— Ну, все-таки вы такой… большой.
— Конечно, я большой. Ну и что? Я сижу взаперти в этой мерзкой квартире уже целых два года. И чем мне заняться? Только жрать, срать и спать. Извиняюсь за мой французский. У вас тут даже телевидение поганое, одни разговоры, что оно хорошее. Что происходит с англичанами? Даже ваши мыльные оперы нагоняют тоску.
На лице у Большого Луи печаль. Он тяжко опускается в кресло, и его контуры растекаются по лиловой обивке.
— Мне не так много надо, — сердится он. — Всего лишь дурацкий ящик для растений. Дурацкий ящик, который поможет мне пережить трудный период, пока я не заполучу свой сад.
— Сад?
— Конечно. — Луи слегка веселеет. — В один прекрасный день я стану владельцем самого замечательного, самого обширного, самого зеленого сада во всем штате Нью-Джерси.
— Мне казалось, вы никуда не выходите.
Он смотрит на меня как на бестолочь.
— Это все потому, что у меня нет сада, дура набитая. Если бы у меня был сад, я бы все время проводил на свежем воздухе.
— Мистер Блум?
— Да?
— Хотите чаю?
— Хочу. Почему бы и нет? Только с лимоном, пожалуйста. С холестерином надо бороться.
За чаем с лимоном и печеньем с корицей Большой Луи рассказывает мне про свою жизнь. Детство он провел в Сан-Антонио, штат Техас, а когда ему было двенадцать, его семья переехала с востока в Джерси. У его родителей был дощатый домик на берегу моря, и, хотя Луи скучал по походам по пустыне, он быстро полюбил океан.
В юности он выиграл грант на обучение в престижном Ратгерс-колледже. По его словам, это были самые счастливые дни в его жизни. О том, чем он занимался по окончании колледжа, он выразился неопределенно, сказав только, что много ездил. Со своей будущей женой он повстречался в холле гостиницы в Атлантик-Сити — она работала ночным портье. У нее были большие груди и очаровательный английский акцент — и она его сразу покорила. К тому времени, когда он выторговал себе двадцатипроцентную скидку в оплате за номер и договорился, чтобы его каждое утро будили по телефону, он уже видел ее своей женой.
Они взяли напрокат костюмы «под Элвиса» и поженились в Грейслендской Свадебной часовне[17] в Лас-Вегасе. Какое-то время молодожены были вполне счастливы. Жена оставила работу ночного портье, всюду ездила вместе с ним и была хорошим подспорьем в его успешной карьере.
Все это продолжалось недолго. Жена сделалась толстая и противная и надоела, а коммерческая деятельность Большого Луи затрещала по швам. Года два назад его бизнес пошел прахом в одну ночь. Большой Луи потерял все, что у него было, — дом, «кадиллак» 1959 года выпуска и любимую длинношерстную таксу — Маленького Луи.
— Как это вас угораздило лишиться собаки?
— Проклятый барбос не жрал дешевого собачьего корма. Ему подавай самый высший сорт. Сущее наказание, а не псина. Чистое разорение. Его бы в собачник, да усыпить.
— Вы его усыпили?
— Нет. Пока я вытряхивал камешек из ботинка, он увязался за французским пуделем. Только его и видели.
— Ясно. Печальная история.
— Да уж.
Вскоре после пропажи Маленького Луи Большому Луи пришлось пройти через душераздирающее прощание с женой. Она до смерти подавилась кексом на следующий день после того, как они переехали в передвижной дом, и хотя Большой Луи сделал все, чтобы спасти жену, ей уже, к величайшему сожалению, невозможно было помочь.
— Это было ужасно, — говорит он, и подбородок его подрагивает. — Я пытался применить прием Хаймлиха[18], но не смог ее обхватить. Я попытался ударить ее кулаком в живот, но мне было не пробить толстый слой жира. Истинно говорю тебе, Одри, у меня сердце кровью обливалось. Сердце обливалось кровью. Особенно когда губы у нее посинели и язык вывалился изо рта. И еще этот хрип. Господи, мне он и сейчас слышится. Даже и не хрип, а какое-то скрежетание… или скрип… или сипение. Одно хорошо, — Луи потирает руки, — она умерла счастливой, Господи, упокой ее душу, эти кексики она любила больше жизни.
