Строевой квартирмейстер Бородин убеждал матросов: «Надо идти к „Потёмкину“! Там хорошие, образованные люди (?!), нужно узнать, что они хотят!»
«К „Потёмкину“! — кричал команду капитан 1-го ранга Гузевич. — Чего вам надо — я всё сделаю, только идём в Севастополь!»
Он обещал не сообщать командованию о попытке бунта и даже предлагал отправить желающих на «Потёмкин». Но матросы уже его не слушали.
«Теперь наша воля!» — объявил командиру кочегар Лысенко.
Люди Кашубы заняли ключевые посты на корабле. Гирчич, Кашуба и Силкин захватили оружие и раздали его матросам. Кашуба оттолкнул командира от машинного телеграфа и передал в машину приказ: «Стоп пары!» «Георгий» остановился. По приказу Кашубы место у руля занял его единомышленник матрос Щербина.
Офицеры «Георгия» были полностью деморализованы примером «Потёмкина» и противодействия восстанию не оказали, ограничившись лишь словесной агитацией. Но все их попытки «успокоить» матросов оказались безрезультатными.
Захватив корабль, георгиевцы передали на «Потёмкин»: «Команда „Георгия“ желает присоединиться к вам. Просим „Потёмкин“ подойти к нам». Получив этот семафор, прапорщик Д.П. Алексеев отказался подойти к «Георгию», утверждая, что это манёвр с целью торпедировать «Потёмкин». Когда же «Георгий» хотел сам подойти к «Потёмкину», по приказу Алексеева дали задний ход.
Версия, что офицеры «заняли оборону» на мостике, источниками не подтверждается. Да этого и не могло быть. В момент прохождения мимо «Потёмкина» все офицеры находились по своим боевым постам, а на ходовом мостике только четверо — командир корабля, вахтенный начальник, вахтенный офицер и штурман.
«Стой, иначе буду стрелять!» «Георгий» остановился в трёх кабельтовых. Дымченко, Матюшенко и Резниченко потребовали от Алексеева решительных действий. Тогда он, понимая, что одни матросы стрелять в его корабль не будут, передал на «Георгий»: «Арестуйте офицеров и доставьте их на „Потёмкин“». «У нас дело плохо. Не все согласны. Мы не можем справиться. Присылайте скорее помощь», — ответил Горобец.
Фельдман в своих воспоминаниях также признаёт, что зачинщик мятежа на «Георгии» Кашуба сразу ж прислал яликом на «Потёмкин» паническую записку: «Команда „Георгия“ не решается арестовать офицеров. Пришлите караул». Для наведения революционного порядка на «Георгии» туда пришлось отправить второй отряд сознательных вооружённых потёмкинцев. Этот карательный отряд и арестовал георгиевских офицеров.
Просьба «Георгия» о помощи объясняется тем, что большинство команды составляли новобранцы. Поскольку офицеры этого броненосца не оказали серьёзного противодействия восставшим, то их просьбу о помощи можно расценивать лишь как свидетельство упорного нежелания подстрекаемой кондукторами основной массы новобранцев присоединиться к потёмкинцам; они, сочувствуя потёмкинцам в их борьбе с «начальством», ещё не знали настоящей цели восстания.
Любопытная фраза в книге Фельдмана: «Дымченко, Резниченко и Матюшенко потребовали от Алексеева прекратить игру. Их голоса звучали угрожающе. Поставленный перед этой угрозой и страхом за свою жизнь, Алексеев принимает неожиданное для него решение. Он приказывает передать „Георгию“ сигнал: „Арестуйте своих офицеров и доставьте их на "Потёмкин"“. В ответ по семафору нам передают сигнал социал-демократов „Георгия“: „У нас дело плохо. Не все согласны. Мы не можем справиться. Присылайте скорей помощь“». Что это ещё за сигнал социал-демократов? Значит, существовали некие особые, заранее оговорённые сигналы мятежников на всём флоте, чтобы отличать своих от чужих. Какая уж тут стихийность!
Итак, в 14 часов 30 минут с миноносца № 267 на палубу «Георгия Победоносца» высадились вооружённые матросы во главе с Березовским, Фельдманом и Матюшенко. Сама миноноска при этом отошла к корме и развернулась перпендикулярно к борту броненосца, направив на него торпедный аппарат. Восставшие моряки «Георгия» встретили «потёмкинцев» криками «ура!». Матрос Гиль обратился к команде миноноски с просьбой о помощи. В то же время многие матросы, вероятно новобранцы, постарались укрыться в нижних помещениях броненосца.
