– Посмотри, урус, сколько ты убил моих братьев, а ведь многие из них были очень молоды.
– Не говори так, а то я прямо сейчас заплачу! – оборвал его Орлов. – Твои люди первыми схватились за топор войны, хотя много зим назад, мы договорились с вашими вождями в Большом Городе о том, что будем жить в мире. Вы не будите мешать нам в прибойной полосе, а мы не будем углубляться в ваши земли. Только теперь ты, со своими людьми, нападаешь на нас. И не только в прибойной полосе, но и на воде!
– Из-за вас, в наших вигвамах поселилась оспа, – стиснув зубы, прошипел Лис. – Вы напали на Большую лодку наших друзей английских, захватили ее коварно, с припасами и товарами, которые предназначались и нашим людям. Что же нам оставалось делать? Ты, урус, смелый воин и я тебя за это уважаю…, давай договоримся! Ты скажешь мне, где спрятал Большую лодку и выдашь нам человека, который рыл наши земли. Мы возьмем свое и уйдем, нам не нужна жизнь храброго уруса.
– Ты взялся с братьями за оружие не из-за оспы, которой у нас не болеет не один поселенец, ты взялся за оружие из-за жажды наживы! – с негодованием выкрикнул поручик. – Из-за денег и товаров, которыми вас снабжают англичане, подстрекая в обмен нападать на наши форты. Шхуну твоих друзей я арестовал за шпионство в наших водах! За то, что твои дружки ведут не законные мены на нашей земле, разбойничают в наших водах, занимаются браконьерством. Потому я не скажу тебе, где спрятана Большая лодка! Ну, а за слова твои, насчет выдачи подданного нашего, то я уже отвечал твоим друзьям, что ежели не перестанете требовать – значит, опять прольется кровь. И опять останки твоих братьев будут жрать койоты с муровьями!
– Ты, что-то путаешь, урус! Я стою на своей земле, а вот ваши форты нет! – обозлившись, выпалил Лис. – Англичане помогают нам – это правда. Они помогают нам вернуть наши земли, с которых вы согнали наших предков, пользуясь их доверчивостью. Мой народ тогда еще только входил в возраст, только начинал набирать силу, поэтому и не мог противостоять вашим воинам. Тогда мы еще не знали, как можно бороться с вашими Большими лодками. Только из-за этого ваши предки, стали хозяйничать в прибрежной полосе Великого океана.
– К чему ты ворошишь прошлое, Лис? – устало спросил Орлов. – И потом я не являюсь вождем из Большого города, я просто солдат, который выполняет приказы своих начальников. Мой тебе совет, не приходи больше сюда, со своими братьями! Найдете здесь свою погибель, уходи и передай мои слова своим воинам.
– Жаль, что ты упрям, урус, – проговорил гость, покачав головой. – Ты думаешь, что очень надежно укрылся за стенами этого блокгауза? Мои братья уже в пути и они несут на себе орудие! Скоро от твоего форта и забора ничего не останется!
– Ну, что же…, на все воля божья, еже ли он нас к себе призовет, то мы отправимся к нему смиренно. Мы тоже умеем умирать, а теперь уходи, я все сказал, а ты все услышал.
– Хорошо я сейчас уйду, – кивнув, проговорил Лис, – возможно, мы уже больше никогда не встретимся под этой луной. Скажи мне перед смертью, все ли захваченные вами на Большой лодке морские воины живы? О них беспокоятся их братья.
– Они нарушили наш договор и подняли свои ружья супротив нас, – усмехнувшись, отозвался Орлов. – Теперь я не знаю, кто из них жив, а кого принял океан! Одно никак не могу понять, чего это Лис так переживает за них? Неужели собрался в дальние страны?
– Мне хватает моей земли, урус! И в отличие от вас мне не нужны другие земли. О них и о Большой лодке, спрашивают важные люди.
– Теперь все понятно…, передай этим самым важным людям, что лодка спрятана надежно, а все морские воины убиты. Иди с Богом, индеец и больше мне не попадайся!
– Ну, что же…, думаю наш Инук-Чук согласиться принять вместе с дымом костра, прах упрямых но мертвых урусов.
Сказав это, с не добрым выражением на лице, индеец развернулся и быстро пошел к частоколу.
– Бог тебе в помощь, Лис! – крикнул ему в след поручик.
