gowernment and Politics, стр. 284—285.
ры кохан прокурор мог задавать вопросы любого характера и в неограниченном количестве обвиняемому или свидетелю, адвокат же каждый свой вопрос должен был адресовать только председательствующему, который в свою очередь разрешал или не разрешал отвечать на него. Такой порядок позволял председателю произвольно урезать права защиты, и, как замечает Г. Квигли, результаты допроса, проводимого адвокатом, практически судом «почти не принимались в расчет» -.
Естественно, что такое принижение роли защитника мешало работе адвокатов, чувствовавших себя в судебном процессе весьма неуверенно. «Обстановка при разборе дела в суде, — пишет тот же Г. Квигли, — неблагоприятна для обвиняемого. Его собственный адвокат выглядит как человек, испытывающий благоговейный трепет перед силами, выстроившимися перед ним в боевом порядке, и принимает каждую предоставляемую ему возможность для перекрестного допроса в какой-то приниженной манере»3.
Принижение роли адвоката в процедуре кохан находило свое отражение даже в официальной документации. Так, в тексте приговоров совершенно не упоминалось об участии адвоката, хотя такое упоминание делалось в отношении представителя обвинения — прокурора 4.
Хоцуми Одзаки с горечью писал жене: «Адвокат Ко-баяси — это единственный человек, который сидит на стуле позади меня. Кобаяси-сан ведет дело торопливо. Это достойно сожаления. Как видно, его принуждают к тому, чтобы рассмотрение дела было практически лишено защиты» 5.
Наступила весна 1943 г., а подготовка к процедуре кохан все еще продолжалась. 24 марта Хоцуми Одзаки писал своей жене: «Председатель коллегии меняется уже в третий раз. Сейчас им вновь назначен Масару Хигути, который был с самого начала. Двое других членов коллегии остались прежними. Может быть, эти люди и вы
2 Там же, стр. 284.
несут приговор. Но кто бы они ни были — особой разницы это не составит. До меня случайно дошла весть, что слушание дела начнется с будущего месяца. Таким образом, это будет, видимо, в апреле или мае» °.
Итак, в течение пяти с лишним месяцев до начала слушания «дела Зорге» состав коллегии менялся несколько раз. Наконец председателем коллегии был назначен судья Тадаси Такада, которому и было поручено проведение процедуры кохан.
Столь тщательная подготовка была вызвана тем, что власти стремились подобрать такой состав коллегии, который оказался бы «на высоте положения».
В справедливости этого заключения убеждает и содержание письма Акира Кадзами к Ханако Исии в октябре 1956 г. как отклик на ее выступление в печати с воспоминаниями о Рихарде Зорге. В этом письме А. Кадзами пишет, что судья Такада, издавна поддерживавший с ним дружеские отношения, тотчас же после окончания суда и вынесения приговоров навестил его и, невзирая на то что сам Кадзами к этому времени уже ушел с государственной службы (его последний' пост — министр юстиции), откровенно и подробно изложил ему ведение им судебного процесса, а также содержание вынесенных приговоров. В результате этой беседы у Акира Кадзами сложилось убеждение, как он сам пишет, что «вынесение смертных приговоров — это дело рук судьи Такада»7.
Для того чтобы читатель мог лучше представить себе, как готовилось слушание «дела Зорге» коллегией окружного суда, следует упомянуть и о подборе защитников обвиняемых. Все адвокаты, выступавшие на процессе, были назначены судом, хотя обвиняемые имели право пригласить адвокатов по своему выбору. Правда, каждая кандидатура защитника все равно должна была быть одобрена председателем суда. Практически оказалось, что такую возможность имел только Хоцуми Одзаки с помощью друзей и родственников. Однако и они добровольно решили отказаться от этого. Синъити Мацумото объяснял впоследствии, чем это было вызвано: «С самого начала