В общем, Большой Луи оказался без гроша. Он вынужден был заложить дедушкины золотые часы, чтобы оплатить похороны, и все равно погребение обошлось значительно дороже, чем обычно. Гроб-то был нестандартных размеров. Пару недель спустя, когда он уже совсем было решил купить пистолет и покончить все счеты, произошло маленькое чудо во спасение. Оказалось, он упомянут в завещании жены. Ему достались акции «Нестле» на сумму в пятьсот долларов и документы на квартиру с одной ванной комнатой в Лондоне. Квартира когда-то принадлежала ее покойной матери.
Несколько дней Большому Луи казалось, что судьба смилостивилась над ним. Он перестал оплакивать собаку, оставил мысли насчет приобретения пистолета и совсем уже собрался слетать в Лондон и продать квартиру на месте. Он заплатил неотложные долги, приобрел себе новехонькие мокасины и даже начал подумывать о том, как бы вновь раскрутить свое коммерческое предприятие. И тут выяснилось, сколько может стоить лондонская квартира. На кожаные мокасины, пожалуй, хватило бы. Но больше ни на что.
Удар был силен. Но Большой Луи выдержал. Избыточный вес и обсессивно-компульсивный синдром не помешали Луи прийти к мысли, что, может быть, стоит перебраться в другую страну и попробовать начать все с нуля. Он упаковал чемоданы, купил билет на самолет и отправился прямиком в Англию.
В свое далекое путешествие Большой Луи двинулся холодным зимним утром. В самолете он перво-наперво съел три аэрообеда и выпил пять крошечных бутылочек бурбона. Все время полета над ледяной Атлантикой он продремал. Когда самолет пронесся над изрезанным побережьем Ирландии и начал снижаться, Большой Луи повернулся и уставился в заиндевевший иллюминатор. Его взору предстало что-то вроде лоскутного одеяла из заснеженных полей и потертых городов, и в голову невольно закралась мысль, что отправиться сюда было глупостью, но делать теперь нечего. Большой Луи затянул особо длинный привязной ремень, вытер руки антибактериальной гигиенической салфеткой и, когда самолет коснулся колесами посадочной полосы, вознес краткую молитву Господу. В аэропорту Хитроу он купил себе в знак утешения самый большой «Сникерс», втиснулся в переполненный вагон метро и потащился к Кингс-Кросс, где надо — под землей, а где надо — по земле.
Поездка отняла у него последние силы. К моменту прибытия в «Виднес-Тауэр» он до того замерз, измучился и преисполнился самых черных мыслей, что хватило одного взгляда на заброшенные пути, дома-башни и бетонные стены, чтобы внутри у него что-то надломилось.
Именно в этот момент он поклялся, что не выйдет из своей квартиры. Не выйдет до тех пор, пока ему не представится возможность кардинально улучшить свою жизнь. Он будет жить в этой нелепой коробке с тонюсенькими стенами, среди паршивой пластиковой мебели, пока у него не появятся деньги, чтобы осуществить мечту — приобрести домик с крылечком, просторной лужайкой и идеально ухоженными клумбами. Он будет стирать пыль с фарфоровых фигурок своей покойной тещи — бультерьеров и котят в ковбойских и индейских нарядах — и будет поддерживать в квартире идеальную чистоту и гигиену. И в один прекрасный день он выкупит себе освобождение.
Оно вот-вот придет. Луи не сообщил мне, как именно он намерен воплотить свою мечту в жизнь, но заверил, что у него имеется безупречный план.
— Не могу вам раскрыть секрет.
— Почему?
— Мы только что познакомились.
— Но мне хочется знать. Мне интересно.
— Может, я скажу вам в следующий раз.
— В следующий раз?
— Конечно. Вы ведь все-таки собираетесь поставить мне ящик для растений?
— Я?
— Кто же еще?
— Я хотела в следующий раз прислать к вам своего приятеля. Про растения он знает все.
17
Часовня, в которой можно совершить бракосочетание по обрядам той или иной религии.
18
Прием первой помощи, применяется при попадании инородных тел в дыхательные пути; необходимо «встать сзади, обхватить двумя руками грудную клетку пострадавшего и резко сдавить нижний отдел грудной клетки в сочетании с толчком в подложечную область».