Команду собрали на митинг. Первым перед матросами «Георгия» выступил потёмкинец Кулик. Он рассказал о событиях на «Потёмкине» и о задачах российской революции. По наблюдениям членов делегации Березовского и минного машиниста Шестидесятого, команда «Георгия» сразу же резко раскололась на две части. Первая приветствовала речь Кулика, а вторая заняла враждебную позицию и требовала вернуться в Севастополь. Источники не указывают, из каких матросов состояла вторая группа. Но, вероятно, это были не только новобранцы. После Кулика выступил Березовский. В своих речах потёмкинские вожаки начали убеждать команду «Георгия Победоносца» присоединиться к «Потёмкину» и уничтожить всех офицеров. Особого эффекта речь руководителей потёмкинского мятежа на команду «Победоносца» не произвела. Машинист Каюров предлагал арестовать также и кондукторов. Но сразу встал вопрос, а кто будет управлять броненосцем, и Каюрова никто не поддержал. Кондукторов было решено не трогать, а боцмана Кузьменко избрать командиром.
Всё дело, однако, испортил Матюшенко, который в таких ярких красках живописал казнь офицеров «Потёмкина», что слушавшие его матросы пришли в ужас от того, что с ними будет, когда власти начнут разбираться с обстоятельствами мятежа. Команда «Георгия Победоносца» не желала, чтобы её, как и команду «Потёмкина», повязали кровью убийством собственных офицеров. Большая часть георгиевцев после речи Матюшенко вообще отказалась перейти на сторону бунтовщиков. Кашуба с компанией оказался в ещё худшем меньшинстве, чем на «Потёмкине» сторонники его дружка Матюшенко. Есть сведения, что потёмкинские вожаки вообще были освистаны и едва не изгнаны с борта «Георгия Победоносца». Ореол романтики, дотоле сиявший над «Потёмкиным» в умах черноморских матросов, исчез.
В 15 часов 30 минут караул «Георгия» во главе с Березовским арестовал офицеров и запер их в кают-компании. Никто из офицеров не пострадал. Только лейтенант Григорков, не желая сдаваться, застрелился на мостике. Если верить последнему изданию мемуаров Фельдмана, арест офицеров на «Георгии Победоносце» произвели исключительно потёмкинцы Матюшенко, Дымченко и Кулик без всякого участия матросов «Георгия». После нежелания георгиевцев убивать своих офицеров Матюшенко уже больше им не верил. Вдруг они передумают и решат освободить офицеров? Правда, сам казнить чужих офицеров, да ещё на чужом корабле он всё же не решился. Поэтому Матюшенко приказал переправить офицеров «Георгия Победоносца» на «Потёмкин». Кроме этого Матюшенко запросил с «Потёмкина» ещё один вооружённый караул. Это уже напоминало не матросское братание, а настоящую карательную экспедицию. Впрочем, по другим сведениям, отдельные матросы с «Георгия» всё же помогали Матюшенко в аресте своих офицеров. Впрочем, на «Потёмкине» офицеров «Георгия» тоже долго держать не стали. В тот же вечер на катере их высадили на берег.
После ареста офицеров на «Георгии» начались выборы членов корабельной комиссии. Отбирать кандидатов, разумеется, помогали потёмкинцы. Выборы затянулись до вечера. Установить состав и численность комиссии «Георгия» помогает «Обвинительный акт», составленный военно-морским судьёй полковником Воеводским на основе показаний участников и очевидцев восстания. Достоверность сведений, сообщаемых Воеводским, подтверждается более всего тем, что он не ввёл в состав комиссии многих самых активных матросов, имена и действия которых были известны всему экипажу «Георгия». Согласно «Обвинительному акту» в комиссию вошли 10 человек: Бутрин, Горобец, Дейнега, Каюров, Моторный, Панфилов, Соседка, Степанюк, Шаповалов и Щулевицкий. Командиром корабля оставили боцмана Кузьменко. Но фактическая власть на корабле была сосредоточена в руках Кашубы, Дейнеги и Рябоконя. Тогда же состоялось и первое заседание комиссии, на котором обсуждался опять вопрос о кондукторах. После долгих дебатов было решено отправить их всех на берег, выдав по 10 рублей на дорогу. Однако выполнить своё постановление комиссия так и не успела.