Неплюев, стоявший у входной двери с бледным лицом, с ужасом прошептал:
– Ты, Константин Петрович, зачем его дразнил? А ежели и, правда, пушку притащат?
– Думаешь я с ним, чересчур придерзок был? – устало проговорил Орлов, садясь к столу. – Я поначалу думал, что он приказ иноземный отрабатывает, исключительно ради своей корысти, да что бы перед своими соплеменниками свою величину показать, ан нет. Не так тут все просто, Иван Иванович. О тебе опять разговор завели, и это заметь помимо интереса к шхуне Бернса. Стало быть, можем предположить, что помимо судовой команды, нами еще кто-то интересуется. А раз так то – пусть видят, что не гнемся мы от угроз их, и свары доброй не боимся! Ежели нужен ты им живой, то и стрелять из пушки поостерегутся, а это значит, у нас шанс появляется, своих казачков с солдатиками дождаться.
Мотори, севший напротив, внимательно посмотрел на поручика и тихо проговорил:
– Лису верить нельзя, он деньги через подлость свою от англичан получает, а раз с их рук кормиться, то под их дудку и плясать будет. Никак нам нельзя, что бы он у нас испуг в глазах прочитал.
– Вот видишь, Иван Иванович, не одинок я в своих думках! Пускай передает своим хозяевам наш твердый привет.
– Надобно было ему башку свинцом продырявить, – проворчал Степанов, спускаясь по лестнице. – Ишь прицепился как репейник к шароварам!
– Мы не варвары, казак, – со вздохом отозвался Орлов, – раз парламентер пожаловал, наши ружья будут молчать.
– Бен дух испустил, – тихо проговорил Джон, закрывая стеклянные глаза покойному. – Прими, Господи, еще одну душу грешную…, не дожил. Надо было попросить Сиу, отправить гонца и на нижний Юкон, к нашим солдатам, пока нас здесь всех не перебили.
– Хорошая мысль, – кивнув, проговорил поручик, – против пехотной роты, да артиллерийского парка, что на корабле, у этого Лиса не было бы никаких шансов. Только кто же знал, что они на нас так быстро выйдут! Кто же думал, что на землях аулетов, Лис на приступ пойдет так дерзко?
– Да уж, заперли нас как пауков в банке, – прошептал казак, крестясь. – Я вот, что думаю насчет Бена покойничка, похоронить бы его надобно вместе, под покровом ночи. Неизвестно ведь как у нас и что с обороной далее сложиться, а покуда передышка есть, можно и землице придать, царствие ему Небесное. А я, Америка, постараюсь с погребальной молитвой, как за казаков значит, отчитаю, уж извини, не знаю как, по-вашему. Но думаю, им будет дано по достоинству, как сказано в Святом Писании об обителях святых.
– Видишь, Америка, – проговорил Орлов, играя желваками, – урядник организует, что бы душа раба божьего Бена нашла покой. Сам то, что думаешь насчет похорон?
– Я даже не знаю, насколько он был верующим человеком, – процедил американец, сквозь стиснутые зубы. – Думаю, что пусть будет по-вашему, думаю, его душа не обидятся. Погибель свою он на вашей земле нашел – значит пусть так и будет.
– Кто же нас хоронить будет, если помощь не поспеет? – тихо спросил инженер, вслушиваясь в протяжный вой койотов.
– Еже ли попрут опять – бой опять примем, – со злостью, проговорил Орлов вставая. – Не впервой малыми силами цепи вражеские ломать. Ну чего приуныл, инженер? Ну, а если господь призовет, то на все воля божья.
– Я просто смертельно устал, – признался с тихой грустью Неплюев, – и я просто хочу домой.
– Потерпеть надобно еще не много, – буркнул поручик. – Ну чего приуныл, Иван Иванович?
– Тут терпи не терпи, а все один конец просматривается! – взорвался с негодованием инженер. – Я отправлялся в эту чертову экспедицию, как инженер с товарищами своими. Никто и предположить не мог, что все закончится при столь печальных обстоятельствах! Как не крути я последний остался и на меня охота идет как на зверя дикого, пропади оно все пропадом! И знаешь, Константин Петрович, что я тебе скажу? Все эти муки наши, на берегах Невы никто не оценит. Самодержавный строй наш прогнил настолько, что не утруждает себя в резвости да усердии, в делах не только внутренних, но и в делах заморских.